Встреча с «Волками»

Дженсен всегда цепенеет, когда надо принимать быстрые решения. Он застыл посреди дороги в пять лет, беспомощно глядя на летящий на него грузовик, впал в ступор в тринадцать, перед напавшей на него собакой. Сейчас ему двадцать пять, и он снова не может пошевелиться. Крики гаснут, заглушаемые звоном в ушах, на краю сознания проносится, что раньше как-то везло, рядом всегда оказывались альфы — из-под колёс выдернул отец, от пса защитил брат, а сейчас он один на другом конце света. В ряду напротив переглядываются совсем молоденькие ребята, они с самого начала так старательно не смотрели друг на друга, что Дженсену было смешно. А теперь омега неуверенно кивает, и альфа решительно пересаживается на пустующее рядом сиденье. В следующее мгновение, он расправляет концы своего головного платка, прикрывая омегу, склоняется к нему, дергает за ворот… Омега вздрагивает всем телом и стонет. Он ему метку поставил? Только что, при всех? Дженсен взглядом обегает зал и видит ещё несколько похожих сцен. Какой-то невзрачный омега плачет, похоже ему не к кому обратиться с подобной просьбой, в зале ожидания не так уж много людей, почти все семейные. Дженсена дергают за рукав, он оборачивается, его сопровождающий говорит что-то. Мистер Падалеки сильно встряхивает его за плечи, и Дженсен слышит вдруг: «Решайся, в пустыне мы тебя не найдем». Значит, альфа ни с кем не связан. Происходящее все ещё оглушает, но Дженсен дергает воротник рубашки, отлетевшая пуговица звонко падает на пол. Падалеки сдергивает со своей головы арабский платок, накрывает им их головы и плечи и кусает в основание шеи. От метки окатывает болью и жаром. Жар сильнее, он смывает все, в голове воцаряется блаженная пустота. Альфа сильнее сжимает челюсти, но вместо новой боли Дженсен ощущает желание, настолько сильное, что не может сдержать стона. Падалеки отстраняется, аккуратно прикрывая шею и плечи Дженсена платком. Тот тянется к альфе, но Падалеки лишь успокаивающее стискивает его плечи и шепчет в ухо: «Все будет хорошо. Просто слушай меня и все обойдется». Дженсен приходит в себя минут через десять. Желание никуда не делось, но уже не туманит сознание. Он смотрит на часы и понимает — с начала всех событий прошло едва ли четверть часа. В зале полно вооружённых альф, они пренебрегли традиционным арабским нарядом, на них знакомый всем наёмникам мира камуфляж. Двое обходят ряды кресел, вынуждая омег демонстрировать метку. Из рук родителей вырывают совсем ещё мальчишку, лет двенадцати, не больше, для острастки дают очередь из автомата поверх голов. Подходит черед Дженсена, взгляды камуфлированных альф тяжелые, липкие. Они переговариваются между собой, смеются. Дженсен остро понимает в этот момент, что он единственный белый омега в аэропорту. Один из альф протягивает к нему руку, но Падалеки прикрывает его плечом, говорит что-то, без вызова, но твердо. Потом чуть отводит ворот рубашки, показывая свежую метку на омеге. Альфы недовольно спорят между собой, но даже Дженсен чувствует в своем запах чужую терпкую ноту, один из бандитов замечает некрасивого омегу, и они отходят к нему. Дженсену жаль несчастного, но облегчение от того, что его миновала эта участь сильнее. «Волки пустыни» — так романтично именуют себя эти люди. Базы их и впрямь находятся в пустыне, оттуда они и совершают свои налеты, отбирают продовольствие, воду и омег. Дженсена отговаривали от поездки — не дело омеге ехать одному в неспокойную страну, тем более омеге несвязанному. Но ремонт плотины не давал желаемых результатов, и Дженсен был совершенно уверен, что дело в местном бетонном заводе, за свои расчетные образцы он мог поручиться головой. В поездку с ним согласился поехать Дин Морган, но за день до вылета с тем случился сердечный приступ. Так Дженсен и оказался в аэропорту в сопровождении практически незнакомого альфы из охраны фирмы. У Падалеки волосы до плеч, но выправка военная. Дженсен это сразу видит, его дядя Эш — майор в отставке. С Падалеки никаких проблем, он спокоен, корректен, а его размеры сами по себе предупреждение неосторожным. Поездка проходит успешно, за месяц Дженсен добивается того, чтобы местные умельцы начали соблюдать технологию производства бетона. Он ждет своего самолета, который увезет его из надоевшей Северной Африки в цивилизацию, когда с улицы раздаются выстрелы, несколько человек бросаются к окнам, кричат что-то. «Волки пустыни», — переводит Падалеки, и мир для Дженсена замирает. *** Они сидят на полу, всех согнали в одну кучу, выставили двоих для охраны. Дженсену очень хочется пить, но последнюю воду они