Таблетки для горла

*** Брайан Молко — напыщенный накрашенный выскочка с гневливым характером, меняющий любовников как перчатки и вечно влезающий в какие-то неприятности. Примерно такое впечатление об этом человеке сложилось у меня из разговоров, подслушанных мной на всевозможных рок-тусовках моих коллег по бизнесу. Странно, но ни на одной из этих посиделок я ни разу не встретил самого Брайана, что означало, что у виновника сплетен не было шанса ни опровергнуть сказанное, ни хотя бы попытаться защититься. Что касается меня, то я привык безоговорочно верить сложившемуся авторитетному мнению большинства, а потому никогда даже гипотетически не анализировал вероятность ошибочности такой характеристики этой, как мне казалось, готической рок-звезды. Слухи, ходившие о Брайане, вполне вписывались в стереотипы святой троицы «секс-наркотики-рок-н-ролл», а потому мистер Молко представлялся мне этаким успешным коммерческим проектом, который вот-вот потопит себя как Титаник, пострадав от собственной грандиозности. И вот она, EMA-2004, наш собственный великий успех, почётная номинация, громкое признание, очередная значимая награда, поднимающая MUSE на вершину олимпа альтернативной музыки. Накануне мне плохо спалось. На восьмом этаже дорогого римского отеля я размышлял об иллюзорности славы и о жажде этого миража. Почему нам недостаточно материальных, фактически приобретённых благ? Почему, думая о предстоящей награде, я представляю, прежде всего, толпу аплодирующих фанатов, а уже потом сам атрибут победы — блестящую статуэтку с красивой гравировкой? Это говорит о моей высокой духовности, или, наоборот, о моём зашкаливающем эгоцентризме? Я — Бог, меня обожают, мне поклоняются, для меня создают тотемы, я все их мечты. Что, правда? Или это очередная иллюзия? Внезапно мне захотелось провалиться сквозь землю. И вовсе не как знаменитый лайнер — ошеломив своим падением весь мир. Мне захотелось стать крошечным как далёкая звезда в галактике, которая незаметно гаснет с приходом рассвета, пока все спят. Без того, чтобы кто-нибудь это заметил. И вот уже в полусне я вижу себя абсолютно обнажённым, неловко передвигающимся по сцене, обсмеянным той самой публикой, которая только что в моих мечтах возносила меня как своего идола. Я — никто, меня не существует, я пустое место, я невидимка, я иллюзия. *** Обычно перед важными мероприятиями я слегка волнуюсь, но одновременно испытываю какую-то внутреннюю эйфорию, приток адреналина в кровь, гордость за себя любимого… Сегодня меня не радовало ровным счётом ничего — ни слишком громкие, оглушительные крики фанатов, ни чересчур назойливые вспышки фотокамер, ни одобрительные, беззлобные улыбки наших конкурентов по номинации, для которых была честь быть с нами в одном списке, ни даже ослепительная улыбка Доминика, нашего барабанщика, которая имела свойство подбадривать меня в мои самые пасмурные дни. Но в этот день я был задумчив, погружён в себя и на редкость неразговорчив. Когда я выходил из гримёрной, на меня с криками налетел возмущённый организатор: — Где этот недомерок? Шоу начнётся через долбанных пятнадцать минут! Если он не появится… Звучало это так злобно, что я даже занервничал, не про меня ли это… Но в ответ на дальнем конце коридора послышались шикания другого организатора: — Ш-ш-ш, тихо-тихо, идёт! Вдалеке показалась невысокая фигура в чёрном пальто. Молчаливо пройдя мимо засуетившегося организатора, парень зашёл в гримёрную и закрыл дверь. Я неспешно зашагал вперёд по коридору, чтобы занять место в зале перед сценой. Проходя мимо гримёрной, в которой несколько секунд назад закрылся незнакомец, я прочитал табличку на двери, подтвердившую мои предположения. Ровными чёрными буквами на ней было написано: «БРАЙАН МОЛКО, PLACEBO». Кажется, их не было среди номинантов?