Игра без правил

Игра. Играть Селин любила с детства. Совершенно не так, как Назлы. Бойкая сестра легко заводила друзей, оставаясь своей в окружении сдутых мячей и чумазых мальчишек. Селин никогда не нравилась подобная компания. Ее отличие от двойняшки было гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Кому нужны рваные джинсы или разбитые колени? Гораздо приятнее слыть первой красавицей и принимать подобострастные знаки внимания от девочек, которые были более покладистые, чем мальчишки, а еще изо всех сил старались ей угождать. А она, милостиво соглашалась на это обожание, воображая себя королевой.( просто выходит какой то резкий переход к воображению, особенно с этим «вообще» учитывая что речь об этом раньше не шла) Ей вообще нравилось воображать. Не так, как другие, что лежа перед сном, представляют что-то совершенно несбыточное. Селин всегда знала, что именно ее фантазии имеют свойство сбываться. Стать самой популярной девочкой школы? Заполучить любого парня в личное услужение? Переехать в большой город и жить в доме с бассейном и слугами? Немыслимо, но ведь сработало же, сработало! Вот и сейчас ей были необходимы отношения, именно такие, про которые снимают фильмы и пишут в романах. Они ей были нужны - и точка. Чтобы утереть нос младшему Мертолгу, совершенно зазнавшемуся в этой своей непробиваемой броне снобизма и тупости. Пусть увидит, что его собственный друг рассыпается в песок, лишь бы вызвать ответную улыбку на ее лице. Ведь так должны вести себя влюбленные в нее мужчины? Ведь именно это угодничество и есть проявление любви? Она триумфально улыбнулась и еще крепче сжала телефон. Часы показывали начало первого, Селин и не думала, что дорога сюда займет так много времени. Водитель такси затормозил в самом странном для свидания месте и выключил счетчик. - Спасибо, брат. - Селин постаралась скрыть растерянность в голосе. - Дочка, а ты уверена, что адрес назван правильно? (, ты уверена, что правильно назвала адрес – мне кажется это звучит как то более нормально, нет?) Селин оглянулась по сторонам. Набережная, которую даже при свете дня с трудом можно было назвать туристической, сейчас же просто пугала. Огромные судовые доки, неровная, выеденная солнцем и временем брусчатка и узкая полоска земли, что тянется вдоль кромки воды на многие метры. Впрочем, в последнем Селин не была уверена. Как назло, в этой дыре был один лишь фонарь, тусклого света которого едва хватало на то, чтобы вырвать небольшой кусок унылого пейзажа. Селин разжала ладонь и беспомощно уставилась в телефон: (на экран телефона) «Надень свое лучшее платье и приезжай в Гюнгёрен в полночь. Тебя ждет сюрприз, кое-что особенное». - Оффф, Эмре, оффф. – Селин беспомощно оглянулась (в поисках подсказки, какого-то знака от Эмре), но такси, с не в меру обеспокоенным водителем, было единственным ее обществом. (Но не в меру обеспокоенный водитель такси был единственным человеком все всем этом чертовом ильче. - Дочка, не самый лучший район, не хотел бы оставлять тебя здесь, сердцу не спокойно. - Передайте своему сердцу, что у меня есть охранник. Просто он сейчас… - Она снова посмотрела в сторону воды и натянуто улыбнулась. - Спасибо за поездку. Дальше я сама. Удаляющийся рев мотора почти заставил Селин отказаться от приступа храброй глупости, но в самую последнюю секунду, когда рука потянулась к телефону, в голове всплыло лицо Али. Наглое. Ухмыляющееся. Самодовольное. Лицо человека, который оказался прав и беззастенчиво смакует свое торжество. - Шайтан на мою голову. - Она досадливо шагнула вперед и добавила: - Мальчик, надеюсь, ты того стоишь. Звук собственных шагов эхом разлеталось по набережной. А может, это сердце, стучавшее быстро-быстро, как игрушечный кролик лапкой. Она неохотно преодолела линию фонаря, нарочно задержавшись на узкой каёмке света, и пошла дальше, подсвечивая землю телефоном. В какой-то момент то ли от кромешной тьмы, то ли от мучающего ее страха, девушка потеряла контроль. Расплата