let it snow

Гарри 13.

      Утро хрустяще-морозное и синее и Гарри просыпается в пять пятьдесят три, чтобы кубарем скатиться по лестнице и заглянуть под елку. Он давно просил у мамы гоночную машинку с пультом управления, поэтому его сердце гулко колотится, когда он видит действительно большую коробку с кокетливым бантиком на боку. Обертка летит во все стороны, и рыжий котенок лезет под локоть, пытаясь поймать блестящие кусочки, но Гарри раздраженно отмахивается.  — Не сейчас, Уиллис, — невнятно бормочет он, мама и папа зачем-то упаковали подарок в два слоя, поэтому он правда нервничает.       Дверь в спальню родителей громко хлопает о стену, когда Гарри врывается в комнату.  — Что такое, сладкий? Тебе приснился кошмар? — сонно бормочет Энн, нашаривая рукой часы.  — Это… Это хуже, чем кошмар, — всхлипывает Гарри, слезы злые и почти колючие, — посмотри, что я нашел под елкой!  — Тебе нравится? Прекрасный конструктор, Хаззи, — улыбается мама, — не забудь поблагодарить Санта Клауса за него, как хороший мальчик.  — Я уже не маленький, чтобы верить в Санта Клауса, — кричит Гарри, давясь обидой, — я хотел гоночную машинку, а не это чертово лего!       Энн растерянно смотрит на него, приподнявшись на кровати, а Гарри швыряет коробку на пол и убегает к себе.  — Ненавижу Рождество, — шепчет он, свернувшись в клубочек под одеялом, лицо мокрое и в душе неприятно колет.  — Мне кажется, или кто-то здесь сказал, что не любит Рождество? — внезапно слышится сбоку, и сердце Гарри пропускает пару ударов, ведь там окно, а его комната на втором этаже. Он робко поднимает уголок одеяла, чтобы увидеть на подоконнике мальчишку примерно его возраста.  — Меня зовут Луи, а тебя? — снова говорит незнакомец Луи. У него лохматая золотистая шевелюра, глаза, как льдинки, и… остроконечные ушки.  — Гарри. Кто ты такой? — Хаз уже не боится сесть на кровати, любопытно разглядывая гостя.  — Я — эльф специального отряда Санта Клауса. У меня, правда, еще нет звания, мне только пятнадцать, но я вырасту и буду самым главным эльфом! — с гордостью говорит Луи, и смех Гарри солнечными зайчиками прыгает по стенам.  — Эльфы? Я уже не маленький, чтобы верить в эльфов и Санта Клауса, так что говори, кто ты такой, пока я не позвал сюда моих родителей. — Луи хмурится, и Гарри кажется, что в комнате заметно потемнело.  — Ну, раз ты уже большой, — язвительно говорит Луи, — то Санта Клаус не оставит подарок в твоем носке на Новый Год, так и знай. — Гарри упрямо хмурит лоб и ложится обратно в кровать. Проходит целая вечность, прежде чем Луи вздыхает, хлопает в ладоши и исчезает, оставив вместо себя золотисто-пушистое облачко.

Гарри 16.

      Гарри просыпается поздней ночью, потому что его собака громко и тревожно лает на первом этаже. Родители уехали к бабушке на все Рождество, так что он дома один, и он совсем не был расстроен этим фактом. Гарри сонно нашаривает тапочки под кроватью и шлепает по лестнице, спускаясь на первый этаж.  — Прекрати, Джей, ты разбудишь Уиллиса и он задаст тебе трепку, ты же знаешь, — ворчит Гарри, взъерошив густую шерсть.  — Тебе так одиноко, что ты разговариваешь с собаками? — ехидно говорит кто-то, голос, как бубенцы и зефирки в горячем шоколаде, и Гарри подпрыгивает от неожиданности. Около камина стоит невысокий паренек в смешных зеленых ботинках, его глаза сияют и лицо кажется смутно знакомым.  — Ты откуда взялся? — заикается Гарри, — я вызову полицию.  — Да ладно тебе, Хаз, — ухмыляется парень, — мы же уже встречались раньше, не помнишь? — Гарри пристально вглядывается в острые черты лица, и какое-то назойливое воспоминание зудит где-то в его затылке. Ровно через сорок одну секунду к зуду в затылке прибавляется сладко-тянущее ощущение под ребрами, и Гарри не уверен, хорошо это или плохо. Луи вздыхает и щелкает пальцами, и в комнате словно пылают молнии, потому что Гарри вспомнил.  — Господи, Луи, это был не сон, — задыхается он, опираясь о стену, — ты и правда существуешь? — Луи самодовольно кивает, и Гарри вспоминает еще кое-что.  — Ну что, как твои планы насчет «самого главного эльфа»? — широкая улыбка чуточку тускнеет, и Хаз мгновенно жалеет о своем глупом вопросе. — Ох, извини, я такой грубый. Эльф падает в пухлое кресло, снова щелкает пальцами, и в камине пляшут язычки огня, а на столе дымятся кружки горячего шоколада. Они разговаривают до самого утра, Гарри узнает, что Луи очень хитрый, невероятно смешной, по-домашнему уютный и пахнет полевыми цветами, вроде тех, что, кажется, распустились у Гарри под ребрами.  — Ты придешь еще? — тихо спрашивает Хаз, когда за окном начинают плясать снежинки, и первые лучи солнца звенят в медовых прядях, — у вас же есть какие-то… эльфовские выходные?  — Эльфовские выходные? Ты просто отвратительный, — хохочет Луи, и тут же исчезает, оставив Гарри с сладкой болью в сердце и двумя пустыми кружками.