допили час назад. «Волки» никому не разрешают пройти к автоматам или в туалет. Впрочем, автоматы наверняка уже разграблены, а воду из-под крана пить опасно для здоровья. Дженсен привалился спиной к своему альфе, тот дает ему необходимую опору и защиту, но понемногу это становится невыносимым. Жар в животе нарастает, во рту кисло от приближающейся течки, и Дженсен скоро уже не сможет себя контролировать. Чертова высокая степень совместимости! Когда-то это романтично называли «истинной парой», чушь конечно же, всего лишь высокий процент совместимости гормональных профилей — обычно два-три человека из тысячи. Найти такую пару в большом городе не проблема. Правда с Джейком совпадение не превышало тридцати процентов, достаточно для комфортного общения, но маловато для настоящего влечения. А теперь Дженсен плавится в руках почти незнакомого мрачного альфы, которого местные экстремисты волнуют гораздо больше собственного омеги. Парадоксально помогает держаться то, что мальчишка напротив так же «плывет». Не зря ребятишки так друг другу приглянулась, тоже чертова совместимость. Альфе и двадцати, наверное, нет, несмотря на тревожность он ведется на провокации омеги — гладит, целует украдкой. Постепенно к парочке все поворачиваются спиной, ясно же к чему идет, кто-то дает им плащ укрыться. Джаред тоже поворачивается спиной и не позволяет смотреть Дженсену. Дженсен утыкается ему в плечо, стараясь запахом альфы отвлечься от звуков влажных шлепков и стонов. Только их охранники глазеют, да ещё и комментарии отпускают. Дженсен рад, что не понимает ни слова. Звуки затихают, кажется, все закончилось, можно вдохнуть с облегчением. Дженсен поднимает голову от плеча альфы, и в этот момент снова раздается стон. Боже! У них там сцепка что ли? От нового звука Дженсен дергается, внутри тянет до тошноты, а в следующее мгновение в штанах становится горячо и мокро, у него начинается течка. Падалеки дергается вслед за ним, смотрит недоверчиво. Отвечать ему словами сил нет, и Дженсен вновь утыкается в его плечо, скуля почти неслышно. Падалеки замирает, он не отстраняется, но словно становится камнем. У Дженсена слезы катятся и капают на затвердевшее плечо. Под ним становится все мокрее, стыдно невыносимо, а альфа лишь позволяет на себя опираться, не давая ни малейшего намека, что тоже не остался равнодушным. Дженсен чувствует его член, сквозь одежду, но уверен, что для альфы это не проблема, он отлично владеет собой. Сколько ему, лет тридцать, тридцать два? Достаточно, чтобы не терять головы от текущего омеги. Дженсен пытается взять себя в руки, давит всхлипы, но его протряхивает все сильнее, и Падалеки кладет ему на спину горячую ладонь, придавливая к себе. Пожилой альфа рядом говорит ему что-то, тот нехотя отвечает. Раздаются еще приглушенные голоса альф, кто-то передает им плащ. Должно быть стыдно, но ему лишь невыносимо горячо. Джаред (меня зовут Джаред, ты же Дженсен, верно?), так вот, он огромный и очень жаркий. Дженсена распирает внутри до крика и ему так же до крика хорошо. Джаред укрыл их плащом и продолжает придерживать его над их головами, но Дженсен не видит чуть пропускающей свет ткани, у него из-за поцелуев альфы цветные пятна перед глазами. Он почти не помнит, почему они не могут соприкоснуться всей кожей, ткань раздражает, но Джаред не даёт пошевелиться и гасит своим жадным ртом стоны, шепчет в ухо: «Хороший, красивый мой…» Дженсен чувствует, как в основании и так большого члена набухает узел. Джаред пробует отстраниться, но Дженсен цепляется за него и умоляет: «Пожалуйста, пожалуйста!» Альфа медлит немного, но всё-таки вдавливает узел, входит до конца. Стонут оба, и тут Дженсена затапливает таким удовольствием, что он проваливается в блаженную темноту. Дженсену так хорошо, по телу пробегают тёплые волны, от которых только лучше, острее ощущается собственная заполненность. Тёплые губы целуют в висок, скулу, щеку, Дженсен отвечает на поцелуй и открывает глаза. Не сразу он понимает, что все ещё накрыт плащом, только теперь сидит на коленях Джареда и все ещё насажен на его узел. «Прости», — шепчет альфа, заметив что тот пришёл в себя. Дженсен прикрывает глаза, позволяя себе пока ни о чем не думать. Когда узел спадает, Джаред аккуратно выходит из него, застегивает свои штаны, потом помогает одеться Дженсену. После, он возвращает плащ хозяину, но не снимает омегу со своих коленей, позволяя дремать на своем плече. К утру аэропорт освобождают правительственные войска. Штурма как такового нет, «Волкам» привозят цистерну с питьевой водой и грузовик с продовольствием, мальчика и некрасивого