Зимняя сказка.

Джим крепко сжимал кружку с кофе в ладонях, не отводя взгляда от падающих за окном пушистых снежинок. Но он не видел всей красоты раскинувшегося пейзажа. Снег покрывал деревья и кусты, укрывая все искрящимся в отблесках Луны белоснежным ковром. Несмотря на то, что уже практически стемнело, отражающийся от белого-белого снега свет единственного спутника Земли, погружал лес только лишь в полумрак, освещая небольшой одноэтажный домик, в уединении стоявший в самом глухом его месте. Сказочное царство, в котором Кирк оказался, не имело никакого значения для самого молодого капитана Звездного флота, собственно, как и приближающееся Рождество. Время чудес обернулось для Джима невыносимой болью разлуки, сжавшей его сердце ледяными тисками. Тиберий специально уехал именно сюда, не в силах выносить светящиеся лица своего экипажа, впервые за три года оказавшегося на Земле. Увольнительный сроком две недели и строгий приказ адмирала Беннета отдохнуть не оставил вообще никаких шансов — даже забыться в работе стало невозможным. Заручившись поддержкой Леонарда, Кирк сбежал… сбежал от шумного города с его яркими огнями, от столь любимой им Серебряной леди, от друзей, от всего… И самое главное — от своего первого помощника. Собственно в Споке и было все дело. После выполнения последней миссии, в которой Кирк чуть не погиб, спасая своего первого, а этот остроухий засранец вместо благодарности поставил под сомнение его компетентность перед всем мостиком, заявив, что Тиберий поступил глупо, они поругались так, что вся команда ходила на цыпочках и испуганно прижималась к стенам при виде коммандера и капитана. Одна фраза, брошенная ледяным тоном: «Нет, Джим, мы не можем быть вместе, это повлияет на выполнение наших профессиональных обязанностей» — и все — полная безнадега. Не осталось ничего, кроме огромной всепоглощающей боли… Как будто и не было трех месяцев взаимной гармонии, жарких занятий сексом и признаний в любви. Кирк попытался было извиниться — но все было бесполезно. Не то, чтобы капитан признавал свою вину, но он был готов практически на все, чтобы вернуть возлюбленного. Все усилия капитана разбивались о ледяную стену молчания старпома. За эти адские две недели Тиберий похудел и осунулся, перестав улыбаться, и выполняя свои обязанности практически на автопилоте. Благо, «Энтерпрайз» шла к Земле и ничего особенного не требовалось. Наблюдать невозмутимого Спока на мостике было огромным испытанием для Джима. Казалось, что вулканца совершенно ничего не беспокоит. Кирк же был уверен, что попади они в какую неприятность, он не сможет выполнять свои обязанности именно в таком состоянии. Из невеселых мыслей Кирка выдернул треск невольно раздавленной им кружки. Стало мокро и липко от пролитого кофе. Чертыхнувшись, и избавившись от вонзившегося в палец осколка, он уныло побрел в душ. Для подобной глубинки ванная комната оказалось неожиданно роскошной: душевая кабина с водяным, а не ионным, душем и огромная ванная с гидромассажем. Они со Споком спокойно могли бы поместиться в ней вдвоем. Горестно вздохнув, Кирк нажал на пару кнопок и влез в кабинку под обжигающие струи, бросая мокрую одежду прямо на пол. Вода принесла немного успокоения и согрела тело, но не душу. Завернувшись в полотенце, Кирк прошел в гостиную, окидывая равнодушным взглядом оставленное МакКоем рождественское угощение и небольшой подарок, перевязанный ленточкой. «Чудес не бывает», — подумал капитан, натягивая шорты и сворачиваясь в клубочек на диване. Джим очень надеялся за две недели одиночества привести мысли и чувства в порядок, иначе работа станет катастрофой. Под аккомпанемент своих невеселых мыслей Кирк погрузился в тревожный, полный кошмаров, сон. Проснулся Тиберий от аромата кофе с корицей и имбирем. Потянувшись, он вдохнул воздух, различая примешавшийся к нему запах свежей хвои, мандаринов и сочных яблок. Открыв глаза, он с недоумением уставился на столик, на котором стояло блюдо с огромными красными яблоками и дольками мандаринов, две кружки с кофе, от которых шел просто умопомрачительный запах, и