They are opposites, yes?

Они как две противоположности друг друга. Никто из них в точности не может сказать того, как именно они появились в белоснежной тюрьме, именуемой анти-пустотой. Только два бродящих скелета в вечно белом пространстве. Только два заложника душераздирающего одиночества, без своих вселенных и сюжетов, без "ознакомления с инструкцией" и правилами этой странной игры с невозможностью покинуть игровое поле. Инк не помнит абсолютно ничего, оно и не удивительно - память всегда подводила его. Не помнит того, как впервые взялся за огромную, размера с человека, кисточку. Как провел костяной ладонью по гладкому дереву, улыбаясь уголками губ, коих у него, собственно, и нет. Не помнит и свой первый рисунок - бабочку. Если бы он помнил... если бы он только помнил, то совершенно честно бы признался, что не знает, как тогда в его головушке возник образ бабочки. Но он пришел в восторг от красоты столь маленького существа и посчитал, что она прекрасна, что именно ее стоит перенести на тусклую поверхность, имитирующую пол в этом тихом и бесцветном аду. Мазки получались небрежными, но творцу нравилось то, как кисть свободно скользила по полу, оставляя за собой яркую дорожку из самых разных цветов, и через некоторое время образуя узор, который был похож на образ, появившийся ранее в сознании художника. Инку было достаточно прикоснуться к незакрашенной поверхности рисунка концом кисти, как она сразу же наполнялась краской. Бабочка была лишь неподвижным творением Инка, как считал сам художник. Но через пару томительных секунд, которые могут показаться целой вечностью в анти-пустоте, она слегка шевельнула крыльями, будто делая пробу перед полетом. Изо рта художника вырвался тихий удивленный вздох, когда она, отлипнув и оставив на полу полоски невысохшей краски, подлетела к лицу своего создателя. Чернила продолжал смотреть на свой ранее неодушевленный рисунок с крайней степень озадаченности, поднимая руку к бабочке, чтобы та уселась на его белую ладонь. Но, вместо ожидаемой бабочки на его руке, Инк почувствовал только то, как краска растекается по его ладони. Липкая, тягучая, завораживающая. Смесь нескольких цветов, из которых состояло существо. Наверное, именно так Инк начал рисовать, скрашивая свое одиночество все более и более удивительными существами и предметами. Тем не менее, он никогда не решался хотя бы пробовать искать выход из пустоты, даже не подозревая о том, что на другом конце белой тюрьмы есть жизнь. Если у Инка и впрямь были огромные проблемы с памятью, то Эррор просто не имел желания хранить воспоминания, поэтому те, со временем, забылись. Единственное, что он помнил - это то, как однажды открыл глаза и оказался в пустоте. Но один очень важный момент жизни постепенно вспоминался по частям. Тогда он лежал на полу, пытаясь заснуть, как делал раньше. Если честно, тот отрезок жизни в анти-пустоте он практически проспал. Просто отключался. От скуки, от безысходности. Но его отвлек странный звук и сон, который уже вот-вот наступал, постепенно забирая Эррора в царство Морфея, как рукой сняло. Он приподнялся, пытаясь обнаружить источник звука, но пространство вокруг начало расплываться, а видимость ухудшаться. Ошибка потянулся и нащупал на полу красные очки, которые ранее нашел в кармане своей толстовки. Скелет плохо ориентировался в пространстве, поэтому приходилось время от времени надевать спасательное приспособление. Как только вокруг все стало довольно четким, Эррор на секунду нахмурился, но брови сами поползли вверх от удивления. Перед ним стояло странное существо. Его удивил не сам внешний вид незнакомого монстра, а то, что он делает здесь. В месте, откуда нет выхода! Существо забавно виляло каким-то отростком, которому Эррор дал название "хвост". Как он додумался до этого странного слова? Ошибка сам не знал. Не знал он и того, какую цель преследовало существо, приближаясь к черному скелету. Со стороны могло показаться, что оно было довольно безобидным, но Эррор искренне верил в то, что, когда он потеряет бдительность, существо накинется на него. Тогда он быстро отполз от него, отчего из пасти монстра вырвался еще один странный звук. Он подбежал на четырех лапах к скелету, но нападать не собирался, только смешно ласкался. Противореча