омегу те забирают с собой. Дженсен идёт в туалет, ополаскивается как может, переодевается в чистую одежду. Джаред умывается, ему переодеться не во что, так и поедет обратно с пятном от дженсеновой течки на брюках. Неловкости нет, но и говорить не о чем. Что случилось, то случилось, альтернатива была куда как хуже. «Выведешь?» — спрашивает Джаред на прощание. Вывести метку теперь не проблема, медицина шагнула далеко, и это отличное решение для таких вот случаев. Дженсен неопределенно пожимает плечами. Наверное, стоит вывести, Джейк поймёт. Дженсен все же забивает в телефон номер Джареда, на всякий случай, трудно, правда, представить какой. Через полчаса после этого, его самолёт поднимается в небо. *** Метку Дженсен не выводит, отчасти потому, что понимает — возобновления пресных отношений с Джейком ему совсем не хочется, отчасти потому, что эта процедура всегда сопровождается прерыванием беременности. Он, конечно, понятия не имеет, забеременел ли он от единственной сцепки, но не хочет таким вот образом избавляться от возможного ребенка. И не зря. Высокая совместимость сбоев не дает, через месяц тест даёт положительный результат — отличный подарок на Рождество, которое Дженсен встречает в одиночестве. Дженсен не звонит Джареду, что он может ему сказать? Извини, я не вывел твою метку и теперь жду ребёнка? Мы с тобой мало знакомы, но ты мне понравился, и я хотел бы попробовать создать с тобой семью? Дженсен химик, а Джаред бывший военный, да и не поедет он на другой конец мира из-за случайного омеги, которого спас однажды. Объяснить родителям, почему он не собирается возобновлять отношения с Джейком сложно, но приходиться. Папа долго ахает, а отец кричит, что он должен позвонить альфе. Они звонят Дженсену и повторяют это минимум раз в неделю. Он хочет позвонить, даже выписывает номер на листок и таскает его с собой в бумажнике. Вдруг с ним что-то случится, умрёт во время родов, например, Джаред должен знать что у него есть сын. Ничего не случается. Дженсен исправно ходит на работу, у него, конечно, живот на нос уже лезет, но сидеть в четырёх стенах дома тоскливо, да и нет у него альфы, так что в решении материальных проблем приходится полагаться только на себя. Начальник отдела все же уговаривает его брать дополнительный выходной в среду, так что к царящему на работе оживлению Дженсен оказывается не готов. «У нас новый начальник охраны», — поясняет Эдди, омега-стажер. Новый альфа, понятно из-за чего переполох. Накануне, новичка видели лишь из окна, пока тот знакомился с территорией, теперь же он осматривает все помещения, вряд ли пропустит их отдел. У Дженсена нет сил и времени на всякие глупости, по расчетам врача, до родов осталось пара недель, а у него не завершены некоторые расчёты по образцам. Поэтому он совсем не готов услышать «… Падалеки» голосом Моргана. Надо встать, может даже выйти в коридор, или в подсобку — не станут же они заглядывать в подсобку? — но он просто не может пошевелиться. Проклятый ступор, чтоб его. Джареда видно от самых дверей, точнее его темноволосую макушку, остальное загораживают полупрозрачные перегородки и коллеги Дженсена. Метка начинает гореть фантомной болью сильно и остро, но даже это не способно сдвинуть его с места, Дженсен просто прижимает ладонь к пылающей под рубашкой коже и ждёт. Джаред останавливается в проеме входа в его клетушку, загораживает этот проход плечами от остальных. Трудно не заметить прижатую к метке ладонь Дженсена и выпирающий живот. — Дженсен? — неуверенно спрашивает альфа, — Ты оставил метку? Это мой ребёнок? — все это в одном имени омеги. Дженсен почему-то краснеет и кивает головой. Жаль, что сейчас некому одолжить им плащ, чтобы скрыть совсем не скромные поцелуи. *** Они поговорят после, когда от волнения у Дженсена начнутся ложные схватки и новый начальник охраны повезёт мужа в больницу. Вот там в приемном покое и поговорят. Джаред расскажет, как клял себя, что не спросил у Дженсена номер телефона, как узнал служебный, но так и не рискнул позвонить — напомнить о не самом приятном инциденте в жизни Дженсена. Как решил вернуться в Штаты, осесть в одном с ним городе, надеясь на случайную встречу. А тут открылась вакансия, и прямо в той же фирме. Дженсен покажет бумажник с номером Джареда — затрепанным бумажным листком, который он слишком часто брал в руки. А через неделю Джаред снова отвезет Дженсена рожать, на этот раз по-настоящему. Отвезет из их общей квартиры, и до утра будет беспокойно мерить шагами приемный покой. Пока не выйдет улыбчивый врач: «Поздравляю, у вас родился альфа. Можете пройти к мужу.»