вазочка с имбирными пряниками. Потерев глаза, капитан ущипнул себя за руку и тихо зашипел от боли. Это явно был не сон. Оглядев комнату, он чуть не поперхнулся. В углу стояла пушистая ель, украшенная переливающимися шариками и гирляндами. Вместо звезды макушку гордо украшала модель «Энтерпрайз». Таинственный некто также разжег камин, и языки пламени весело потрескивали, облизывая сложенные аккуратной стопкой тонкие поленья. «Наверное Боунс все-таки побоялся оставить меня одного и вернулся», — подумал Кирк, садясь и заворачиваясь в теплый плед. К слову сказать, компания МакКоя была, наверное, единственной, которую Джеймс смог бы вынести сейчас. Леонард мог сказать или сделать что-то такое от чего становилось хоть немного легче, и режущая боль, пусть ненадолго, но отступала. Что с ним было не так? Кирк не знал. Легкие, ни к чему не обязывающие интрижки завязывались легко и ненавязчиво. А вот серьезные отношения никак — Джиму уже начинало казаться, что он какой-то прокаженный. Услышав шум, раздавшийся с кухни, он посмотрел на дверной проем и замер, увидев Спока, держащего в руках небольшой поднос. Запеченная рыба, пюре и салат. Вот только к чему была забота, Кирк решительно не понимал. — Зачем ты приехал? — глухо спросил капитан, закрывая лицо ладонями и отворачиваясь. — Решил окончательно меня добить? — спрашивать о том, как вулканец узнал его местоположение, было бесполезно, Джим был уверен, что его сдал МакКой. Честно говоря, он с трудом мог представить, почему. Неужели хотел их помирить? Раздался звук отодвигаемого от дивана столика и руки Спока мягко коснулись его лица, поворачивая обратно. — Джеймс, пожалуйста, посмотри на меня, — раздался низкий, с легкой хрипотцой голос вулкаца. — Прошу тебя. Пожалуйста! Кирк вздохнул и убрал ладони от лица, встретившись со Споком взглядом и невольно вздрагивая. Столько боли и чувства вины отражалось его шоколадных глазах… — Я… — вулканец запнулся, беря Джима за руку и чуть сжимая пальцы. — Я хочу извиниться, мой хороший. Я был не прав, Джим, прости меня. За всю ту боль, что ты испытал по моей вине, за глупую ссору на мостике. За мои жестокие слова. За то что поставил под сомнение твои действия. Просто я испугался, испугался за твою жизнь, испугался, что это повторится и ты можешь погибнуть. Я бы этого точно не пережил. И решил малодушно сбежать от всей той глубины чувств, что испытываю к тебе. Я хотел перетерпеть боль сейчас, чтобы не было больно потом… Спок помолчал несколько секунд, оглаживая ладонь Тиберия большим пальцем и глухо продолжил: — Я пойму, если ты не простишь, если не примешь меня обратно, Джим! Но я клянусь, что больше никогда не поступлю так! Я буду рядом до тех пор, пока ты сам не скажешь мне уходить. Я так сильно люблю тебя, Джеймс Тиберий! И я готов на все, только не прогоняй меня! Эти две недели были адом. Я уже не представляю своей жизни без тебя и буду вымаливать прощение всеми возможными способами! — вулканец моргнул, опуская голову. — Я всеми силами буду стараться загладить всю ту боль, что причинил тебе, ашаям! — А как же то, что мы не сможем адекватно выполнять свои обязанности? — не удержался Кирк, уже готовый растечься лужицей у ног коммандера, но все же сохранивший жалкие остатки гордости. — И напомни мне, чтобы я убил МакКоя, когда вернемся на корабль. — Я подумал, что мне все равно. Я так сильно люблю тебя, Джим! — Спок снова посмотрел на своего капитана. — И не вини доктора, я убедил его, что хочу попросить прощения! Джим… Пожалуйста... Джим стер одинокую слезу скатившуюся по щеке возлюбленного и притянул его к себе: — Я бы отдал за тебя жизнь снова, не задумываясь, — тихо шепнул он. — И, знаешь, я сам иногда боюсь всей глубины чувств, которые испытываю к тебе. Вулканец с надеждой посмотрел на него. — Я думал, что не приспособлен к долгосрочным отношениям, — признался Тиберий, оглаживая скулу Спока сложенными пальцами. — Что я просто не стою ничьей любви. — Что ты, ашаям! Ты просто замечательный! Мое бесценное сокровище! — коммандер коснулся губ Кирка легким, практически невесомым поцелуем. — Я должен