Связанный (Bound)

Шигуре появился уже в четверть восьмого. В субботу ему не приходилось работать сверхурочно до половины девятого, как обычно. Спустя несколько минут стол был уставлен креветочным великолепием от Токо: двенадцать разных блюд из креветок окружали огромное блюдо с дымящимися овощами и морепродуктами. Шигуре был впечатлен: – Это все мне? Как замечательно! – Он схватил блюдо и сервировочные палочки, радостно улыбаясь. – Эй, взрослые должны уметь делиться! – Я вцепился в блюдо и потянулся за креветкой. Шигуре взмахнул длинными палочками и высокомерно поднял бровь: – Делиться? – Он усмехнулся. – Нет уж, каждый сам за себя! Я оскалился и засучил рукава: – Вызов принят! – Я потянулся к облюбованной Шигуре креветке. Естественно, Шигуре пришлось защищать свою честь – и свою креветку. Палочки против палочек, мы боролись за желанный приз. Подергиваясь от движений палочек, спорная креветка внезапно взлетела. Нянко настиг ее в прыжке. Он проглотил ее на лету и удовлетворенно рыгнул. Смех разразился вокруг обеденного стола. Несмотря на все, что случилось в тот день, на ужасное открытие истинных чувств Натори к духам и истинной природы духа, которого он собирался изгнать завтра... Несмотря на все это, лёд, образовавшийся вокруг моего сердца, оттаял достаточно для того, чтобы я мог улыбаться людям, которые так старались дать мне семью. Шигуре потряс меня за плечо: – Такаши? Я дезориентировано потряс головой: – Э?.. – Видимо, я заснул прямо за обеденным столом. Мужчина улыбнулся: – Тебе пора в постель. Токо помахала мне рукой в желтой перчатке, стоя у раковины. Она уже убрала со стола и начала мыть посуду: – Спокойной ночи, Такаши. Я попытался встать: – Нет, мне следует остаться и помочь… – Все в порядке, Такаши, – Шигуре подхватил меня под локоть и направил к лестнице. – Не хотелось бы, чтобы ты заснул на полу кухни. – Шигуре проводил меня до комнаты и развернул для меня футон, на котором я сразу отключился. Я даже не уверен, что выключил свет. Ужин, возможно, был мирным, но вот мой сон не был. Снова мой сон был наполнен силуэтами и голосами, превратившими мое детство в кошмар: – Никто не захочет принять такого вруна в семью! – Я не вру! – Я противопоставлял их обвинениям единственное, что мог придумать – гнев. – Это неправда! Тихий женский голос грустно прошептал в темноте: – Почему ты не можешь просто быть нормальным? – Голос звучал, как Токо. Безликая фигура отвернулась и начала исчезать в тумане. Что-то во мне сломалось, горячие слезы побежали по моим щекам. Я потянулся к ней. – Простите! Не бросайте меня! Тень растворилась вдали. Я попытался ее догнать, но вокруг не было ни земли, ни неба, ни стен… ничего, кроме темного тумана: – Пожалуйста, вернись! Не бросай меня! – Мое дыхание прерывалось всхлипами. – Я не хочу быть один. Сильные руки обняли меня сзади, и глубокий мужской голос прошептал мне на ухо: – Ты не один. Я не оставлю тебя до дня твоей смерти. Я немного успокоился и смог рассмотреть руки, обнимавшие меня. Они были бледнее луны, их покрывали яркие алые узоры. Большие белые кисти рук заканчивались когтями. Длинные серебристые волосы спускались на мои плечи, острые зубы царапали мою шею. Я должен был встревожиться. Я этого хотел, но чувствовал только странное смирение. В этот момент мне было ясно, что люди никогда не смогут принять и понять меня. Они могут – хотят – принять только то, что вписывается в их жизненный опыт. То, что они не могли увидеть, почувствовать, потрогать… просто не существовало. Для них те вещи, о которых я знал, были выдумкой, и если я не мог приспособиться к их видению реальности, значит, мне не было места среди них. Резкая боль в груди заставила меня согнуться. Это мое сердце разрывалось на две части. Боль была такой сильной, что я едва смог выдавить слова, которые хотел прокричать: – Это не честно. Я же тоже человек. Бледные руки обняли меня крепче: – Нацуме… Нацуме… Такаши. Я судорожно вдохнул и открыл глаза. Прямо надо мной нависало сонное