What if it's love?

      Паша бесцеремонно вошел в номер своего компаньона. — Что тебе нужно от нее? — строгим взглядом он сверлил Никиту. — Тихо, тихо. Ты про свою горничную? Так она мне показалась ничего такой. Как ты думаешь, она согласится со мной поужинать? — спросил парень. — Нет. Я уже пытался миллион раз. — Ну, так это же ты пытался. Павлик, ты же помнишь, что я всегда был лучше тебя. Я думаю, что она лишь скрывает настоящую себя под этой маской невинности. Спорим я первый ее оприходую? Сегодня, — Никита засмеялся.       «Это же Даша. Как он может так говорить о ней,» — возмущенно подумал Павел. Но вспомнил, что лишь некоторое время назад, сам только того и хотел, чтобы Дарья оказалась в его постели. Ему стало тошно от самого себя. Вот почему девушка не захотела с ним никуда идти. Но теперь-то его помыслы кардинально поменялись. Жаль, что только горничная этого не замечает. — Ну так что? — спросил Никита, держа вытянутую руку. — Спорим? — Не буду я с тобой спорить. Не смей её и пальцем трогать, — ярость охватила Павла. — А то что? Побьешь меня? Павлик, помнишь ту драку? В 18 лет? — Никита саркастически улыбнулся.       Конечно он помнит. Ее звали Настя. Она была с ними в студенческой поездке. Милая девушка, хорошее воспитание. Полная противоположность Паши. Она чем-то напоминала ему Дарью. Они с Никитой полюбили ее. Цветы, ухаживания — впрочем, все, что могут придумать 18-ти летние мальчики. От нее требовалось только одно — выбрать. И она выбрала. Конечно же, не его. И тогда он, на торжественной встрече, где присутствовали важный гости, ударил Никиту. Паша чувствовал себя героем ровно 3 секунды, ровно 3 секунды он чувствовал, что справедливость есть в этом мире. А потом ударил Никита. Пашу, который не умел драться, оттаскивала от Никиты краснеющая тетя Эля, которой было очень жаль бедного мальчика, от которого отвернулся весь мир. Наверное, тетя Эля была самым дорогим человеком для Павла, после смерти родителей. А теперь этим человеком стала Дарья. — Я тогда поддался, — натянуто улыбнулся хозяин отеля и ушел.

***

19.00 Номер Никиты — А вот тут я тебя разворачиваю вот та-а-а-ак, — Никита показывал Даше движения танца.       Это оказалось танго. Ей было некомфортно в этом номере. Слишком душно, хотя окна были открыты. — Даш, ты запомнила? — Никита одернул ее руку. — А? Да, да, — она опять думает о другом. Они начали танцевать. Человек, который бы увидел это со стороны, подумал бы, что этот танец наполнен страстью, хотя он был наполнен неопределенностью. Даша не знала, как ей вести себя с Никитой. Вроде он хороший человек. Не пристает к ней. Не шутит пошлые шуточки, как Павел Аркадьевич. У него не такие глаза… «Так, стоп! Я только что сравнивала кого-то с Павлом Аркадьевичем?» — недоумевая, мыслила горничная. Только не влюбись. Только не влюбись. Только не влюбись. Послышался стук в дверь. — Что у вас тут происходит интересненького? — в номер ввалился Павел с бутылкой виски. — Павлик, ты немного не вовремя, — раздраженно заметил Никита. — Почему это? Я что, как судья, не могу оценить ваш номер? — он посмотрел на Дашу поверх своих темных очков. — Конечно можешь, — Никиты был явно расстроен по непонятной Даше причине. Танец продолжился. Даше на секунду показалось, что из глаз Павла Аркадьевича летели искры. Он пристально смотрел на них. И когда рука Никиты опустила ниже талии девушки, подскочил: — Я думаю, на сегодня можно закончить вашу тренировку. Даше пора домой, — Павел подхватил девушку за руку и буквально «унес» её из номера. — Что вы делаете? Мы ведь еще не закончили! — Даша рассердилась, хотя сама хотела оттуда уйти. — Нет, это ты что делаешь?! Со мной?! Скажи мне, разве можно так заставлять страдать сердце человека, а? Ты не чувствуешь, — парень положил ее руку себе на грудь, — но оно разлетается на кусочки каждый раз, когда я вижу тебя с кем-то другим. Я понимаю, меня невозможно любить. Я мерзкий. Я отвратительный. Бабник, алкоголик. Но я хочу чтоб ты была счастлива, пускай даже не со мной.       Казалось, еще секунда и он перейдет на сербский — так колебался его голос, слова путались. — Не иди с ним. Он пригласит тебя на ужин. Не иди. Сделай мне последнее одолжение, госпожа горничная, — произнес Павел. — Почему Вы указываете мне, что делать? Вы мне не парень, не муж и не отец. Я сама решу, — под своей рукой она почувствовала, как его сердце начало биться сильнее. Даша отдернула рука и пошла вдоль по коридору.       Она была удивлена своим словам. Ведь она не хотела такого говорить. Он хочет для неё всего наилучшего, а она… Женскую логику не понять. Слова Даши выбили молодого человека из колеи. Он стоял, как громом пораженный, и смотрел ей вслед. И лишь потом, когда она скрылась за поворотом, сполз вниз по стене. «Почему, почему всегда так,» — Павел закрыл лицо руками.       Проходившая мимо София Яновна решила, что хозяин пьян, и поспешила ему на помощь. Что-то говорила, звала кого-то, но Паша уже ничего не слышал. У него в голове звенели последние слова, так небрежно брошенные этой маленькой горничной, но так сильно задевшие его чувства. «Ты все равно будешь со мной,» — решил Павел и оперся на руку подоспевшего Михаила Джековича.