был любить тебя всей душой, оберегать, хранить, баловать, а вместо этого причинил только боль. Обидел свою вторую половинку, своего возлюбленного. — Я прощаю тебя, ашаям, — тихо мурлыкнул человек, втягивая Спока в глубокий и сладкий поцелуй. Прижимаясь к нему всем телом, Джим чувствовал, как спадают оковы с его сердца, как потихоньку исцеляется измученный болью разум. Вулканец, до боли сжимая капитана в объятиях, жарко целуя его в ответ, и отстраняясь только тогда, когда легкие уже готовы были разорваться от нехватки кислорода. — Как же мне тебя не хватало, Тʼхайʼла, — шепнул коммандер в губы Кирка. — Как и мне тебя! Это было… жестко! — Прости меня! — Спок присел рядом, не размыкая объятий. — И за то, что довел до такого состояния. От тебя осталась тень самого себя, Джим. Тебе обязательно нужно поесть, мой хороший! — Но, — Кирк жалобно пискнул, поерзав и принимая более удобное положение. Тело соответственно реагировало на присутствие старпома. — Я хотел бы… Вулканец прихватил губами кожу на его шее и отстранился, смотря на возлюбленного потемневшими от страсти глазами. — Обязательно, Джим! Поверь, я хочу тебя не меньше! Но сначала тебе нужно восстановить силы и поесть! А потом я не отпущу тебя ни на секунду! И мы будем заниматься любовью так долго, как это возможно! Кирк покосился на довольно внушительный бугор, натягивающий брюки Спока и согласно кивнул. Его возлюбленный был прав — заснуть от усталости во время акта было бы печально. Взяв тарелку, Джим с хищным видом нацелился на рыбу, с улыбкой провожая вулканца, унесшегося на кухню. Пусть Рождество еще и не наступило, но свою долю чуда капитан получил. Они, наконец, смогут быть счастливы — вместе. И черт с ней, со ссорой, она показала всю глубину чувств, испытываемых друг к другу. Кирк точно знал, что он сделает все что угодно, лишь бы не допустить повторения подобного. Он был уверен, что и Спок тоже. Коммандер принес целую тарелку шоколадных кексиков, столь нежно любимых капитаном и снова сел рядом, прижимаясь к Джиму боком. — Спасибо! — Кирк быстро расправился с основным блюдом, переходя к десерту. — Мне приятно ухаживать за тобой, ашаям, — ответил вулканец, улыбаясь краем губ. Слопав третий кекс и сгрызя огромное яблоко, Джим понял, что в него вряд ли влезет еще хоть кусочек. — Я объелся и теперь стану толстым и не красивым, — пожаловался он Споку, допивая кофе. — Ты всегда будешь самым красивым для меня, — тихо мурлыкнул вулканец, подхватывая Кирка на руки и утаскивая в спальню. Осторожно опустив Джима на одеяло, вулканец стянул с него шорты и быстро разделся сам, замирая под восхищенным взглядом возлюбленного. — Ты такой красивый, ашаям! — хрипло проговорил Тиберий, судорожно облизываясь. — И весь мой! — Твой Джим! Я принадлежу тебе и только тебе, — хрипло согласился Спок, не отводя взгляда от губ возлюбленного. — Иди ко мне! — Кирк улыбнулся так, что вулканец почувствовал, как его окатило волной огромного, всепоглощающего желания. Сердце забилось с утроенной силой, разгоняя по венам жидкий огонь, в который мгновенно превратилась кровь. — Да! — хрипло проговорил Спок, накрывая Джима сверху своим телом и крепко целуя. Потеревшись членом о бедро Тиберия, вулканец чуть не взвыл от острого спазма удовольствия, сотрясшего его тело. -Я сведу тебя с ума, ашаям! — прошептал он в губы возлюбленного. — Заставлю забыть обо всем на свете! Ты будешь видеть и чувствовать только меня! Коммандер ласкал тело Джима губами, языком, целуя снова и снова — не в силах насладиться, прикусывая нежную кожу и оставляя восхитительные следы. Капитан метался по кровати, сжимая пальцами простынь, жмурился и громко скулил, чувственно выгибаясь в ответ на каждое прикосновение возлюбленного. От звуков, издаваемых им, у Спока просто отказывал разум. — Какой же ты чувственный, Джим, — хрипло прошептал старпом, чуть отстраняясь и любуясь метками, оставленными им на теле Кирка. Удовлетворенно рыкнув — это был его Джеймс Тиберий — Спок опустился ниже, шире раздвигая ноги Кирка и скользя языком внутрь сжатого колечка мышц, начиная с упоением вылизывать