Особенный

Юнги молчал, но это было последней каплей за сегодня. Тэхен поджал ноги под одеяло, и неосознанно тянул за маленькие ниточки из него, с напряжением ожидая хоть слова от старшего. Он буквально признался в убийстве человека и почти собственном изнасиловании. И самое страшное было для него сейчас понять, что он может потерять сейчас доверие очень важного для самого Тэ человека. Возможно, даже самого важного. Мин смотрел на сжавшегося младшего и внутри него поднималась волнами ярость. Дикая, необузданная, с желанием убивать. Тэхен молчал почти два года. Молчал, не признаваясь в моральном унижении самого себя, молчал. И почему? Не доверял? Боялся потерять друзей? Свободу? Или в чем причина? И самое главное, на что злился Юнги, так это то, что он сам не разобрался в той ситуации, приняв рассказ той мрази за чистую монету. Если бы он только знал сразу об этом, если бы спросил у Тэхена...он бы никогда не оставил ту тварь в живых. - Тэ... - Юнги сделал шаг вперёд, и когда Ким не дернулся, он подошёл ещё ближе, и еще, пока не смог обхватить младшего за плечи и прижать его к себе. Тот уткнулся лицом в живот альфы и громко всхлипнул, а потом чуть зашипел: солёные слёзы раздражали расцарапанное лицо. - Не плачь, ну, - произнёс Юнги. - Ты не виноват. - Я убил человека, - вновь приглушенно просипел омега: - меня бы в полицию. И странно, что не сдали. - Все нормально. Он...не мертв. Наверное. - тут же исправился брюнет, когда Ким резко отстранился и посмотрел с полными сомнениями глазами на старшего. - Он был....в крови. Много крови, - с расстановкой проговорил Тэхен. - Кровь, да. Даже много крови не говорит ни о чем. Ему могли оказать помощь, Тэ, не будь ребёнком, ты ни в чем не виноват. Хватит уже, - строго произнёс Мин, отстраняя младшего. - Сам подумай: убей ты его, его бы нашли, и тебя бы уже подавно посадили. Так что, я уверен, что он жив. Ты правильно сделал, что рассказал мне. Ну хочешь, я узнаю, что с ним? М? - младший неуверенно кивнул. - Перестань плакать, мелкий. - Хен, а.... - Все решили? - в дверь робко постучали, а затем она открылась, являя взору напуганного Чимина. - Ты подслушивал? - чуть резче, чем хотел, спросить Тэхен, вставая с кровати. - Н-нет, конечно, - обиженно произнёс Пак, дуя губы: - мы чай пили на кухне. - Извини, - виновато улыбнулся Тэ, хватаясь за руку Юнги и идя вперёд, таща его туда, и чуть улыбаясь, когда тот тихо говорит "прекращай уже ныть". Оборачивается, и показывает язык. На кухне сидят чуть напряженные Намджун с Хосоком и тётя Минчжи. У Джина оказались какие-то супер важные дела, поэтому он не дождался окончания серьёзного разговора. Тэхен усаживается за стол и улыбается виновато уже тёте Минчжи, которая выглядит все ещё сильно обеспокоенной. - Я ужасно выгляжу? - усмехается Тэ, ощупывая лицо ещё раз. - Не то слово, - отвечает раньше остальных Юнги, получая легкий пинок коленом по бедру. А потом чуть не опрокидывает на себя кружку с горячим чаем, когда его ладонь под столом обхватывают горячие пальцы Тэхена.