лицо Мадары. Он смотрел на меня сверху вниз, моргая золотыми глазами, опустив брови и сжав губы. Серебристые волосы струились по плечам. Он тихо и хрипло прошептал: – Нацуме? Я чувствовал, как слезы, горячие и влажные, текли по моим щекам. Смущаясь, я отвел взгляд: – Просто кошмар. Мадара поднял руку и провел пальцем по моей мокрой щеке: – Давно их не было. Полусонный, я ляпнул, не подумав: – Нет… Был один на прошлой неделе. – Я потер щеку. Мадара резко перевернулся на спину, уставился в потолок и поджал губы: – Из-за этого колдуна, несомненно. – Он покачал головой. – От него одни неприятности. Внезапно я заметил, что Мадара лежит под одеялом рядом со мной, и одежды на нем не было. Его кожа, казалось, светилась в полумраке. Он оскалил клыки: – Нужно было сразу его съесть. Я постарался непринужденно от него отодвинуться: – Что ты делаешь в моей постели? Мадара моргнул и нахмурился: – Что? Я всегда сплю с тобой. – Как кот. – Я махнул рукой. – Не в этой форме. Его глаза зажглись золотым огнем, и он улыбнулся, обнажая клыки: – А что, тебя это беспокоит, Нацуме? Встревоженный, я отвернулся от него: – Нет. Просто… Спи дальше. – Но ты мне не ответил. – Шорох простыней, и вот его руки уже обнимают меня. Длинное тело прижалось ко мне сзади, его колени раздвинули мои. Его запах, напоминающий о свежей листве и летнем дожде с привкусом озона, с ароматом молнии и силы, захлестнул меня. Его горячее дыхание щекотало мой затылок. – Это тело… – Он поднял голову, и длинные шелковистые волосы скользнули по его руке к матрасу. – Беспокоит тебя? Я замер. Во рту пересохло, все мысли испарились. Его губы коснулись моей шеи, клыки царапнули кожу: – Или дело в том, что я… – Его голос стал ниже, чувственнее. – Возбуждаю тебя? – Он вдохнул у моего уха. Меня охватила дрожь. Что я мог ответить? Все вышеперечисленное было правдой. Он был возбуждающим настолько, что мне было трудно дышать: – Пожалуйста, я просто хочу спать. – И снова видеть кошмары? Сердце болезненно сжалось, я вздрогнул и свернулся клубочком. Мадара вздохнул, его теплое дыхание согревало мой затылок: – У меня есть идея получше. – Его когтистая рука выпустила мое запястье и переместилась на мой живот. – Почему бы мне… – Его другая рука скользнула под меня, обвиваясь вокруг моей груди, и остановилась на моем плече. – Не утешить тебя? Мои глаза широко распахнулись. Рука, лежавшая на моем животе, смяла штаны моей пижамы, стаскивая их на бедра, оголяя меня. Я замер, упиваясь ожиданием. Над ухом раздался его раздражающий смех. Чтобы позлить его, я рванулся и вдохнул воздух, чтобы закричать. Рука, покоившаяся на моем плече, метнулась к моему рту, заглушая готовые вырваться звуки. Тихий смех превратился в мурлыканье: – Тише, тише… Мы же не хотим разбудить Фудживара? – Его рука выпустила мою пижаму и сомкнулась вокруг моего полувозбужденного члена. С первым прикосновением его руки мои приглушенные протесты превратились в приглушенные стоны. Он забросил длинную ногу на мое бедро, фиксируя мое положение, и подался вперед. Его длинный, твердый член скользнул вдоль моей ягодицы. Он изменил положение, и его член оказался в ложбинке между моих ягодиц, упираясь в сжатое отверстие. Он не вошел, только прижался и замер, затем начал целовать и облизывать мои шею и плечи, не прекращая пальцами нежно ласкать мой член. Видимо, он действительно старался меня утешить. Когда я полностью возбудился, он выпустил мой член, скользнул рукой вверх и принялся пощипывать мои соски. Я рефлекторно подался ему навстречу, и головка его члена скользнула в меня. Боль была внезапной, но не ужасной. Я не был подготовлен, и в качестве смазки было только то, что сочилось из его члена. Но, видимо, после нашего … времяпрепровождения в ванной я был все еще расслаблен. Я замер, пытаясь не дать ему войти глубже. Не обращая на это внимания, Мадара продолжил нежно ласкать мою грудь, живот, потом вернулся к соскам, не прекращая вылизывать мою шею с утробным мурлыканием, которое отдавалось