Моя.

Харли невольно ежится, услышав как сильно хлопает входная дверь. Видимо, мистер Джей сильно разозлен. Нет, не так. Он в ярости. И хотя все голоса в голове дружно кричат «Нет!» и включают сигнал тревоги, Харли все-таки решается пойти посмотреть что не так. Закрыв дверь на замок, Джокер ещё некоторое время стоит рядом с дверью и держится за ручку.  — Пудинг, что-то не так? — подходя, мурлычет Харли, прижимаясь к его спине всем телом, обнимая его. От этих незатейливых действий хочется расслабиться и просто получать удовольствие. Но перед глазами все ещё стояла сцена, в которой Харли танцевала перед всеми, крутя прелестями. Джокер скинул с себя руки Харли и, резко развернувшись, схватил её за горло.  — Пудинг? — Квинн старается, но голос все равно дрожит.  — Харли, девочка моя! Очень глупая, тупая стерва!  — Сладенький, я не понимаю, — слегка хрипло выдавливает девушка. Она не пытается ослабить хватку. Её руки тянутся к его телу, но не касаются. Боится? Правильно, его нужно бояться. Всем. Даже этой девчонке.  — Мерзкая шлюшка, — шипит ей в лицо мужчина и бросает на кровать. Улыбка исчезает с её милого личика, превращаясь в грустную гримаску, а сама Харли смотрит на Джокера показательно обиженно и непонимающе. — Ты хоть понимаешь что натворила, гребанная сучка? — Мистер Джей не кричит, он улыбается. И это еще больше пугает Квинн. — Кексик, я не понимаю, что я сделала не так? — Харли тоже улыбается, но получается как-то натянуто. — Харли, вот я хотел тебя спросить: я ведь твой? Короткий кивок в ответ.  — Вот. А чья ты? Пощечина. — Отвечай! — Я… Я не… Пудинг… — испуганно мямлит Харли, за что получает еще одну звонкую пощечину. — Мерзкая сучка! Ты моя! Поняла? А ну повтори! — Харли получает новую пощечину. — Какого черта? Кто разрешил тебе выкручиваться перед всеми в том клубе? Я терпел, долго терпел, я смотрел на тебя, и не трогал до того, пока мы не придем домой. Но у меня возникли дела, и мне пришлось отлучится. И вот сейчас, ты даже не даешь отчет о содеянном! Может, пока меня нет, ты бегаешь в этот стриптиз-клуб, и танцуешь перед всеми, пока я не вижу? Не молчи, шлюха! — орет Джокер. — Мистер Джей, пожалуйста! — Что «пожалуйста»? — Извени меня. — шепчет Квинн. — Нет, черт возьми! Какого хрена, Харли? Пирожочек, давай-ка я научу тебя, как правильно вести себя на людях. С этими словами он страстно целует ее в губы. Харли, все еще не отошедшая от того, что ее обвиняли в том, что она шлюха, удивленно посмотрела на него. Что ж, такое часто бывает. Джокер непредсказуемый. Он невероятный. Сумасшедший. И ведь, что странно, Квинн привыкла к нему. Привыкла к тому, что он рано уходит. Редко целует, говорит что любит. Иногда берет на задания, но чаще всего она там всего лишь как собачка, бегает за ним и выполняет его приказы. И пусть она привыкла, ей больно от того, что с ней обращаются как с вещью. Больно от того, что ее не ценят. «Знаешь, Харли, — как-то сказал ей разъяренный Джокер после очередной неудачи, — знаешь, какая ты дура? Ты тупая и никчемная, больная девка, которую обделили мозгами». «Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Почему я сделал все ради тебя и отдал все тебе? Потому что ты особенная, Харли. Умная, храбрая, преданная, безумно красивая. И ты моя», — перебивает злого Джокера Джокер ласковый, поглаживая девушку по спине. Холодная сталь впивается в ее бледную кожу, и теперь боли становится еще больше. Харли мычит сквозь поцелуй, но мистер Джей до крови кусает ее губы. Он отрывается, завороженно смотрит на Харли серыми глазами, и Квинн тонет в них. Кровь из раны в ноге продолжает идти, нож Джокер уже вытащил. Он наклоняется к ее тонкой ляжке и тихонько, очень осторожно начинает слизывать кровь. Капелька за капелькой пропадает в его рту. Он поднимает взгляд на Харли.  — Ты — моя, ясно? — шепчет он, целуя её в шею.  — Ты ведь понимаешь это? — ещё один поцелуй.  — Отвечай, сука, — шипит он и больно кусает ключицу.  — Твоя. Вся, сладенький, — произносит Харли, зарываясь пальцами в зеленые жесткие волосы Джокера.  — Тогда какого черта ты изображала из себя стриптезершу? Отвечай! Пощечина.  — Я танцевала для тебя. — голосом маленького ребенка мямлит Квинн. Джокер застывает, но лишь на несколько секунд. Прикрывает глаза, наслаждаясь ответом.  — Так чья ты, Пирожок?  — Твоя мистер Джей, твоя, — вот теперь Харли улыбается своей фирменной Арлекинской улыбкой, что означает, что она улыбается искренне. Ради него.  — Умничка.

***

Проникновение в одну из самых неприступных и охраняемых тюрем? Не проблема для Джокера. Особенно, когда там сидит его любимая игрушка.  — Пудинг!  — Кому ты принадлежишь, Тыковка?  — Джокеру…