Гарри 19.

      Гарри снимает отдельную квартиру уже целых десять месяцев, потому что он достаточно взрослый, чтобы жить одному, кормить Уиллиса и Джея и ощущать жуткое одиночество. Луи не приходит к нему по ночам уже целых два месяца, так что Гарри чувствует, будто его сердце сжимает когтистая ледяная рука, и никто, кроме Луи, не может ее растопить. Сегодня канун Рождества, поэтому Хаз правда надеется, что Луи придет и положит подарок в один из его носков, которые он заботливо развесил на книжной полке. Он чувствует себя маленьким мальчиком, ведь его будильник заведен на двенадцать ночи и в шкафу целая упаковка маленьких зефирок для горячего шоколада.       Гарри ждет ровно три часа, с трудом сдерживая горькую волну разочарования. За окном уже почти перестал идти снег, огоньки в гирлянде мелькают быстро-быстро, и все такое восхитительно праздничное, но Луи нет рядом, поэтому Рождество официально не удалось.  — Ненавижу Рождество, — шепчет Гарри себе под нос, лампочки на мгновение гаснут, и тихий смешок звенит январской вьюгой.  — Где-то я это уже слышал, а ты? — Луи, родной и волшебный Луи, сидит на подоконнике, олени на свитере и сахарные пряди челки.  — Где ты был? — захлебывается восторгом Гарри, прижимая эльфа к себе, и он по прежнему пахнет цветами и кокосовой стружкой.  — Это сложно объяснить, — пожимает плечами Луи, — лучше дай-ка мне взглянуть на тебя. Меня не было всего два месяца, а ты уже выше меня на целую голову! Гарри смеется, достает упаковку зефирок и внезапно перебивает Луи на середине его истории про морских свинок и северного оленя Рудольфа.  — Послушай, Лу, почему ты всегда так неожиданно уходишь? Неужели нельзя попрощаться нормально? — и Луи хмурится, словно вопрос злой и колючий, как еловые веточки.  — Это не зависит от меня, Хаззи, — начинает он, пробуя на вкус слова, — если бы я мог остаться, я бы остался, поверь мне.  — Просто… Не мог бы ты хотя бы… Обнимать меня на прощанье? — неловко говорит Гарри, дергая пуговицы на своей пижаме, и Луи хитро улыбается. Он кидает взгляд в окно, где снова мечутся снежинки, делает большой шаг, притягивая Гарри к себе за край пижамы, и его губы похожи на яблоки в карамели или шоколадное печенье.  — Ну что, Гарри, мне пора, — золотистые блестки попадают Гарри в нос, и он кашляет и чихает, но все же абсолютно счастлив.

Гарри 20.

У Гарри огромные иссиня-черные круги под глазами, потому что ночь — время Луи, а днем спать не получается, но его мальчик гораздо важнее какого-то сна, так что кого волнует?  — Меня волнует, — решительно говорит Луи. — Ты должен высыпаться и быть здоровым, love, иначе Санта запишет тебя в список плохишей.  — Я не променяю тебя на сон, Лу-Лу, даже не проси. Возможно, ты мог бы приходить днем? — просяще смотрит Гарри, и Луи тяжело вздыхает.  — Ты же знаешь, я не могу быть здесь, пока идет снег, но кто виноват, что у вас снег не идет только ночью? — скулит Луи, осыпая щеки льдисто-нежными поцелуями.  — Ладно, забудь, просто приходи. — улыбается Гарри, но в его душе разбиваются корабли и золотистое облако ничуть его не радует — за окном снова снег.       Это будет их шестое Рождество вместе, так что Гарри привычно достает диски и покупает тонны молочного шоколада.  — С Рождеством, Хаззи, — Луи сидит в кресле, его улыбка грустная и на ногах обычные кеды.  — Что-то не так, Лу? — Гарри сразу чувствует подвох, когда Луи скомканно пожимает плечами.  — Могу я остаться у тебя на пару дней? Или, может, недель? — неловко прячет глаза эльф, и Гарри пищит от восторга.  — Оставайся хоть на всю жизнь, love, но что случилось?  — Я думаю, я… Ушел от Санты? — неуверенно отвечает Луи, — взял себе бесконечный эльфовский выходной.  — Ты сделал это ради меня? В самом деле? — захлебывается Гарри, целуя морщинки у глаз, и Луи робко кивает, щурясь, как недовольный котенок. за окном идет снег, а Луи на вкус, как Рождество и счастливое будущее.