Одиночество (нет)

Юрий скучающим взглядом обвёл полупустой зал кафе. Редкие посетители зачастую занимали места около двух больших и чистых окон, а также столики поближе к барной стойке. Где-то слышался смех и веселый шёпот, иногда визг девушек, которые слишком громко спорили о том, кто же всё-таки официант: девушка или парень? В конце концов одна из посетительниц не выдержала и подошла к нему. Усевшись на высокий стул, прямо напротив Плисецкого, она спросила: - Скажи, а ты парень или девушка? - наивно похлопала пушными ресницами молодая особа. Тяжело вздохнув, блондин посмотрел на неё сердитым взглядом. Вот только девушка продолжала улыбаться. - Девушка, скажите, для кого мы бейджики носим? - с ядом в голосе спросил Юрий. Попросту нахамить нельзя, начальство вновь урежет зарплату, прецеденты уже случались. Поэтому приходилось хамоватому, пусть и миловидному Юрию плеваться ядом исключительно в культурной форме, - Вас мужское имя Юрий вообще не смущает? Прекратите страдать фигней и не надоедайте мне. Клиентка отнюдь не обиделась на такое, лишь продолжила улыбаться, засияв ещё сильнее. Пропустив мимо ушей слова официанта, она продолжила расспрос: - Скажи, а у тебя девушка есть? - Парень блин, девушка, идите в... К своим подругам и не наседайте тут. Нет у меня никого, - почти прорычал Юрий и, резко встав со стула, двинулся к двери в подсобку. Всё же кофе почти закончился, нужно достать пару пакетиков. Наглая особа больше не улыбалась, услышав только ту часть про парня, фыркнув что-то про геев, она вернулась к подругам - расстроенная и злая. Минут пятнадцать Юрий копался в "стратегических запасах" кофе, желая как можно дольше не появляться наверху. Всё же каждый день слышать такие вопросы надоедает, а отвечать всем относительно культурно уже нет сил. Однако, была ещё одна причина не возвращаться... - Юрий! Ты там уснул что ли?! - гневно спросила вторая официантка - Мила. Высокая девушка с короткими волнистыми волосами цвета тёмного-красного яблока. Иногда, она донимала Юрия, выбешивая сильнее, чем все клиенты и клиентки вместе взятые. Зато, ей он мог без зазрения совести отвечать грубо и послать на три буквы. - Не шипи, ведьма! - крикнул знакомой Плисецкий, захлопнув со всей силы дверцы небольшого шкафчика, и тяжёлыми шагами поднимаясь наверх, - Тоже мне, раскричалась. Чё тебе надо? - Сочту ведьму за комплимент, - хмыкнула девушка, придерживая дверь блондину, чтоб тот мог выбраться из подсобки, - А вообще, там опять твой байкер пришёл. - Он не мой, - отмахнулся юноша, идя к барной стойке. Мила лишь улыбнулась. - Да-да, не твой, - ухмыльнулась Мила, чувствуя, что сегодня произойдёт нечто интересное, - Жалко, что я этого не увижу. Около барной стойки сидел юноша с чёрными волосами и смугловатой кожей. Его карие глаза холодно смотрели на изученное вдоль и поперек меню. Тем не менее он продолжал приходить в эту кафешку на окраине города, одновременно нервируя и радуя своим видом Юрия. Хотя, брюнету стоит отдать должное, он единственный