самому себе, будущий разрушитель поднял руку и коснулся головы существа. Шерсть, покрывающая тело монстра, приятно щекотала ладонь Ошибки, поэтому он позволил себе слегка улыбнуться. Но через секунду существо исчезло, оставляя после себя только лужицу вязкой жидкости, а неподалеку послышался удивленный вскрик. Эррор с секунду испуганно посмотрел на место, где секунду назад стояло существо, но, услышав вскрик, сразу перевел взгляд на источник звука, коим был скелет одетый во все разноцветное, что в голове Ошибки сразу появилось слово "радужный". - П-прости! Я-я н-не хотел-л, п-п-п-правда! - черный скелет отполз назад, зажмурившись. Он слегка опешил от того, как звучал его голос. Такой хриплый от постоянного молчания, но при этом какой-то прерывающийся... Заикающийся? Еще одно новое слово, термин которого Эррор почему-то точно знал, но оно полностью подходило к его голосу. - Какой ты милашка! - прозвучал рядом восторженный голос. Наверное, это тот самый незнакомый Эррору скелет, - Я не уверен, но ты не похож ни на один из моих рисунков... Хотя, я мог легко забыть, что когда-то рисовал тебя. Открыв глаза, Ошибка увидел то, как лицо скелета на секунду приобрело задумчивый вид, а после он начал быстро что-то искать на своем шарфу. - Про тебя тут нет ничего, - медленно проговорил он, а после поднял глаза, которые показались Эррору очень красивыми и слегка завораживающими, на черного скелета, принимаясь разглядывать его. - Кто ты? Эррор сглотнул и панически посмотрел на незнакомца, отчего тот встрепыхнулся и подбежал к нему настолько быстро, что тот даже не успел никак среагировать, оставаясь сидеть на том же месте. Обладатель красивых глаз тепло улыбнулся и взял Ошибку за руку. Перед глазами глюченного сразу же появилось множество надписей "Error", которые приносили Эррору неприятные ощущения. Инк удивленно ахнул и отпустил черного скелета. - Что с тобой? Ты что, болен?! - с ноткой испуга и удивления спросил белый скелет. Эррор уже было хотел сказать, что он, мол, не знает ответа на эти два вопроса, но Инк словно не унимался и каждый раз перебивал его, отчего он начал испытывать глухое раздражение: - Если ты чем-то болен, то только скажи мне и я тебе обязательно помогу! Не молчи, я всегда рад помочь! - О-отвали ты уже! - Ошибка раздраженно вскрикнул, перерывая старания разноцветного. - Дай мне уже хоть слово сказать, мудак! - Му... что? - Инк выглядел озадаченным, а после вытянул из своего пояса разноцветную палку и принялся что-то писать на своем шарфу, изредка поглядывая на удивленного скелета. - Му-да-к, правильно? - Дурак! Я ведь оскорбил тебя! - гневно рявкнул Эррор, поправляя сползшие очки. - Какой же ты милашка! - умиленно протянул художник, наваливаясь на Эррора с объятьями, тем самым вызывая новый приступ непонятного и совершенно неприятного чувства у Ошибки. Это маленькое, но достаточно важное и милое воспоминание, заставляющее душу разрушителя содрогаться, навевая тоску о былом. Каждая битва, каждая рана на телах обоих, каждая реплика, произнесенная во время боя - постоянное повторение одного и того же события. Если фильм вызывает у вас бурные эмоции, тепло внутри, грусть, радость и другие положительные или отрицательные эмоции, то вы не поленитесь пересмотреть его. Но их жизнь стала фильмом, который они смотрели сотни раз. Фильмом, который уже не вызывает той эйфории от боя у Эррора, и того панического страха у Инка. Фильмом, который уже давно наскучил своей типичностью. И ведь правда! Ни одного сраного неожиданного поворота сюжета! Все слишком обыденно и каждый раз одинаково, хоть убей! Уничтожения ау уже не приносит ни капельки удовольствия, и Эррор отводит глаза, когда выпускает нити, дабы принести боль и страдание еще одному сокровищу, которое так сильно бережет Инк. Он прекрасно знает, что разноцветный не станет ждать и присоединится к выполнению их каждодневной традиции. Когда так и происходит, Ошибка оскаливается на секунду, с вызовом глядя в глаза Инку. Зрачки теряют свою превосходность и становятся сероватого оттенка. Видно, что художник на секунду теряется, обдумывая странный взгляд, но тут возвращается из своего астрала, угрожающе поднимая кисть на заклятого врага. - Тебе не надоело, разноцветный? - устало спрашивает Эррор, складывая