молодой человек сопьётся

Это вообще нормально, скучать, до отчаяния в каждом междустрочье по человеку, которого никогда толком то и не знал? Ты уставший и нежный-нежный, такого только обнять и не отпускать никогда, такому только холодными пальцами волосы на затылке перебирать и дышать, сбито, в шею. Прижиматься теснее, кожей чувствовать. Стоишь, наклонив голову. Уголки губ нервно из стороны в сторону. И я думаю, что это наверное тяжело, когда от нежности распирает и усталость бьёт под дых. Спрашиваешь меня, мол, скучал ли и я не последняя мразь, чтобы ответить тебе нет. Снова молчу, и в этом молчании, в недосказанности этой видимо вся наша суть. Ты говоришь, мол, прости, хуйню сморозил, забей. И я думаю, что это наверное больно, приходить сюда, стабильно, раз в месяц и немного чаще, когда совсем не продохнуть. Не приглашаю, ты, вроде как привыкший, врываешься сам, сметая шквальным ветром, своим этим всем, невообразимым, моё, оставшееся. Это вообще нормально, что в отражении зеркал и сотен чужих глаз видишь не себя, а того, кто когда-то что-то для них значил? Садишься, постукивая костяшками по небольшому, квадратному столику. Говоришь, что уборку надо затеять, поменять немного. Говоришь, хотел бы, совсем не так и совсем не здесь. А потом плачешь. Я раньше по голове гладил, мол, чего ты, Мирон, честное слово, сопливая девчонка. Теперь молчу. Я теперь, в общем то, постоянно молчу, слушаю, только это сейчас и умею. Это вообще нормально, бросаться в слёзы при виде тех, кто когда-то, что-то, с тем самым, кого ты, практически не знал? Вспоминаю, как ты рассказывал про старые шрамы. Про занозу в звериной лапе и искупление грехов. Это вообще нормально, до дрожи в коленках завидовать этим когда-то? Это, знаете ли, старая сказка. Про медведя и прекрасную принцессу. Ему, такому грозному, нелюдимому, такому, которого даже лесные жители сотой дорогой обходят, этому великому и ужасному, представляете, заноза в лапу. Ни шагу ступить. И ревёт от боли и на помощь зовет, но не приходит никто от чего-то. И тут она, прекрасная, заплаканная, испуганная вусмерть, но его не сторонится, подходит, и за ушком, как ручного котика ласково чешет. А потом, не боясь, занозу, ту самую, вытаскивает. И медведю, уже не страшным быть хочется, ластится и добычу в зубах к её ногам приносить. Но, у каждой принцессы, как водится, есть свой сказочный принц. А ручной зверёк, со своей преданность ей, навряд ли пригодится. Принцесса в замке и, наверное счастлива. Медведь избавился от занозы, но шрам, в общем-то остался. Морали не будет, давайте как-нибудь сами. Это вообще нормально, любить по затёртым фотографиям и красивым рассказам сильнее, чем тех, кто рядом? Закатываешь рукав и показываешь, что-то слишком сокровенное. Татуировка, маленькая и расплывшаяся. Говоришь, смотри, похоже на погрешность, но это шрам, потом смотришь на эпитафию, долго-долго и выдохнув. Тот самый, который о тебе. И вот это вот всё, вообще, нормально?