не замедлила появиться. Ее сковали боль, шок и ужасный, совершенно неуместный звук ломающегося каблука. - Да что б ты, - начала Селин, но вовремя остановилась. Ей понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя и оценить потери. Не по случаю надетые туфли можно считать потерянными навсегда. Тонкая шпилька болталась на хлястике уцелевшей подошвы. Нога все еще саднила, но боль постепенно проходила (стала отступать?) , и это вселяло оптимизм. Селин разулась, ощущая босыми ступнями острые края брусчатки. Единственное, что можно было сделать в эту минуту – выкинуть туфли и вдоволь поплакать. Чертовое лицо Али как по волшебству всплыло в ее голове. Ну, разумеется, ее слезы обрадуют новоявленного братика. Каждая пролитая слезинка прибавит ему добрый год жизни, а от самодовольства у барана залоснятся щеки, будь он не ладен. Селин решительно нажала кнопку вызова - Абонент не доступен, пожалуйста… - Дежурный голос диспетчера оборвался, так и не закончив фразу и экран телефона, еще недавно горевший холодным, успокаивающим светом, погас. Она нажала круглую кнопку, потом блокировку, снова и снова, постепенно понимая тщетность своих попыток. Истина дошла до Селин не сразу: она одна в этом безлюдном месте, со сломанной туфлей в одной руке и окончательно севшим телефоном в другой. Вокруг тишина и, что самое страшное, непроглядная темнота. - Аллах-Аллах, пожалуйста, дай мне добраться до Эмре, а уж там… - Селин остолбенела. ( я грешу этим остолбенела по поводу и без. Может: фраза повисла в воздухе?) В сотне метров от нее, достаточно далеко, чтобы разглядеть с первого раза, болталась небольшая яхта с тусклым светом на кормовой части судна. Она молитвенно сложила ладони в сторону снизошедшего до нее неба и прибавила шаг. Сердце, еще секунду назад замершее на месте, радостно забилось. Яхта становилась все ближе, хотя это было, скорее, догадкой, чем очевидным фактом. Мягкое свечение, исходившее откуда-то из трюма, оставалось тусклым вне зависимости от преодоленного расстояния. - Надеюсь, я не сошла с ума и не стала видеть миражи, - зло прошипела Селин и прибавила шаг к спасительному источнику света и звука. Только сейчас она заметила, что со стороны яхты доносится мягкая музыка. Тихая. Заунывная в своей романтичности и совершенно непригодная для этих мест. - Здесь есть кто-нибудь? – Селин разрывалась от желания кричать на весь Гюнгёрен и страха быть услышанной кем-то посторонним, кто непременно воспользуется ситуацией и обидит ее. Поэтому остаток фразы она произнесла гораздо тише и уже совсем шёпотом добавила: - Эмре, ты здесь? Ничего. И никого, впрочем, тоже. Единственное, что оставалось сделать в тот миг - покрепче сжать зубы, задрать чертово платье до самой… повыше, чтобы залезть на палубу и постараться не убить Эмре, как только этот идиот явится перед ее глазами. - Кое-что особенное, - бурчала она себе под нос, - вот уж точно, такое особенное я не забуду. И ты, милый, будешь долго помнить мою благодарность. Офф, Эмре… Только оказавшись на палубе, Селин поняла, почему не сразу заметила тусклый свет яхты. По периметру носовой части были расставлены зажженные свечи, пламя которых колыхалось от легкого ночного ветра. Большинство из них догорели или потухли, и будь Селин менее расторопной, то могла просто не найти это место. От одной этой мысли ей стало не по себе. - Эмре, все очень мило, можешь уже выходить! – Вокруг было неестественно тихо. Так тихо, как быть и вовсе не должно. Волны перестали биться о борта яхты, а сердцебиение словно замедлило ход, а потом и вовсе остановилось. - Аллах-Аллах, это уже совсем не смешно! Эмре, выходи! Казалось, что едва ли можно было найти более раздосадованное, рассерженное и в тот же момент испуганное создание. Не такую себе видела Селин романтику, и на смену зарождающейся панике пришла ярость. Одна. Босиком. Без связи. В самом коротком платье и самом страшном ильче Стамбула – да что этот Эмре о себе думает!!! Она сердито оглянулась и