***

- Отец у себя? - Юнги не здоровается, буквально влетая в дом. - Да, а что случилось? - Кихен встаёт с дивана в гостиной, когда его сын торопливо стягивает кроссовки и поднимается по лестнице наверх, громко окрикивая главу семейства, но его вопрос повисает в воздухе без ответа. Кихен поджимает губы: сын пошёл весь в своего отца и это порой злит. А ведь Кихен старался вырастить его другим. Не вышло, а значит, будет тяжело. Всем, кто окружает его. В конце концов, и у самого Хекдже нет друзей: либо мертвы, либо рассеялись во времени. Кихен вновь опускается на диван, невидящим взглядом упираясь в экран телевизора, пока голову вновь заполняют мысли, и вовсе не легкого плана. Альфа тяжело ступает, и не стучась, заглядывает в кабинет. - Юнги? - отец вопросительно изгибает бровь. - У меня к тебе дело, отец, - прерывисто начинает Мин, опираясь руками о спинку стула, устремляя прямой злой взгляд на старшего. - Ну, просто так ты ко мне никогда не приходил. - Я пришёл к тебе просить опять за судом, - без обиняков выкладывает брюнет и напряжённо замолкает, наблюдая за проскользнувшим во взгляде вопросом и затем как прокладывается складка меж бровей на лице отца. - Повод? - Дай мне "файв-севен". Повод будет, и веский. Идём, - в голосе стальные нотки и не терпит возражений. Хекдже чуть хмыкает, и все-таки встаёт, поворачиваясь к стене и открывая дверь в ней. Спустя пару минут появляется, неся в руке темный пакет, закрывает вновь дверцу и выходит из кабинета, молча веля сыну следовать за ним. В машине прохладно, но Юнги не замечает этого, спасительно поглаживая холодную рукоятку оружия и напряжённо вглядываясь в кажущуюся бесконечной дорогу, отрывисто рассказывая отцу об истории, и чувствует, как злость вновь окутывает его. Желание обеспечить той мрази мучительную смерть охватывает альфу с каждой секундой все больше и больше. Желание с остервенением выпускать струи грязной крови под аккомпанемент его жалких стонов и мольбы становится все огромнее. Юнги хочет мести: жестокой и холодной. Хочется до зубного скрежета, чтобы тот знал точно, за что умирает. За ложь, за посягательство, за боль, причинённую Тэхену. Мин ему напомнит. Сам, своими руками. - Только тихо и спокойно, - словно угадывая мысли сына, говорит твёрдо отец. - Сиди пока. Его сейчас привезут. И Юнги сидит, сжимая холодный ствол в руках, кладя палец на предохранитель. Он помнит, как приволокли к ним Кеннета, в крови, с закатывающимися глазами от боли и ножевым ранением в правом боку. За что? "Мальчишка реально с неустойчивой психикой. Взбесился, я его успокоить попытался, а он. Случайно, наверное." У Юнги аж пелена перед глазами от ярости появляется, а руки чешутся все сильнее. Случайно? Чертов ублюдок. Он не жалел тогда Кеннета, Юнги тогда как друг больше переживал за психическое состояние Тэ, он побоялся, что тот все-таки сломался, хоть тогда и прошло уже два года со смерти родителей. Альфа жалел, что разрешил тогда отцу решить за него все самому и отправить для присмотра за сыном семьи Ким одного из подчиненных. Присмотрел. Присмотрел, мразь. Мин щурится, когда его ослепляет свет от фар приближающейся машины. Он почти выпрыгивает из отцовской и на нетвёрдых ногах подходит к чужой, когда оттуда выволакивают знакомого парня и швыряют навстречу Юнги. Тот, не церемонясь, поднимает оружие и приставляет ко лбу Кеннета. Тот испуганно округляет глаза: - В чем дело? На лице альфы расцветает больная улыбка: он ждал этого вопроса. - Юнги, держи себя в руках, - одергивает сына Хекдже и подходит ближе. - Давно не виделись, Кеннет. - Что происходит? Почему…? – истерично взвизгивает парень, но Юнги, не в силах больше слышать ненавистный голос, быстро снимает предохранитель с пистолета, прижимая сильнее ко лбу Кеннета. Тот сжимается и замолкает, пытаясь отвертеться от холода оружия, но сзади чья-то рука прижимает его к месту. - Расскажи-ка нам, друг, что за самовольничество ты учинил два года назад? В доме семьи Ким, - с расстановкой говорит Хекдже, кладя руку на ствол оружия в руках сына, веля подождать. Кеннет от страха, кажется, теряет самообладание, потому что в глазах безотчетный животный испуг и непонятный блеск, и он судорожно кусает губы: - Какой Ким? Что за…? - Я отправлял тебя следить за мальчишкой из их семьи, Кенн. А ты что сделал? Я не просил тебя трогать его и вообще показываться, если… - Мальчишка сам напросился! – выкрикивает рыжий, и трясет головой, потому что он не может отвлечься от холода и темного взгляда дула пистолета напротив него. – У него была течка. А какая им уже разница, кто их…? – закончить предложение Кеннету не дают: Юнги ногой бьет под дых, а затем резко переставляет оружие с лица на колено, и стреляет. Тот взвизгивает от боли и откидывается назад, дергая раненой ногой. - Мразь, - Юнги сжимает губы, и перезаряжает ствол. Кеннет скулит, пытаясь отползти от вновь наведенного на него оружия, зажимая рукой рану, пытаясь остановить кровь.