из всех посетителей не задавал вопросов о внешности официанта. Да и вообще не говорил, почти. Но, не смотря на свою неразговорчивость и некую отчуждённость, юноша умел улыбаться. Совсем незаметно, слегка приподнимая уголки губ. Это мог заметить только Юрий. - Итак, ты опять сюда приперся, - грубо начал блондин. Зеленоглазый знал, что таким Отабека, а именно так звали неразговорчивого юношу, не спугнуть. Брюнет лишь незаметно улыбнулся, от его улыбки что-то приятно-теплое разлилось внутри официанта, но виду тот не подал, - Тебе как обычно? - получив утвердительный кивок, Юра стал готовить заказ. Обычно, в пять часов вечера в кафе вообще не бывает посетителей, кроме Отабека. Назойливый клиент появился около года назад в рутинной жизни Плисецкого и невероятным образом заставлял Юру чувствовать и видеть новые краски. Естественно, их общение было ограниченно по времени (жалкие двадцать минут), плюс ко всему из них двоих говорит только Юрий (вообще Плисецкий только ворчит). Тем не менее, Юра знает почти всё о брюнете. Существует всего два решающих фактора в жизни Отабека, которые не знает блондин: детство и род деятельности. - Может хоть сегодня ты мне скажешь, почему ходишь в кожаной куртке, м, Бека? - вообще, у Плисецкого было пару идей на этот счёт. Учитывая то, что от Отабека пахнет машинным маслом, волосы всё время растрёпанны, а ездит он на самодельном байке, то можно сделать вывод, что Бека - байкер. Понимая где живёт, Юрио может по пальцам назвать все байкерские банды их города. Самая крупная - Жел*. - По-моему, ты и так знаешь ответ на свой вопрос, - медленно попивая кофе, ответил тихо Отабек. Сам брюнет его терпеть не может, но лучшего способа, чтоб взбодриться он не знает, да и повод есть, чтобы навестить Юрия. - Я буду притворяться дебилом, пока ты мне сам не расскажешь, - упрямо сказал блондин, слегка улыбнувшись, - в конце концов, неправильно самому узнавать всё о человеке. Это показывает, что ни ты, ни я друг другу не доверяем. - Ты прав, - каждый раз их короткий разговор заканчивался на том, что Юрий говорил что-то действительно важное, а Отабек признавал его правоту. "Может, стоит с ним поговорить нормально?" - подумал Алтын, - "Да, думаю надо". После оба молчали, иногда бросаясь короткими новостями и слухами, которые гуляли среди горожан. Затем Бека уходил, вновь оставляя Юру одного, но обещая прийти завтра. Проводив брюнета взглядом, зеленоглазый разлегся на барной стойке, прикрыв глаза. В ближайший час всё равно не ожидается посетителей. "Иногда мне кажется, что мой парень - Карлсон... Стоп, парень?! Когда я начал так думать?! У-у-у, тяжелая стадия одиночества. А если серьезно, то когда это я стал испытывать к нему чувства? Когда я стал зависимым от него?! Не, надо душить в себе такие эмоции, такое у нас не примут. Тьфу!" - от злости на самого себя Юра пнул стенку стойки, послышался грохот. - Чёрт, опять из зарплаты вычтут, - обречённо сказал зеленоглазый, собирая голыми руками осколки от разбитой чашки.

