Остаться с ней

- Ро-о-о-о-к! Рок тоскливо выругался, услышав за окном конторы явно нетрезвый голос Эды. Вообще, перепутать Эду пьяную и Эду трезвую было легко, но практичный ум японца быстро подсказал, что даже у монашки хватило бы ума не орать его ночью, рискуя разбудить Датча и тем самым подкинуть ему повод слегка завысить стоимость следующей поставки. А следовательно, Эда порядком набралась. Как выяснилось через пару минут, не она одна. Реви мотало так, будто она стояла на борту попавшего в шторм катера, хотя она и ухватилась рукой за капот «кадиллака». Рок бы не отказался узнать, какое пойло оказалось способным довести обычно непробиваемую Реви до такого состояния. И сколько его надо было выпить – тоже. - В общем, Рок, оставляю её на тебя, - блондинка говорила вполне бодро, но глаза у неё были стеклянные, да и сиденье автомобиля она покидать не спешила. – А мне еще надо прошвырнуться по городу. - До ближайшего морга? – проворчал Рок, осторожно закинув руку вяло сопротивлявшейся Реви себе на плечо. – Как вы сюда еще целыми доехали… - Ну хотя бы не на мотоцикле, как в прошлый раз, - резонно возразила Эда. – Ладно, бывай. Пользуйся ситуацией! С этими словами «монашка» утопила педаль газа в пол. Кадиллак с надсадным рёвом сорвался с места, повихлял по дороге, но потом всё-таки худо-бедно выровнялcя по линии и завернул за угол улицы, оставив Рока наедине с тишиной, выхлопами от автомобиля и тяжело повисшей на руке девушкой. - Эй, Ро-о-о-к, - пьяно протянула Реви, уткнувшись лицом ему в плечо и обдав шею теплым дыханием. Рок чувствовал идущие от неё тяжелые запахи рома и сигаретного дыма, но это была Реви, и они не показались ему неприятными. – Помоги до комнаты дотащиться, а? Что-то я слегка хлебнула лишнего… - Я вижу, - Рок было потащил её к лестнице наверх, но она висела на его плече таким мертвым грузом, что поневоле пришлось взять её на руки. Поднимаясь, он мельком удивился тому, что Реви оказалась такой легкой. Датча сегодня и правда не было – двигатель на катере недавно отказал прямо в море, и до Руанапура пришлось добираться на буксире. Это был один из тех немногих случаев, когда Рок видел обычно такого невозмутимого Датча взбешенным почище Реви. Поэтому чернокожий еще с утра предупредил всех, что останется ночевать в ангаре и уехал копаться в запчастях, прихватив с собой Бенни и стратегический запас пива. Сейчас контора была пуста, и Рок был этому рад. Ему почему-то хотелось, чтобы больше никто не видел умиротворенного выражения на лице девушки, свернувшейся на его руках. Такое лицо у неё появлялось настолько редко, что парня не покидало ощущение, будто он подсматривает за чем-то если и не интимным, то точно не предназначенным для чужих глаз. Сейчас вспыльчивая и скорая на расправу пиратка выглядела до того спокойной и беззащитной, что у Рока перехватывало дыхание. Это мешало. С каждой новой ступенькой девушка будто делалась тяжелее, и дыхание стоило сохранять. Комната Реви оказалась закрыта, и мысль о том, что сейчас придется спускаться вниз, оставлять любительницу хлебнуть лишнего на диванчике и искать ключ, вызвала у Рока почти физическое отвращение. Он тоже порядком вымотался за этот день. С Реви ничего не случится, если она выспится у него. В конце концов, они были хорошими друзьями, и он видел её во всех видах, в том числе и прикрытой только полотенцем и узкой полоской трусиков. Чего стесняться? Занятый этими мыслями, Рок продолжал исполнять роль заботливой няньки – уложил девушку на кровать, стащил с неё ботинки и кобуру с пистолетами, стянул резинку с длинных жестких волос. Покосился на соблазнительно пустую половину кровати, но решил, что Реви может не оценить пробуждение у него под боком. Поэтому он только пнул в угол набитую окурками пустую банку из-под пива, валявшуюся тут еще со времен той бессонной ночи, которую он провел, думая, как вырвать парнишку и его служанок из лап Руанапура, взял с собой подушку и двинулся вниз с намерением остаться на диване. - Рок… - А? – он обернулся. Реви, тяжело приподнявшись на локте, смотрела на него, но из-за полумрака комнаты прочесть что-либо на её лице было решительно невозможно. - Мне хреново… - пиратка снова плюхнулась на подушку. - Понимаю, - невесело усмехнулся Рок. – Поставить ведро рядом? - Нифига ты не понимаешь, Рок. Просто….ох…просто посиди со мной, а? - Посижу, - вздохнул Рок. Подушка вернулась на свое место, и он сел рядом. – С чего ты вообще так надралась? - Говорю же – хреново… Реви положила голову ему на колени, и сердце Рока пропустило один удар. Мимо конторы пронеслось несколько машин, бросив в окно отблески света от фар и позволив ему увидеть, что Реви смотрит ему в глаза тем самым взглядом, который он отчаянно не любил. Таким же, какой был у Балалайки, мистера Чана, сумасшедшей служанки мальчишки-Лавлеса. Тяжелым, холодным, остановившимся взглядом убийцы, полным ужасающей пустоты, которую оказалось нечем заполнить. Рок действительно не любил такие взгляды. Особенно если они были направлены на него. Особенно если они пренадлежали Реви. - Вот так, - тихо сказал он, пододвигаясь ближе. – Удобно? - Угу… - Спи. Я побуду с тобой. - Угу. Рок? - Чего? - Спасибо… Реви закрыла глаза и теснее прижалась к нему, по уже известной Року привычке поджав под себя ноги. Тот, кого когда-то называли Окадзимой, невольно улыбнулся, положил руку ей на голову, пропустил сквозь пальцы пряди жестких волос, про себя порадовавшись тому, что Реви пьяна и не в состоянии возмутиться подобной фамильярностью. Больше всего она ненавидела, когда он пытался её жалеть, и все его неуклюжие попытки проявить к ней участие натыкались на грубый отпор, после чего Реви не разговаривала с ним еще дня два. Что он мог сделать для неё, упрямой, жестокой, ненавидящей сентиментальности пиратки? Только то, о чем она попросила. Остаться с ней.