Никто в его жизни...

      У Сая кожа бледная, а глаза как две капли черных чернил. Тен-Тен часто ловила себя на том, что на миссиях, да и вообще на дружеских посиделках, смотрит в них до неприличия долго, любуется его жестами, еле заметной улыбкой, проскальзывающей после очередной глупости Наруто, и улыбается в ответ чувствуя, как в груди разливается приятное тепло только потому, что этот шиноби смог вернуть утраченные когда-то эмоции. Влюбилась? Тен-Тен не может отрицать этого факта, потому что ей до безумия хочется раскрыть страницы жизни этого человека, увидеть и запомнить каждые эмоции на его лице, и поэтому Тен-Тен каждый раз с жадностью ловит каждый его взгляд, направленный на друзей, каждую искру эмоций, отражающихся в них, и пытается навсегда запечатлеть их в памяти.       Сай был бледен, лицо его было отражением белого холста, на котором четко видна улыбка, полная фальши, что безобразная клякса, упавшая на белый лист бумаги, на чистый свиток, в котором он любит творить свое смертельное искусство. И Сай был искусным художником, Тен-Тен это знала наверняка, он был мастером своего дела, творцом собственной истории, и он превратил свою фальшивую улыбку-кляксу в прекрасный рисунок, полный эмоций и ярких красок, и к глубокому разочарованию, на этом холсте жизни нигде не было невыразительной оружейницы Тен-Тен с тяжелым свитком наперевес за спиной. По сути своей ученица Моито Гая была никем в жизни Сая, и затесаться в его историю могла лишь по чистой случайности, если вообще никак. — Сними рубашку, Сай, — Тен-Тен старалась говорить мягко, мысленно коря себя за слишком грубый голос, и улыбалась уголками губ, смотря на него с дикой решимостью в своих силах. Она не Харуно Сакура с идеальным контролем чакры, но царапины и раны она уж точно в силах обработать. — Хорошо, — бледное лицо Сая искажает улыбка фальшивая, для Тен-Тен это сродни уродливой маске, и она раздраженно цокает языком. Единственные, кому этот человек может улыбнуться искренне, команда Семь и девочка с изумрудными глазами, не она вовсе.       Тен-Тен забрела к Саю домой чисто случайно. Цунаде попросила занести к нему домой лекарственную мазь, и обработать раны, которые так до конца в больнице не долечили. Война отгремела не так давно, больница была переполнена, и шиноби, которые могут стоять и более-менее передвигаться на своих двоих, выписывали тут же, дав напоследок рецепт нужных лекарств. Тен-Тен ирьенином не была, но прошлый опыт увлечения медициной и стремление стать такой же, как легендарная Цунаде, оставили свой неизгладимый след в ее жизни, и в послевоенное время Пятая Хокаге охотно использовала навыки Тен-Тен в больнице. — Приступим, — Тен-Тен судорожно выдыхает, незаметно сглатывает тугой ком в горле вместе с дрожью и волнением, подходит к Саю со спины и рассматривает многочисленные шрамы на бледном теле. О, у него их чертовски много, если внимательно присмотреться, и будь Тен-Тен ирьенином, столь же талантивым, как Харуно Сакура, то вылечила бы их все, будто стерла кривые линии ластиком. Она обрабатывает глубокие раны на его теле медленно, осторожно, будто боясь причинить больше вреда, потому что она не ирьенин, который может унять любую боль или исцелить раны любой тяжести, потому что она не талантивый художник, который быстро, аккуратно может за секунды создать живые шедевры, и потому что в ней нет той гребанной женственности и мягкости, присущей любой женщине, и Тен-Тен хоть так пытается выразить свою заботу к этому бледнолицему придурку, который не спешит раскрываться перед друзьями, о ней самой и говорить то нет никакого смысла. — Сакура, кажется, уже живет в больнице, — Сай забавно усмехается, взгляд устремлен куда-то вдаль, и Тен-Тен крепко стискивает зубы, искривляет губы в слабой улыбке, подняв взгляд на него. — Ты прав, — она не хочет говорить про второго медика Конохагакуре, страны Огня, всего мира Шиноби в целом, но почему-то мастерски скрывает эмоции и усмехается, нажимает пальцами на глубокую рану в его боку сильнее, не сдерживаясь. Сай шипит от боли, крепко сжимает пальцы рук в кулаки и жмурится. Тен-Тен аккуратно достает из аптечки бинты. — У Сакуры сейчас завал на работе, и жуткое переутомление на пару с недосыпом. Даже Наруто опасается к ней лишний раз подходить. — Значит, мне нужно на днях наведаться в больницу. Спасибо за помощь, Тен-Тен-сан, — Сай устало вздыхает, без интереса наблюдая за махинациями специалиста по оружию. Тен-Тен заканчивает перевязывать раны Сая и отходит в сторону, растягивает губы в фальшивой улыбке и хлопает его по плечу немного наигранно. — Не за что. Если что, обращайся, Сай, — куноичи смотрит на Сая, и в его глазах она видит яркие изумрудные всполохи, зеленый яд, текущий у него по венам, бьющийся в такт с его сердцем, и недостижимую кромку далекого горизонта… В груди щемит от обиды и грусти, потому что легендарной ученице Цунаде-сама совершенно нет дела до талантливого художника, в ее жизни есть лишь искаженная, нелепая сказка с последним Учиха, убегающим все дальше от нее, а Саю нет дела до Тен-Тен, грубой, невыразительной девчонки-оружейницы, в развернутом свитке жизни которой нет то ничего, кроме кривых изображений запечатанных оружий и блеклых красок ее истории.