- Сука, - опять шипит Мин, снимая предохранитель, но отец быстро машет головой, отводя дуло в сторону. – Отпусти, ты сам это слышал! Из-за него Тэхён…блять…он, - альфа быстро тушуется: о проблемах Тэ во всеуслышание он делиться не собирался. - Я понял, Юнги, - строго говорит Хекдже. – Но убивать ты его не будешь. - Буду, - отрезает сын, и отталкивает руку отца. Вновь наводит на парня, и тот дергается, пытаясь закрыться. Но Мин бьет ногой в живот, заставляя того согнуться, а потом сплевывать кровь, и Юнги опять прицеливается, стреляя в предплечье. Перед глазами мертвенно бледное лицо Тэхёна и дрожащий голос. Альфа опять кивает другим, и те опять подтаскивают к Юнги тихо воющего Кеннета. - Достаточно, Юнги. Остальное оставь на меня, - вновь произносит старший альфа и тянет за плечо сына к себе. Но Юнги отдергивает плечо, и Хекдже приходится, применив силу, ухватиться за руку и развернуть к себе. - Я тебя понял. Но никто не одобрит тебя, если убьешь его. Тэхён тем более, - рука повисает в воздухе. Юнги щурится, и кривит губы в ухмылке. - Что за дешевый способ успокоить меня? - Я лишь не хочу, чтобы ты становился убийцей сейчас. У тебя впереди еще вся жизнь для этой грязи, - внушительно и тихо говорит Хекдже, и Юнги вздрагивает. В одном предложении сейчас раскрылись все карты. Он поднимает неверующий взгляд на отца и сжимает губы с силой, что на скулах играют желваки. - Я знаю этого мальчика гораздо дольше тебя, и он никогда бы не захотел подобных методов мести. - Ты слышал, что этот ублюдок сделал с Тэ, и… - Я сам разберусь с ним. Ты достаточно сделал, чтобы он мучился, - альфа оглянулся на валяющегося на земле, залитой кровью, Кеннета и сжал пистолет. – Он получит по заслугам, не сомневайся. В конце концов, это часть и моего обещания, - с грустной ухмылкой добавляет Хекдже. – Поезжай домой. Сюда скоро приедут наши друзья из полиции. И тебе лучше пока их не видеть, - Хекдже похлопывает по плечу сына, и чуть подталкивает к машине: - Джинхёк, отвези Юнги. Высокий, здоровый мужчина подходит к Юнги с низким поклоном и приглашающим жестом к пройти к машине. Мин нехотя проходит туда, с подозрением оглядываясь на оставшуюся толпу на улице. И когда водитель уже заводит мотор и фары мигают, альфа видит блеснувший в свете фар предмет в руках отца.

***

- Мерзотно. Мер-зот-но. - бормочет Тэхен, разглядывая себя в зеркало: 9 марта наступило слишком быстро, и вместе с ним день рождения Юнги-хена, на которое ребята запланировали идти на ночь в какой-то клуб. Не то, чтобы Тэхен не любил клубы, просто это был день рождения хена, и Ким хотел бы выглядеть хорошо. Он хотел нравиться Юнги. - Тэ, ну ты скоро там? - в дверном проеме появляется голова Чимина и потом друг присвистывает: - ты решил свести всех с ума сегодня? Ким чуть смущенно улыбается: - Это значит я выгляжу хорошо? - Выглядишь потрясно, Тэ. Только чокер лучше сними: даже у меня появляется желание разложить тебя прямо здесь и сейчас, - Пак ржёт, когда омега швыряет ближайшими шортами в рыжего. - Это просто ты извращенец. Пожалуюсь на тебя Хо-хену, - хмыкает Ким, поправляя челку. - Ну что, идём? Выходи, я сейчас подарок захвачу. В клубе душно и темно, и музыка оглушает, Тэхён почти теряется, пока их ведут наверх, в ВИП-зону. Это первый раз, когда он оказывается в ночном клубе с остальными. Он не знает, ходили ли они до этого, но себя он чувствует крайне неуютно. Мудацкое чувство, если честно. В просторной широкой кабине гораздо больше людей, чем представлял себе Тэ и это в первый момент вообще сбило с толку. Если бы не родное плечо Чимина и улюлюканье Хосок-хена, то Тэхён сбежал бы сразу, решив, что его завели не туда. Но вот он сидит между