***

Наконец-то рабочий день Юрия закончился. Завтра у него долгожданный выходной. "Выходной, который потрачу на учёбу. Когда я в этой жизни отдохну? - задал сам себе вопрос Юра и тут же ответил, - Разве что, в гробу". Переодевшись в свою повседневную одежду, накинув поверх куртку бежевого цвета, он почти летя от счастья покинул злосчастное заведение. Работа работой, но любить её он не обязан. Вот уже в который раз он пройдётся по приевшимся улочкам до метро, подышит не самым свежим воздухом и на автомате дойдёт до дома. Только его повседневным планом не суждено было сбыться. - Юра, - этот голос, не громкий, но тем не менее уверенный и низкий, Плисецкий давно научился отличать его от других. Около выхода стоял, оперевшись на мотоцикл, Отабек, помахав рукой, - Подвезти? - Бека, а ты что тут дела... - взгляд зацепился за небольшой букет в его руке. В сердце что-то ухнуло, отозвавшись глухой щемящей болью, - Идёшь на свидание? - сохраняя маску невозмутимости, спросил Юрий. Но Алтын покачал головой и улыбнулся. По-настоящему улыбнулся, широко, что стало видно его маленькие ямочки на щеках. Искренне и весело, брюнет протянул букет Юре. Блондин его взял, но тут начался ступор. - Давай прокатимся? - предложил Отабек. - Тебя вообще ничего не смущает в данной ситуации? - изогнув в неком возмущении брови, спросил блондин, - Я - парень, если ты не забыл. - Я это знаю. - И у меня есть все мужские причиндалы, - продолжил Плисецкий. - И это знаю. - То есть, тебя РЕАЛЬНО ничего не смущает?! - Хватит спрашивать и просто сядь, - резко сказал Отабек, кинув охеревающему Юре шлем в руки. Сам же он такового не надел, - Я скажу чуть позже, - чуть мягче добавил он. Ворча и матерясь Юрий всё же надел на голову шлем и, обхватив своими тонкими руками Отабека за торс, уткнулся носом ему в спину. - Боишься? - Не смеши меня, - скрывая дрожь в голосе, ответил Юра, - Я что, пятилетний ребенок, чтобы бояться мотоциклов? - Бека лишь хмыкнул на сей риторический вопрос и, вцепившись в ручки мотобайка, рванул на огромной скорости, встав на старте на заднее колесо. Плисецкому показалось, что он поседел в один миг, но обошлось. Они мчались на мотоцикле, выезжая из пробок по "дорожкам" меж машин. Злые и уставшие автомобилисты что-то гневно кричали вслед, но ни блондин, ни брюнет этого не слышали. Всё что слышал Юрий - рёв мотоцикла и стук сердца Отабека. Казалось, что кроме этих звуков ему ничего и не надо. Что скрывать, одинокому Юрию хорошо рядом с Бекой. Он чувствовал, что не один, что у него есть поддержка. "Всё же год недоотношений даёт о себе знать" - подумалось Юре. И было удивительно то, что боящийся скорости Юрий, совсем не боялся сейчас поездки на мотоцикле. "Наверное, я слишком доверяю Беке... Когда я таким стал?" - Держись крепче, - бросил Отабек, выжимая из байка максимальную скорость. Брюнет почувствовал, как тоненькие и слабые пальцы со всей силы вцепились в его куртку. Плисецкий боялся не то упасть, не то понять, что всё это сон. "Даже если это всё просто моё воображение. Даже если я зря питаю ложные надежды... Этот миг того стоит!" - подумал Юрий, прикрыв глаза, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Может, он никогда себе и не признается, что влюблён бесповоротно. Из сладких грёз и раздумий его вывел всё такой же тихий, но бархатистый голос Алтына. - Мы приехали. - Куда? - блондин огляделся и увидел закатное небо. На розовато-оранжевом фоне только-только стали появляться первые блеклые звезды, а солнце медленно сползало за линию горизонта. Его багровые лучи окрашивали лес и редкие деревья, стоящие поодаль от елового бора, в непонятный, но приятный глазу цвет, - Красиво, - выдохнул Юра, наблюдая за тем, как неумолимо закат превращается в ночь. Как красноватый свет сменяется на чёрный. - А знаешь что ещё лучше? - Что? - Как всё это отражается в твоих глазах, - серьезно сказал Бека, смотря зеленоглазому в глаза. Тот от смущения лишь отвернулся, ворча что-то о том, что Бека дурак. - Пикап-мастер 