направилась в сторону единственно возможного укрытия своего некогда возлюбленного. Именно из трюма доносились бренчащие звуки унылой мелодии. Ступенька податливо скрипнула, как только Селин опустила ногу вниз. Наверное, стоило преодолеть лестницу рывком, не оставляя себе ни единой паузы на размышления. Словно с головой нырнуть в холодную воду: раз – и все. Селин не любила долго топтаться в нерешительности – если нужно сделать что-то неприятное, то лучше сразу. Однако неожиданная мысль заставила ее остановиться. Что, если она перепутала? И здесь нет никакого Эмре, и только Аллаху известно, кто может находиться внизу. Селин вцепилась в поручень обеими руками и нерешительно обернулась. Там, наверху, был хоть какой-то источник света, а здесь под ногами зияла черная дыра. Сразу вспомнились все детские страшилки о чудовищах, живущих в темноте и пожирающих не в меру любопытных девочек, сующихся без приглашения в их владения. - Глупости! – произнесла вслух Селин, и звук собственного голоса вернул уверенность в правильности выбранного решения. Она послушно двинулась вниз, осторожно нащупывая ногой ступеньки – еще не хватало упасть и сломать себе шею! Глаза постепенно привыкали к темноте, выхватывая из мрака смутные очертания предметов. Здесь никого не было, но Селин уже не могла с уверенностью сказать, хорошо это или плохо. Найдя рукой стену, она решила повернуть направо. Кажется, источник музыки располагался именно там. Сделав несколько шагов, она почувствовала себе увереннее. В конце концов, ничего страшного здесь нет. Ну яхта. Что она, яхт не видала? А Эмре еще ответит за все! Ох, и придется ему вымаливать прощение. Аллах-Аллах, целую вечность будет бегать за ней! Неожиданно стена кончилась. Рука провалилась в пустоту, а в груди снова все похолодело от страха. Селин остановилась и попробовала успокоиться. Собственное тяжелое дыхание и гулкие удары сердца заглушали тихую музыку. Что теперь? Она снова вытянула руку, нащупывая спасительную стену. Темнота мешала, словно слепила глаза, не давая сосредоточиться, и Селин просто-напросто зажмурилась. Теперь воображение шло в ногу с ощущениями – так стало проще ориентироваться. Дальше коридор поворачивал, и еще через шаг Селин обнаружила дверь. Деревянную, шершавую с холодной металлической ручкой. Наверняка медной – такая сюда подошла бы лучше всего. Эта мысль была такой прозаической и весьма успокаивающей, что Селин уже почти бесстрашно толкнула дверь. На откидном столике небольшой каюты мерцала свеча. Огонек то вытягивался вверх, то вдруг начинал метаться, словно от сквозняка. Селин беспечно шагнула вперед, ожидая увидеть Эмре, чтобы наконец-то задать ему трепку, но в крошечном пространстве никого не было. Только портативная колонка, из которой лилась все та же заунывная музыка. - Эмре! – больше не понижая голос, крикнула девушка. – Эмре! - В лицо пахнуло холодным воздухом, а дверь, которую она не удосужилась придержать, захлопнулась. – Эмре! Ты здесь? - Ручку заклинило, и не осталось никакой возможности выбраться. – Эмре! Эмре! – Слезы обиды, ярости и страха застилали глаза. – Будь ты проклят! Колонка, брошенная в запертую дверь, рассыпалась на части, и в каюте наступила тишина. Из всех звуков остались только гулкие удары волн по корпусу яхты и плеск воды – почему-то здесь они отдавались особенно сильно. Страх ледяными лапами пробежал вдоль позвоночника, от пережитого перенапряжения ноги стали ватными и отказывались держать. Селин оперлась трясущимися руками на стол, борясь с накатывающей тошнотой. - Селин, Селин!! – Поначалу ей показалось, что знакомый голос - следствие разыгравшегося воображения, и она начала бредить. Но кто-то, обеспокоенный и нервозный, приближался все ближе, без конца повторяя ее имя. - Селин, ты здесь? Если ты не отзовешься, я… я не знаю, что с тобой сделаю! Казалось, время замерло, а воздух закончился вовсе. В каюте, в легких, во всем мире. И она больше никогда не сможет дышать. Так прошло несколько секунд. Или