руки на груди. - Неважно, - отсекает защитник, не теряя серьезный вид. Действительно, не было битвы, когда Эррор мог увидеть хоть на чуть-чуть спокойного или нейтрального Инка. Он всегда на чеку, в отличие от тех же самых лентяев Сансов, что проживают во многих ау. А этот даже не спит, наверное. Хотя, кажется довольно бодрым, как и всегда, впрочем. - Пока ты будешь пытаться уничтожать вселенные, я всегда буду драться с тобой. - Да ну? - ядовито улыбается Эррор, вскидывая одну бровь. - А что будет, если я тебя случайно убью? - Неужели ты думаешь, что не будет того, кто сможет тебя остановить? - Инк все еще держит кисть наготове, явственно чувствуя подвох. - Ты недооцениваешь меня, Инки, - проговаривает Ошибка, вздыхая и выпуская нити, от которых художник без труда уворачивается. Битва протекает как и всегда раньше. Правда, в этот раз Инк замечает, что Эррор действует безо всякого энтузиазма и маньяческого желания, но все с той же странной улыбкой, которая заставляет табун мурашек пройтись по телу белого скелета, а чувство явного дерьма преследует его ровно до того момента, пока глючный и вовсе не ловит его своими, черт его дери, нитками, которые обвивают все тело, не давая пошевелится. - Почему ты не боишься? - спрашивает Эррор, слабо улыбаясь, и чуть сильнее стягивая нитки, вызывая из уст художника тихий хрип. - Ты же ведь все равно не собираешься меня убивать, - Инк всматривается в спокойное выражение лица противника, пытаясь угадать исход битвы. Вместо ожидаемой колкости или гневного взгляда со стороны Эррора, Чернила чувствует только свободу от темно-синих пут. А глючный отводит взгляд, явно не желая встречаться с удивленными глазами, и со вздохом садится на траву, похлопывая по месту рядом с собой. - У тебя красивые глаза... Не то, чтобы они мне нравились! Напротив, я ненавижу все такое милое, - начинает черный, когда Инк присаживается рядом, и явственно запинается, слегка заливаясь краской. - О-оу, спасибо, Эррор, - Инк чувствует как места, где должны быть щеки, неистово горят. Он честно не ожидал такого откровения от уничтожителя Ау и я-испорчу-вам-всю-жизнь-суки Эррора. Но он заставляет себя слегка улыбнуться. - А мне нравится твоя новая одежда. - Хех, я знал, что ты оценишь, - Ошибка на секунду переводит взгляд на заливающего румянцем Инка и усмехается. - Художники вроде тебя любят такие вещички. Эррор не сдерживает тихого хихиканья и отворачивается, глядя на заход солнца в этой ошибочной вселенной. Про себя разрушитель подмечает, что эту ау можно пощадить только из-за того, какие тут красивые восходы и закаты. Но он сразу же дает себе несильную пощечину, дабы такие сентиментальные мысли больше никогда в голову ему не приходили. Инк тихо ругается и Эррору удается разобрать некоторые слова, типа: " Что за дерьмо происходит в моей жизни?". Не каждый день увидишь ругающего или смущающего разноцветного мудака, а тут прям удачно совпало. - Эррор, - тихо говорит Инк, поднимаясь с насиженного места, но его тут же останавливает рука противника, сильно сжимающая его ладонь и насильно тянущая вниз. - Ты что-то хочешь мне сказать? Ошибка кивает, но не спешит что-либо говорить, поэтому художник закатывает глаза и все же садится обратно, выжидающе смотря на Эррора. - Ты мне нравишься, - произносит тот на выдохе, зажмуриваясь. Наверное, чтобы не видеть эмоции бывшего друга. Образуется неловкая пауза, прерываемая шумом листвы неподалеку. Ошибка собирается с силами и резко поворачивается, втягивая Инка в странный поцелуй. Эррор никогда раньше не целовался, хотя, ему несколько раз предлагали, но, я думаю, что мы все знаем, где сейчас эти грязные извращенцы. Поцелуй выходит неумелым и односторонним, потому что всю инициативу проявляет только черный, а Инк только и может, что удивленно смотреть в закрытые глаза напротив своих. Он совершенно не хочет, чтобы Эррор останавливался, но из-за того, насколько неумелым выходит поцелуй у разрушителя, который с крайне серьезным видом сидит слишком близко к Инку, у художника появляется приступ смеха и он перерывает поцелуй, наваливаясь на Ошибку, хохоча. - Ты чего смеешься, мудак сраный?! - возмущенно кричит Эррор, глядя на хохочущего Инка и еще гуще заливаясь краской. Они такие разные... Но они же просто попробуют, так?