80LV, - хохотнул Юра, но сам лишь сильнее покраснел, неловкая пауза длилась около минуты, после чего блондин всё же спросил: - Ну так, всё ещё не хочешь рассказать мне о себе? - А чего там рассказывать? Я рос в малоимущей семье, отец пропивал зарплату, мать работала на трёх работах, но ей платили мало. Перенапряглась, и это её добило. Что мне было делать... Сбежал к бабушке, после переехал в общагу техникума. Иногда мастерил всякие безделушки из всего, что под руку попадётся, а после серьезно увлёкся мотоциклами. Стал работать механиком на местном заводе, организовал мотоклуб - Жел, как ты уже понял по эмблеме на куртке и по некоторым моим привычкам... - Отабек говорил много, явно наговорив больше, чем хотел. Его рассказ длился час, Юрий внимательно слушал его, иногда вставляя своим гневные комментарии по поводу той или иной ситуации. С каждым словом, сказанным Бекой, Плисецкий понимал, что его жизнь пусть и была скучной, но она была относительно нормальной. Когда брюнет закончил свой рассказ, Юра сильно-сильно его обнял, словно говоря тем самым: "Спасибо. Я услышал тебя. Всё будет хорошо. Я здесь для тебя". Кареглазый лишь обнял в ответ, уткнувшись блондину в макушку, ощущая слабый запах шампуня, почему-то успокаивавший его сейчас. - Прости, - наконец разрушил тишину Юра. - Тебе не за что извинятся. - И всё равно прости. Ты так намучился, а я... Каждый день эгоистично ныл о своей жизни... Прости. - Всё в порядке. Ты ни в чём не виноват. - Знаешь, а я ведь думал, что ты появился, чтобы избавить меня от одиночества. Такого противного и скользкого, разъедающего изнутри. Оно оставляло лишь дыру в душе, рану на сердце. Одиночество разрушает личность. Но сейчас, я понимаю, что мыслил неправильно. - И почему же? - Потому что я должен был избавить тебя от одиночества, - усмехнулся криво Юра, и Бека почувствовал, что слёзы друга (а друга ли?), падают ему на джинсы. - Всё нормально. Только не плачь. - Нет, не нормально! - резко вскричал блондин, отстранившись от брюнета. Весь красный, с мокрыми глазами и сжатыми добела губами, - Ты и так страдал, а тут ещё я со своими закидонами. Да и плюс ко всему, со своими ненужными чувствами! - Юр, - резкий голос казаха заставил вздрогнуть, - посмотри мне в глаза и скажи всё это ещё раз, - Отабек зол, очень зол, вот только Юрик не знает на что. - Моя любовь тебе не нужна, - неуверенно произнёс Плисецкий, отвернувшись. Его длинная прямая чёлка скрыла глаза и половину лица, было почти не видно, как он покраснел. - Ещё как нужна, - уверенно сказал Бека, потянув на себя Юрия и мягко поцеловав. Почти невесомо, его сухие губы накрыли мягкие, но обкусанные губы паренька. Им стало вмиг жарко, но ни один не захотел разорвать такой манящий и необходимый поцелуй. Дыхания катастрофически не хватало, но обоим было наплевать. Сейчас, в этот самый миг оба попросту хотели целовать друг друга до потери сознания. Неохотно отстранившись, Отабек обнял Юру и тихо, обжигая своим дыханием его ухо, сказал: - Ненужная любовь говоришь? Ещё раз так скажешь, и я заставлю тебя "страдать" от ласк, пока ты не признаешься, что был не прав, - чуть подождав, он добавил, - Одиночество? Его нет. Юрий лишь сильнее прижался к своему брюнету, стараясь успокоить сердце и привести мысли в порядок. Но этого не получилось. Всё, что он понял из всего этого - его одиночество было лишь иллюзией, защитой от мира. Только нужный человек мог увидеть то, что было скрыто за этой завесой. И в данный момент этих двоих ничего не волновало: ни мнение окружающих, ни будущее, ни смущение. Всё что им было нужно, так это осознать, что их одинокие серые будни исчезнут. Постепенно, не сразу, но исчезнут, как и солнце на закате. - Кстати, ты так и продолжишь работать в том кафе? Оно ведь связанно с твоим одиночеством. - Какая разница? Я встретил тебя там, так что я не уйду. Это место дало понять, что одиночества больше не существует для нас с тобой, - почти прошептал Плисецкий. - Ты прав, - сказал Бека, вновь обнимая Юру.