зажимающими его Чимином и Джином и перед ним стоит стакан с чем-то подозрительным внутри, а напротив сидит, мать его, Юнги-хён в черной атласной рубашке с чем-то блестящим на воротнике. У Тэхёна коллапс мозга и остановка сердца, потому что черный красиво оттеняет молочный цвет кожи хёна и потому что сам Юнги красивый до рези в глазах. Какие-то незнакомые парни и несколько девчонок дарят подарки, Намджун что-то красиво говорит, а Хосок ржет и требует, чтобы Ким заткнулся и перестал нести английскую чушь, и стучит усиленно вилкой по бокалу, привлекая внимание. Успешно он привлек внимание Чимина и всего несколькими минутами позже Тэхён лишается привычной поддержки друга, уединившегося со своим парнем где-то…эм, где-то там, в общем. И омега с необычно задумчивым взглядом всматривается в свой шот с чем-то алкогольным внутри. Тэхён не пьет: для этого есть куча противопоказаний и первое – ослабленный иммунитет омеги. Не то, чтобы Ким жаловался – не особо-то и хотелось. Юнги возвращается, в компании двух омег, и у Тэхёна немного колет где-то между ребер – неприятно. Ревность? Ревность. Глупо ревновать не своего альфу к другим омегам, но Тэхён по-другому не может. Почти все, что он делает – глупо, поэтому нет смысла заморачиваться теперь еще и насчет своей влюбленности в хёна. Поэтому Ким делает еще одну глупость: встает и выходит. Выходит из кабинки, не зная тут же куда девать себя, потому что шумно и темно, ничерта не видно, пропахло все алкоголем и духами и от этого воротит. Ну глупо, глупо же! Серьезно, испортить себе настроение тем, что у твоего хёна тоже может быть своя личная жизнь? Юнги ничем Тэ не обязан, они не истинные, они всего лишь друзья, а то, что омега влюбился, так это не проблема Мина, что у него тонсэн дурак и любит не тех, кого надо. Тэхёну самому бы по-хорошему отыскать своего истинного и закончить со всем этим детским садом. Ким вовремя вспоминает о подарке и думает, как придумать достойную причину своему преждевременному отчаливанию домой и разворачивается, чтобы позвать Юнги. А тот уже стоит возле выхода, опираясь рукой о дверной косяк и приваливаясь телом к другой стороне. Тэхён тут же забывает, что сказать хотел, потому что Юнги-хён расслабленный, с темным прищуром и со своей привычной ухмылкой в черном наряде, который так идет ему. - Ты куда собрался, Тэ? – Мин даже, кажется, особо не напрягается, чтобы перекричать биты музыки. - Я… - Выйдем, здесь душно, - поспешно говорит Юнги, хватая Тэ за руку и ведя его куда-то за собой. Куда-то оказывается небольшой террасой, откуда открывается вид на ночной вид улиц Каннама, и там старший отпускает руку Кима, проходя вперед. – Вот здесь хорошо, - говорит альфа и оборачивается к Тэхёну. – Так куда ты собирался? - Я…домой хотел…пойти, - совсем затихает под конец фразы омега. - В чем дело? – хмурится Юнги, и подходит обратно ближе. – Тебе не нравится? – и есть что-то в голосе старшего, что заставляет сердце Тэхёна вдруг усиленно биться, а к щекам приливать румянец. Он поднимает голову и трясет головой: - Нет, я, кажется, просто устал. Извини, хён, - чуть тише добавляет Тэхён, не глядя в глаза Юнги, и тянет руку в карман своей ветровки: - я забыл отдать тебе подарок. Не знал, что тебе нужно подарить, вот, так что… - Ким неуверенно протягивает плоскую коробочку хёну, все также не глядя на него, и поэтому не видит глупой улыбки на лице старшего. Возможно, у Тэхёна было бы больше уверенности, знай он, что для Юнги это в принципе не важно, что подарит Тэхён – главное, что он вообще об этом думал. Как там говорят? Главное – внимание? Так вот, Юнги готов подписаться, что это правда. Альфа открывает коробочку и видит что-то блеснувшее в свете тусклых фонарей улицы. Браслет? Мин чуть вдыхает воздух сквозь зубы, замечая гравировку на оборотной сторону, и вытаскивает кожаный коричневый браслет из бархатной коробки. - Он…понравился мне, и я подумал, что тебе он бы пошел, - тихо говорит Тэхён, смотря, как старший разглядывает пристально подарок. – Нравится? - Тэхён, - говорит Юнги изменившимся голосом, пробирающим до костей: - только не говори мне, что я должен расценивать это как признание? - Ч-что? – переспрашивает Ким, видя, как наступает медленным шагом Юнги, складывая коробку в карман брюк, а затем застегивает браслет на руку. Когда Тэхён