нежные стеночки. Кирка буквально подбросило над кроватью. Он выгнулся, с силой вцепляясь в волосы вулканца и не сдержавая крика. — Я… Спок… не могу больше, — захныкал он. — Хочу тебя… пожалуйста! — Я еще не до конца насладился тобой, ашаям! — тихо мурлыкнул вулканец, заменяя язык на пальцы и начиная массировать простату подушечками пальцев. Джим сжался вокруг пальцев, со стоном насаживаясь на них и с мольбой смотря на Спока. Тот же не торопился, растягивая чувственную пытку удовольствием. Каждое прикосновение вспышкой невыносимого желания отдавалось в разуме Тиберия, сводя его с ума от наслаждения. Когда же Спок втянул в рот сочившуюся предъэякулянтом головку, Кирк понял, что еще немного и он сорвется через край. Разочарованно захныкав, когда вулканец пережал его член у основания, он сжал пальцами кончики острых ушек, вызывая у возлюбленного задушенный всхлип. — Перевернись, мой сладкий мальчик, — тихо мурлыкнул Спок, отстраняясь и присаживаясь на колени. Джим, не медля не секунды, встал на четвереньки и выгнулся в пояснице, призывно покачивая бедрами. У вулканца потемнело в глазах от открывшейся перед ним картины. Джим явно его провоцировал. Крепко, до синяков, сжав бедра возлюбленного, он вошел внутрь одним плавным и слитным движением, раздвигая нежные стеночки, и тут же начал двигаться, не давая ни секунды на то, чтобы опомниться. Притянув Кирка к себе, он прижал его спиной к груди, слизывая испарину, выступившую на коже возлюбленного и поочередно сжимая соски и лаская их подушечками пальцев. — Ты такой узкий, Джеймс Тиберий! В тебе так хорошо, — прошептал вулканец, прикусывая мочку ушка и заставляя любовника всхлипывать при каждом движении. Брюнет каждый раз выходил практически до самого конца, тут же глубоко погружаясь обратно и хрипло поскуливая от того, как Кирк сжимал его член. Джим уже кричал от невыносимого удовольствия, совершенно не сдерживаясь. Спок брал его мощными, глубокими толчками, каждый раз проезжаясь головкой по простате. Спазмы удовольствия сотрясали обоих возлюбленных, подводя их практически к самой грани. — Люблю тебя, — мурлыкнул вулканец в очаровательное ушко, и Кирк сорвался в невероятный по своей силе оргазм, содрогаясь всем телом и сжимаясь. Крепко прижимая капитана к себе, Спок сорвался следом, с жадностью кусая его за шею и заполняя внутренности Джима горячей лавой. Тиберий обессилено рухнул на кровать, придавленный сверху горячим телом вулканца. — Не тяжело? — заботливо спросил Спок, приподнимаясь на локте. — Нет, так хорошо! — Кирк придержал возлюбленного за бедро, не давая отстраниться. Коммандер удовлетворенно вздохнул, начиная покрывать шею и плечи Джима нежными поцелуями. Капитан мурлыкал от удовольствия, подставляясь под ласку. — Хочу тебя, снова! — тихо шепнул Спок, скользнув членом в ложбинку между ягодиц Кирка. Джим повернул голову, сверкая совершенно синими от возбуждения глазами. — Возьми, меня, ашаям! — низким голосом проговорил Кирк и тут же оказался лежащим на спине. Почувствовав, как горячий ствол вулканца входит в него, он зажмурился, подаваясь бедрами навстречу, чтобы полностью принять в себя восхитительный член. Скрестив ноги на талии Спока, Джим обнял его за шею, упоительно и сладко целуя, до потери воздуха в легких. Не в силах отпустить ни на секунду. Глубокие и сильные толчки сменялись невыносимо медленными. От такого контраста Кирк забыл обо всем на свете, полностью отдаваясь своему любовнику, раскрываясь перед ним без остатка, наслаждаясь острым удовольствием практически граничащим с болью, расчерчивая спину коммандера яркими зелеными полосами и оставляя яркие гематомы на шее. Только так! Только с ним! Чувствуя и видя только Спока! Свою пару, своего возлюбленного! Отголоски оргазма еще долго сотрясали тела возлюбленных, заставляя дрожать от спазмов удовольствия. Они целовались снова и снова, не в силах насладиться друг другом. Джим, почувствовавший, что член Спока, так и не вышедшего из него, снова становится твердым, мурлыкнул в опухшие от поцелуев губы: — Опять? — Я очень соскучился, Джеймс! — вулканец дернул