Я выбрал Вас

Глава 11. Расплата Месть — не холодное блюдо. Месть- это десерт! В коридоре толпились родственники, друзья, солдаты, заплаканные служанки. Все уже знали о страшной трагедии и требовали немедленного возмездия. — Где он? — заорал Дитер. — Лорд Хьюго приказал закрыть монаха в собачьем вольере, а Волк его сторожит, — ответил Джон, командир охраны замка. — Рыцари в зале, просят Вас присоединиться к ним. Дитер кивнул и побежал к лестнице. Там он чуть не столкнулся с матерью, которая торопливо несла большую стопку полотна, следом шли служанки с деревянными бадьями, наполненными теплой водой. — Убей его, — прошептала Иден, проходя мимо. — Клянусь, ему не жить, — так же тихо ответил Дитер и спустился в зал. Там стоял такой шум, что у него заложило уши. Молодой человек подошел к отцу и вопросительно на него посмотрел. — Нет, нет и еще раз нет, — крикнул лорд, — мы не имеем права убивать монаха. Это грех! — А убивать ангела — это не грех? — выкрикнул кто-то из рыцарей. Вдруг этот гвалт перекрыл властный голос. — Мы его отпустим! Наступила гробовая тишина и все взгляды обратились на Дитер. — Отец прав. Мы не может пролить кровь монаха. Его придется отпустить. У Хьюго отвисла челюсть. Он не мог поверить своим ушам, его сын — бунтарь в кои-то веки согласился с отцом. Да, видимо, несчастье с Томасом прибило его гораздо сильнее. А Дитер, сделав незаметный знак своим рыцарям, вышел во двор. — Когда все разъедутся по своим домам, подходите к вольерам. Надо будет кое-что сделать, — тихо сказал он и, резко повернувшись, зашагал прочь, низко опустив белокурую голову. Мужчины переглянулись, и в их глазах затеплилась надежда. — Он не оставит монаха в живых, — это ясно как божий день, — прошептал Густав, — просто у Дита нет сил спорить с отцом. Все закивали, а на губах застыли зловещие улыбки. Дитер медленно поднимался на крепостную стену, туда, где они с Томми так любили гулять по вечерам. От горя и ярости он не мог дышать, — сердце сжало, словно железными тисками. Выйдя на смотровую площадку, Дитер мрачно посмотрел вниз, на темную воду рва, окружавшего замок. Вода казалась тяжелой и неподвижной, будто расплавленный свинец. Даже лучи солнца не проникали в эту таинственную глубину. — Здесь ты и найдешь свою могилу, проклятый святоша, — процедил сквозь зубы Дитер и ударил кулаком по грубо обтесанному камню с такой силой, что в кровь разбил пальцы. Резкая боль привела его в чувство и он, наконец-то, смог вздохнуть полной грудью. Главное, чтобы Томми выжил, с монахом они разберутся вечером. Дитер спустился во двор и зашагал к дому. Войдя в зал, он посмотрел на гостей, которые, сидя за столом, уныло ковырялись в своих тарелках. Хьюго, увидев сына, жестом подозвал его к себе. — Садись, поешь, сынок. Нам всем сейчас понадобится много сил. Дитер кивнул и присел рядом с отцом, но есть совсем не хотелось, хотя в желудке было пусто и холодно. Он залпом выпил кубок вина и откинулся на спинку кресла. Усталость и напряжение минувшей ночи сделали свое дело, — Дитер провалился в тяжелый, беспокойный сон. Ему приснился Томас. Мальчик лежал на пушистом белом облаке, на нем были легкие полупрозрачные одежды, словно сотканные из лунного света, роскошные черные локоны рассыпались по плечам, а взгляд огромных глаз был печальным и каким-то отрешенным. Дитер замер, любуясь этим неземным созданием, и боль потери скрутила все внутри него с такой силой, что он застонал. Томас приподнялся и посмотрел на него. Розовые влажные губы дрогнули и раскрылись в улыбке, такой ласковой и нежной, какая бывает только у ребенка. Дитер в отчаянии протянул к нему руки и умоляюще прошептал. -Томми, не покидай меня, вернись, я не смогу без тебя жить. Никто не сможет! Ты наша душа, наша любовь. Без тебя для всех нас опустеет земля и погаснет солнце. Иди ко мне, малыш, я так люблю тебя! Темные омуты прекрасных глаз юноши вдруг осветились и замерцали золотыми искорками, он грациозно соскользнул с облака и стремительно полетел навстречу раскрытым объятиям теплых, надежных рук. Дитер вздрогнул и проснулся от громкого счастливого крика леди Иден. — Томас пришёл в себя. Он жив! Это чудо! Все повыскакивали из-за стола и радостно загалдели, а лорд Хьюго, уронив голову на руки, зарыдал в голос, тяжело и надрывно, как могут плакать только сильные мужчины. — А можно его навестить? — спросил кто-то из гостей. — Сожалею, господа, но сейчас это никак невозможно. Ахмед дал Томасу снадобье, от которого он будет спать много часов. Мальчику нужен отдых и покой. — А как его раны? — спросила пожилая дама, — Этот противный монах сильно покалечил нашего ангела. — Раны опасные, особенно на спине, глубокие ожоги, сломаны два ребра. Мы думали, что мальчик не выживет, он уже перестал дышать. Это было ужасно! — ответила Иден, вытирая слезы. — Но вдруг он глубоко вздохнул, открыл глаза и улыбнулся. Можете представить? Ни стонов, ни жалоб, ни слез. Томми улыбался, несмотря на адскую боль, — она разрыдалась, закрыв лицо дрожащими руками. Женщины кинулись утешать ее, а мужчины подняли кубки за здоровье Томаса, восхищаясь его мужеством и стойкостью. И только Дитер