несколько часов, пока Селин оцепенело слушала нарастающий рев. Кричали ее имя. Кричали участливо. Взволнованно. И невероятно знакомо. - Я здесь! Я внизу. - То ли писк, то ли хрип вырвался из ее легких, и она с ужасом узнала собственный голос. Распахнулась дверь, и Эмре ворвался внутрь. Он с силой, не контролируя свои движения, вцепился в плечи Селин и развернул ее к тусклому свету последней догорающей свечи. Этого огарка, что изо всех сил боролся с ветром, было достаточно, чтобы девушка смогла разглядеть расширенные в ужасе зрачки своего спасителя. - Алиш! - Она порывисто потянулась вперед и обняла сводного брата. Гулко стучало сердце. Ее. Его. Совершенно не важно. Главное - не разжимать рук и не подниматься на палубу, чтобы он не увидел благодарные слезы на ее лице. Оставаться здесь, в спасительной темноте как можно дольше, а потом материализоваться в спальне, минуя дорогу назад, и забыть прошедшую ночь, как страшный сон. Она так боялась смотреть в глаза брата, словно знала, какое именно отражение увидит в этой пугающей синеве. Осуждение. И превосходство. И именно этого она не выдержит. - Алиш, - повторила Селин, теснее прижимаясь к своему спасителю. Её руки дрожали. Сердце ухнуло в пятки, а потом судорожно заколотилось где-то в горле. Ни за что бы не призналась, как счастлива его сейчас видеть! Его ладони гладили ее по спине, и от этих прикосновений становилось спокойно и уютно. Как дома. Дом… - Что ты здесь делаешь и почему выключила телефон? – В голосе Али звучало искреннее беспокойство. - Я шла, а потом подвернула ногу и сломала каблук, - Селин невпопад всхлипнула. - Что?! - Али наконец отстранился, чтобы осмотреть девушку. - Сломала каблук, - повторила она удрученно. - К черту его! Что с ногой? Ты в порядке? Тебе не больно? Слишком много вопросов, и она не могла понять, на какой из них нужно отвечать первым, да и нужно ли вообще. Тут же, словно ниоткуда, материализовалась выдвижная лавочка, и Али с силой усадил девушку на теплое дерево. Он оказался на полу, то есть едва ли у яхты был пол… в любом случае, Али сидел в ногах Селин, обеспокоенно ощупывая ее лодыжки. - Какая нога? - О, а ты у нас стал доктором? Давно? – Все это было до того непривычным, что Селин хотелось перестать быть испуганной, раздосадованной девицей и выпустить наконец иголки, чтобы побольнее уколоть этого странного парня. - Заткнись, Селин. Так какая нога? - Правая. – Маленький ежик внутри нее спрятал колючки, и она подчинилась. Он осторожно, боясь причинить боль, обхватил лодыжку и принялся искать ушибленное место. Больно не было. Наоборот. Селин недоуменно прислушивалась к собственным ощущениям. Несмотря на ужас пережитого, ей было совершенно комфортно именно в этом месте и с этим человеком. Он не пугал ее и впервые за долгое время не вызывал раздражения. Али просто был. Вот здесь, внизу. Его пальцы осторожно перебирали косточки на чуть распухшей ступне, а сам он вселял такую уверенность, что Селин могла бы обойти десять темных, неизвестных Гюнгёрен, не вздрогнув ни разу. (мне не очень нравится как звучит. Может, что Селин смогла бы прожить эту ночь снова и снова, черпая силу в одной только мысли – Али ее спасет). - Было сильно страшно? – наконец раздалось снизу. - Поначалу немного. - Немного? - Ну… или много. То есть… ладно, было очень страшно, но теперь… - Это хорошо. - Али так и не дослушал, что пыталась сказать Селин. Он поднялся одним рывком и подал девушке руку. - Хорошо? Не понимаю, что в этом хорошего? - Так тебе будет проще усвоить первое правило, Селин. Страх может быть отличной прелюдией. Голос, что произнес эти слова, был чужим и холодным, принадлежал кому-то другому, не ее голубоглазому спасителю. Селин в ужасе отшатнулась и сделала шаг назад. Перед ней стоял все тот же Мертоглу. Двуличный. Подлый. Упивающийся своей гнусной победой. Человек, который не знает, что такое милосердие и сделает все, ради своей цели. И вот именно теперь Селин поняла, что такое настоящий страх.