бедрами, заставляя Джима взвыть, подаваясь навстречу, и снова впился в его губы жадным поцелуем. Кирк только покрепче обнял возлюбленного, наслаждаясь их близостью. Казалось, что с каждым разом он хочет Спока все сильнее. Это было невероятно, но это был факт. Джиму всегда будет мало. Жаркие признания в любви, вздохи и стоны, переплетающиеся в порыве страсти тела… Вулканец брал своего возлюбленного снова и снова, объединяясь с ним разумом и телами, передавая через пока еще тоненькую ниточку спонтанно возникшей между ними связи всю свою любовь, всю ту нежность и страсть, которые он чувствовал по отношению к Тиберию. Джим не отставал, нежа Спока в лучах своей любви. Лаская прекрасное тело возлюбленного, наслаждаясь ароматом, вкусом, а после, беря его так медленно, как только возможно, доводя до сумасшествия и сходя с ума вместе с ним… Так невероятно сладко и горячо. Остро до невозможности. Совершенно счастливые, Спок и Джим уснули крепко сжимая друг друга в объятиях. Ничто не тревожило их сон, и они умудрились проспать практически до вечера. Неспешно занявшись любовью, партнеры наслаждались друг другом еще довольно долгое время, прежде чем встать. Наскоро перекусив, Джим уговорил Спока одеться и выйти наружу. Во дворе Кирк огляделся, завороженный покрытыми снегом деревьями. Насладившись царившей вокруг красотой, еще довольно долго капитан и коммандер, наплевав на свои звания, с восторгом носились друг за другом, перекидываясь снежками и эпизодически жарко целуясь. Позже, крепко сжимая друг друга в объятиях, они грелись у камина, попивая глинтвейн и разговаривая обо всем на свете. — Скоро Рождество, — заметил Джим, бросая взгляд на часы. — Прости, Спок. Я не подумал о подарке. Я был уверен, что проведу это время один. — Ты для меня лучше любого подарка, — вулканец разомкнул объятия и легко поднялся. — Я сейчас, — улыбнулся он. Кирк поставил кружку на пол и тоже встал, решив добавить еще дров. Но не успел он и шагу сделать, как перед ним появился Спок. — Джейм Тиберий Кирк, — торжественно произнес он, опускаясь на одно колено и протягивая замершему Джиму коробочку. — Согласно вулканским традициям, нас связывают узы. И ты уже фактически мой супруг. Но Земля наш второй дом и я прошу тебя стать моим мужем и по терранским традициям… быть со мной всегда и в горе, и в радости. Ты согласен? — Я… — Кирк почувствовал, что забыл как дышать, дрожащими пальцами беря коробочку. — Я согласен, Спок! И тут же его сжали в крепких объятиях, жарко целуя. — Мой Джим! Любимый мой! Мой прекрасный супруг! — шептал коммандер, надевая серебряное колечко с затейливой вулканской резьбой на безымянный палец Тиберия. — Я так счастлив. — Как и я, — Кирк прижался к Споку, обнимая за талию и сладко целуя. — Я куплю тебе кольцо, как только вернемся в Сан-Франциско. — Не нужно, Тʼхайʼла. Вулканские кольца всегда парные! — его первый поднял ладонь, показывая капитану сияющее колечко. И когда только успел? — С Рождеством, Джеймс Тиберий! — С Рождеством, Спок! Я хочу заняться любовью на этом ковре, супруг мой! — прикусывая кончик острого ушка, хрипло прошептал Джим, солнечно улыбаясь, когда с глухим стоном Спок притянул его к себе. *** За окном снова начали падать огромные пушистые снежинки, превращая уютный домик в совершенно сказочный. Нанося последние штрихи. Только теперь Джим ощущал эту красоту всем сердцем и уверенно мог сказать, что чудеса на Рождество действительно случаются. Стоя у окна, он любовался снежинками, чувствуя как тонкие серебристые нити уз переплетаются между собой, становясь прочными и нерушимыми, связывая их, теперь уже навсегда. — Люблю тебя, — подошедший Спок обнял своего возлюбленного со спины, прижимая к себе и нежно целуя в шею. — Люблю, — тихо прошептал Джим в ответ, беря ладонь вулканца в свою и переплетая пальцы. — Ты — все для меня, Спок! — Кирк откинул голову коммандеру на плечо. — Ты — моя жизнь! -просто ответил вулканец, еще крепче сжимая Тиберия в объятиях и начиная вылизывать ушко. А за окном все так же тихо падал снег и мороз потихоньку начинал рисовать на стекле сказочные узоры.