Дом

Ларину уже двадцать девять, а он до сих пор не знает, где же его дом. Может, его место рядом с семьей, в деревеньке под Архангельском. Там густой лес, озеро с ледяной водой, подъём с восходом солнца, коровы, мирно бредущие по лугам и стога ароматного сена, в которые хочется зарыться. Отец похлопает по плечу, даст ружьё, и они отправятся на охоту, старательно смотря под ноги, чтобы не хрустнуть веткой и не вспугнуть зверя. А когда они вернутся, их будет ждать ужин только что из печи. Морщины на лбу разгладятся, Ларин станет просто Димой и вспомнит, как улыбаться. Он уснёт прямо на стуле, слушая успокаивающий голос матери, и сестра укроет его пледом, решив не будить. На следующее утро он сотрёт улыбку с лица, подхватит рюкзак и уйдёт, ни с кем не прощаясь. На вокзале он будет думать о том, что, возможно, его дом — это Санкт-Петербург. Питер, конечно, встретит его дождём, и Ларин с наслаждением вдохнет холодный воздух. Он поймает такси, включит любимый Аффинаж, и будет смотреть, как за стеклом проносится Невский. Будет казаться, что шпили зданий прокалывают небо, оставляя сквозные дыры — звёзды. Ларину покажется, что у него в груди тоже что-то колется. Он с тревогой подумает, что нужно сходить к врачу, пока очередные боли не остановили сердце насовсем. Уже расплачиваясь, Дмитрий заметит, что назвал таксисту не свой адрес. И сразу же поймёт, что кардиолог его сердцу не поможет. Он зайдёт в знакомый подъезд, поднимется на третий этаж, позвонит в дверь, и отступит в нерешительности. Сонный Хованский не станет задавать никаких вопросов, а молча пропустит нежданного гостя в квартиру и пойдет на кухню, чтобы сделать кофе. Ларин опустится на табуретку и с еле заметной улыбкой станет наблюдать, как Юра стучит кулаком по кофемашине, отказывающейся работать. — Видимо, в неё встроен детектор педиков, который среагировал на тебя. — Ну или ты просто забыл включить её в розетку. Холодным осенним утром Ларин наконец поймёт, что его дом не в городе, а рядом с определённым человеком.