в моем теле приятной вибрацией. Я задыхался и стонал в его ладонь, мой член пульсировал и сочился смазкой. Старался не шевелиться, но, несмотря на все усилия, мое тело дрожало и раскрывалось под его пальцами. Время от времени я вздрагивал, и каждое движение заставляло его член медленно – мучительно, изысканно, медленно – погружаться немного глубже. После целой вечности нежных ласк, легких прикосновений, ласковых поцелуев, мои судорожные движения, наконец, заставили его войти полностью. К этому времени я беззвучно всхлипывал, слезы катились по моим щекам, я так хотел, чтобы он просто трахнул меня. Однако, поскольку его рука закрывала мне рот, я не мог просто попросить об этом. Вместо этого, я освободил руку, дотянулся до его ягодиц и подтолкнул глубже в меня. Низко рассмеявшись, Мадара начал покачивать бедрами, двигаясь медленно и аккуратно. Так начался самый длинный и сладкий оргазм в моей жизни. Я корчился в руках Мадары, пока все его тело ласкало меня изнутри и снаружи, его рычащее мурлыкание убаюкивало и успокаивало. Этой ночью у меня больше не было кошмаров. Им просто не нашлось места в моем сердце. ~ * ~ ~ * ~ Утро принесло с собой храп Нянко и осознание необходимости постирать простыни. Я оттер простыни и пижаму в раковине так хорошо, как только смог, и запихнул их поглубже в корзину с грязным бельем. Приняв горячий душ, я обернул бедра полотенцем и приступил к чистке зубов. В зеркале над раковиной я мог полюбоваться синяками, покрывавшими мои плечи. Засосы, укусы, следы когтей… Мадары. Меня охватила ярость. Этот сукин сын!.. Он меня пометил, и черта с два это случилось непреднамеренно. Горя негодованием, все еще в одном полотенце, я направился в свою комнату. Запах спермы практически сбил меня с ног. Ужаснувшись, что Токо или, еще хуже, Шигуре, могут войти в комнату и почувствовать этот запах, я бросился к окну. Резко распахнув шторы, я отодвинул панель окна вправо до упора, впуская свежий воздух. Утренний ветер был холодным, но солнце согревало мое лицо. Погода обещала быть приятной. А мне придется целый день ходить в водолазке. Я гневно сжал кулаки и повернулся, собираясь отчитать Нянко, но он уже исчез. Я пнул футон и яростно, но тихо прорычал: – О да, беги, кошак-извращенец! Все еще злясь, я включил маленький электрический обогреватель на полу у кровати. Запах быстро исчезал, но в комнате не менее быстро холодало. Я подошел к одежному шкафу и достал трусы, джинсы и кремовую водолазку. Сверху я набросил зелено-коричневую фланелевую рубашку. Я свернул футон и начал запихивать его в угловой шкаф, когда услышал шаги на лестнице. – Такаши? Завтрак готов! Собравшись с силами, я справился с футоном: – Уже иду! – Я закрыл шкаф и прикрыл окно, оставив небольшую щель, чтобы помещение оставалось свежим. Выключив обогреватель, я вышел из комнаты, убедился, что дверь плотно закрыта и спустился вниз к Фудживара. Завтрак закончился, я помогал Токо мыть посуду, когда вспомнил о Натори – и об экзорцизме. Я резко повернулся, чтобы посмотреть на кухонные часы у окна. Было уже без четверти десять, и я не знал, во сколько он планировал изгнать духа, которая помнила его – и любила. – Черт! Токо повернулась и нахмурилась: – У тебя были планы, Такаши? Я посмотрел на Токо и грязные тарелки. Я разрывался между спасением духа и помощью Токо: – Эм… Токо улыбнулась и выхватила у меня посудное полотенце: – Боже мой, я могу справиться с парой тарелок. Иди к своим друзьям. Я вымучено улыбнулся. Я не собирался к друзьям. – Извините, Токо, мэм. – Повинуясь порыву, я наклонился и чмокнул ее в щеку. – Спасибо. Широко распахнув глаза, Токо подняла руку в желтой перчатке к щеке и покраснела: – Иди, иди! У тебя же планы. Я бросился к двери, срывая свое коричневое пальто с крючка. Я отчаянно рылся в карманах, пытаясь найти бумажку с адресом, которую дал мне Натори. Одиннадцать часов. У меня было мало времени. Я схватил шарф и вылетел за дверь, одеваясь на ходу. Я не мог позволить Натори изгнать этого духа!