оказывается прижатым к перилам выходящего балкона, а бежать можно было только если сигануть через них, ситуация стала выходить из под контроля. - Или я ошибся? – улыбается мягко Юнги, ставя руки по обе стороны от Кима, не давая сбежать тому. Тэхён ловит взглядом в глазах старшего немой вопрос с…надеждой? - Я говорил о том, что любишь, хён, если только в гравировке не ошиблись, - тихо говорит Тэхён. - И я говорю о том, что люблю, Тэхён, - в тон отвечает Мин, опаляя горячим дыханием губы младшего. – Ну так что? Способ уже есть? - Можешь попробовать, - совсем тихо шепчет омега, прижимаясь губами к сухим губам старшего. Юнги несмело, совсем несвойственно ему, целует сначала верхнюю, затем нижнюю губу, посасывая ее, и проводит языком меж фигурных губ, а Ким открывает рот, позволяя горячему языку проникнуть внутрь него, исследуя его теплоту. Язык проходится по ряду зубов, касается твердого неба и сплетается с робкими движениями языка младшего. Тэхён тихо постанывает, пока сильные руки альфы пробираются под рубашку, скользя по юношеской талии, еще крепче прижимая к себе. И оба думают, что никогда бы и не мыслили о том, насколько приятны могут быть поцелуи. Юнги ведет одной рукой вверх, касаясь тонкой кожи, поглаживая ее и его заводит только одна близость тела и сладость запаха зеленых яблок Тэ. Как же мучительно было столько времени находиться рядом, не имея возможности касаться этого тела так близко, гораздо ближе, чем всегда. Когда воздуха не хватает, Мин первым нехотя отрывается от сладких губ омеги, и тяжело дышит, глядя в потемневшие глаза младшего. - Теперь не отвертишься, Тэ, в курсе? - Пока не собирался, - глухо отвечает Ким, запуская руки под холодную ткань рубашки старшего. – Еще раз с днем рождения, хён, - шепчет вновь Тэ, опять целуя до умопомрачения нежно и сладко, именно так, как миллионы раз прокручивал у себя в голове Юнги. А альфа думает о том, что, блять, его лучший подарок уже есть и вот он, прямо в руках у Юнги и целует его так, что Мину безбожно хорошо. - Ну, ребят, серьезно, никто не видел Юнги-хёна? - И Тэ тоже, - проблеял пьяный голос Чимина, Тэ готов поклясться. Ну вот чего ему там не целовалось с Хосок-хеном? Зачем искать Тэ? Ким нехотя отстраняется от старшего и к нему возвращается его игривый вид: целоваться с хёном до безумия приятно, и Тэхён даже готов не размениваться на ерундовину вроде истинных. Он уже говорил, и не раз, что для него это не главное. Он быстро чмокает Юнги в распухшие губы и шепчет прямо в них: - Идем уже, - и выскальзывает из цепкой хватки альфы, направляясь ко входу в душный зал клуба, где потерявшие их парни уже собирались поднимать на ноги всю охрану. Юнги глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь успокоить взбушевавшееся сердце. Разворачивается, следя взглядом за исчезающим силуэтом младшего, а потом вновь поднимает правую руку, разглядывая гравировку на золотой вставке браслета на запястье: «quod libenter iter capiant de terra»* и чуть улыбается, прикусывая губу. Ким Тэхён – вот его собственный способ.

***

Тэхён зашел после учебы в книжный магазин, потому что для сдачи промежуточных тестов ему не хватало одного пособия, которое учитель Хон советовал как одно из лучших для подготовки. Поэтому, пытаясь подавить зевоту, младший с неудовольствием оглядывал заполненные учебными пособиями стеллажи и пустынные коридорчики, лениво прогуливаясь между ними. Между делом он успевал отвечать Чимину и Юнги-хёну, у которого занятия заканчивались сегодня позже из-за дополнительных. И поэтому не заметил приближающегося человека к нему, до банальности глупо сталкиваясь с ним и слетая на пол. - Ох, извините, - раздалось где-то над Тэхёном и тот, вскочив на ноги, уже собирался съязвить неуклюжему парню(по голосу решил, и плевать, что по сути, виноват сам Тэ, потому что надо на дорогу смотреть, а не в телефон), как в нос ударил крепкий запах кедрового дерева. Ким не был дураком, а о природе истинных читал много книг, чтобы моментально сложить два и два и кое-что понять. - А… - Чон Чонгук, - замешкавшись, произнес парень, тут же протягивая руку и улыбаясь. Тэхён смотрел на его руку, а потом перевел медленно взгляд на ее обладателя, все еще неосознанно втягивая запах через нос и пытаясь уложить у себя в голове простую истину. Так что, он нашел своего альфу?