неподвижно сидел, словно оглушенный, а по его щекам текли слезы радости, — Томас вернулся к ним. — Неисповедимы пути твои, Господи! Гости, успокоенные хорошими новостями, стали разъезжаться по домам. Замок опустел и затих. Лорд Хьюго отправил жену и Ахмеда отдохнуть, а сам остался у постели сына. Дитер зашел в комнату брата, с нежностью глядя на бледное, измученное личико, поправил непослушный локон, упавший на лоб, и тихо сказал отцу, что сменит его позже. Выйдя во двор, он подошел к вольеру, в котором был закрыт монах. Волк тихо зарычал и вздыбил холку. — Ты молодец, дружище, — ласково прошептал Дитер. — Нашел своего друга, спас его от смерти. Я всю жизнь буду тебе благодарен за это. А сейчас мне надо поговорить с этим мерзавцем, а ты сделай так, чтобы нас никто не услышал. Зверь бесшумно выскользнул во двор, и осмотрелся, потом лег, положив голову на передние лапы, будто давая знак, что все спокойно. Дитер склонился над клеткой, в которой, съёжившись, сидел монах, но тут же отшатнулся, зажимая нос пальцами. — Обосрался, что ли с перепуга, или это твой естественный аромат. Эй, убогий. Стефан поднял голову и злобно посмотрел на красавца — блондина. — Что со мной будет, — хрипло спросил он — Вы убьёте меня? — А сам-то ты как думаешь, после того, что натворил? — Но лорд Хьюго сказал… — Я не такой благородный, как мой отец, — Дитер грубо прервал монаха, — и мне плевать на законы, когда дело касается моей семьи. А для меня ты не святой отец, а грязный, подлый негодяй, чуть не убивший моего брата. И за это не будет тебе пощады. Но я дам тебе возможность исповедаться, облегчить, так сказать, свою душу. Говори, мразь, что ты делал с Томасом, помимо того, что чуть не забил его до смерти. И лучше тебе все рассказать, как на духу, иначе я вырву правду из твоей поганой глотки клещами. Стефан посмотрел на Дитер и увидел в его пылающих от гнева глазах свою смерть. Он понял, что терять ему уже нечего, и вся его ненависть вылилась мутным потоком страшных в своей фанатичной одержимости, словах. — Да, — завопил монах, брызгая слюной, — я хотел изнасиловать мальчишку, растоптать его гордость, увидеть в его глазах ужас, боль и стыд. Это была бы сладкая месть вам всем. Рано или поздно вы нашли бы свое сокровище с разодранной задницей, униженного и растерзанного, а, самое главное, мертвого. И всю вашу оставшуюся жизнь вы бы мучились от сознания того, что не смогли спасти его. Ха, ха! Прекрасный юноша, которого вы обожали, сдох в грязном, вонючем подвале, лишенный чести и вываленный в дерьме. Какой позор для благородного семейства! — И что же тебе помешало, ушлепок? — прошипел Дитер, едва сдерживая желание немедленно проткнуть мечом эту мерзкую жабу. — Хрен не встал? Но это твои проблемы. А меня интересуют все подробности с того момента, как ты заполз в спальню Томаса. И если попытаешься что-то скрыть, я отпилю твой вонючий отросток тупым ножом и запихну его тебе в глотку. Монах испуганно заморгал и, заикаясь, выложил всю отвратительную правду. По мере его повествования лицо Дитера бледнело от гнева и омерзения, а глаза наливались кровью Когда Стефан замолчал, Дитер вытер со лба холодный пот. — Ну, ты и ублюдок, — прохрипел он. — Что тебе сделал этот ребенок, чтобы так его ненавидеть? Как мы могли впустить в наш дом такого монстра?! Чего тебе не хватало? Или ты уже давно положил глаз на Томаса?! Монах вдруг дико захохотал. — А сам-то еще не успел покрыть его? Видел я, как ты смотрел на своего женоподобного братца, когда он танцевал на столе. Еще немного, и ты бы его там разложил. Стефан всхлипнул и прижался лбом к решетке вольера, — Прежде, чем осуждать кого-то, сначала загляни в свою душу. Дитер молчал, не в силах выдавить ни звука. Ему показалось, что он попал в сточную канаву, — такой постыдной была правда в словах монаха. Но через мгновение блондин опомнился, тряхнул головой и тихо сказал. — А знаешь, какая между нами разница? Ты ненавидишь. А я люблю. Он хотел еще что-то сказать, но услышал тихое рычание Волка. Это подходили рыцари во главе с Густавом. Дитер вышел к ним навстречу и приказал. — Тащите сюда эту мразь, да заткните ему пасть, чтобы не орал. Два рыцаря выволокли монаха из клети и потащили вслед за Дитером, который решительно шел к крепостной стене. Поднявшись наверх, они остановились и заставили монаха опуститься на колени. — Лорд Хьюго не хотел осквернять свой дом твоей грязной кровью, — холодно сказал Дитер, с ненавистью глядя на отца Стефана. — Он решил отпустить тебя. Я не могу ослушаться приказа отца. Монах дернулся и с надеждой посмотрел на рыцарей. — Но лорд не уточнил, как тебя отпустить. Может с почестями и наградой за твои подвиги, может пинком под зад. Даже не знаю, — продолжал Дитер, почесывая затылок. Рыцари засмеялись, они уже поняли, что задумал их друг, и потащили монаха к парапету. Тот замер от ужаса. — Что, страшно, вонючий мешок с дерьмом. Но, как там у вас говорят, — по деяниям вашим да воздастся вам. Дитер одним рывком поднял отца Стефана над головой и швырнул в бездну. Темные воды рва расступились и поглотили тело монаха, словно обещая вечно хранить свою тайну.