c o r t e x__c e r e b r i

Звонки в десять утра всегда не к добру. Все семейство знает, что Пайнс-младший сейчас на учебе. Диппер был готов к плохим новостям. На том конце провода чуть надтреснутый голос Мэйбл: - Дядя Стэнфорд сошел с ума. Напал на пациента прямо в общем коридоре и, господи, Дипп, он убил человека. Пайнс шумно вздохнул. Все психиатры рано или поздно съезжают с катушек. Так что, это было ожидаемо? Но на душе стало гадко и очень грустно. Диппер кашлянул, опасаясь, как бы его голос не просел, не дал слабину: - Какой диагноз у нашего старика? - Шизофрения. Тут столько полиции, Боже. - Ох. Ты как? - Ужасно, – молодой человек почти увидел эту маленькую горькую усмешку. Мэйбл старается быть сильной. - Я приеду. - Спасибо. *** Путь к Гравити Фолз был не близок. Маленький рейсовый автобус карабкался по серпантину. За три часа тряски по горной дороге ему не встретилось ни одной встречной машины. Только каменные кручи, присыпанные снегом, провалы рек и бесконечные столбики с ограничителями скорости. На остановке Диппер выбрался из минивэна покурить. Его знобило от холодного утреннего воздуха. Съеденный пару часов назад сникерс встал комом в горле. Вдоль дороги темнел лес. Тяжелый еловый запах кружил голову. Одну из пассажирок – высокую немку – безудержно тошнило. Настроение было дерьмовое. И сигареты закончились. - Черт. Пайнс смял пустую пачку кэмэл, бросил в урну и забрался обратно, в душное жерло автобуса, насквозь пропахшее чипсами и антифризом. *** У ворот психиатрической лечебницы имени Святого Маркуса автобус с визгом остановился. Диппера уже ждали. Осунувшаяся Мэйбл в своем синем свитере и широких штанах показалась молодому человеку почти подростком. Рядом с ней стоял понурый Зус в белой форме завхоза. Он крепко, по-медвежьи, обнял Диппера. - Чувак! - Рад тебя видеть, старик. Девушка коротко ему кивнула и шмыгнула носом. *** Мэйбл беседовала с офицером полиции у стойки регистратуры, Диппер в это время покупал в автомате кофе. Машина сожрала его доллар, долго страдала и лязгала и, наконец, выдала молодому человеку пластиковый стаканчик с деформированным от жара днищем. Кофе был дерьмовым. И растворимым. *** - Дядя Стэн? Близнецы замерли в дверях, вглядываясь в серый полумрак изолятора. Форд, всклокоченный, сидел, уткнувшись лицом в стену. Когда он повернулся, щурясь от света, – Мэйбл вскрикнула. Стэнфорд Пайнс съел собственные губы. Кровь капала с подбородка на мягкий пол. - Ребята, вы пришли! Мужчина широко улыбнулся, попытался встать навстречу посетителям. Смирительная рубашка сковывала его движения. - Я.. я позову кого-нибудь, – тихо прошелестела Мэйбл и выбежала прочь. - Дипп? – дядя Стэн выглядит постаревшим, кровавая улыбка уже исчезла с его лица. - Дипп, мы еще не проиграли, слышишь? Диппер склонился над мужчиной. - …нет, мы еще не проиграли, старик. Билл подобрался близко, да. Он сломал нас, да. Но он еще не понял,.. - Идиот. Мы в изоляторе твоей же психбольницы. Стэн сделал паузу, видно, выслушивая своего невидимого собеседника. - Я, черт подери, знаю, где нахожусь! - Ты оплошал. Билл вытащил твою болезнь наружу, и теперь ты просто очередной дурик с шизофренией. - А ты будто и не рад воссоединению близнецов. - Я был бы рад никогда больше не слышать твои мысли. Я устал быть тобой. Стэн глядит на Диппера и тихо шепчет: - Вытащи меня отсюда. Пока он не сломал меня до конца. Я не хотел убивать малыша-Гидеона. Не хотел. Появились двое санитаров. Они деликатно выдворили Пайнса-младшего из комнаты. К безумию близких сложно привыкнуть. НЕ ВЕРЬ НИКОМУ! *** Мэйбл стало совсем дурно, и она решила вернуться в отель. Диппер взял у нее визитку с адресом и отправился на поиски Зуса. - Я хочу заглянуть в его кабинет. Можно же? Завхоз неопределенно развел руками. Диппер и Мэйбл почти выросли в этой больнице. Как ему можно запретить? Санитар протянул молодому человеку связку ключей. Металлический блик резанул по глазам. - Тот, с зелененькой наклейкой. - Спасибо. Диппер поспешил на третий этаж. Отворив респектабельно-дубовую дверь, он шагнул в затхлый полумрак комнаты. Пахло пылью, забытыми грязными тарелками. Из-за задернутых штор пробивался бледный солнечный луч, он выхватывал пылинки, кружившиеся в воздухе. Диппер вздохнул, протянул руку и зажег настольную лампу с абажуром из цветного стекла. - Так-то. Да будет свет. Цепочка-выключатель металлически блеснула. Молодой человек постоял в задумчивости. Сел осторожно в кожаное кресло. Оглядел кабинет дяди Форда. А ведь почти ничего не изменилось. Экстравагантное чучело медведя у двери. Высоченные книжные шкафы, жмущиеся по стенам. Заношенная красная турецкая феска на подставке и под стеклом – на манер музейного экспоната. Чертова турецкая, заношенная до дыр, феска. Диппер сделал глубокий вдох. К горлу подступил склизкий ком грусти. К сумасшествию близких трудно привыкнуть. На столе Форда как всегда царит хаос. Возле разряженного ноутбука и очков в открытом футляре лежала толстая пачка документов, сверху нее – синяя кружка с разводами от чая. Молодой человек заглянул в верхний ящик стола. Белая папка личного дела одного из пациентов лечебницы. Толстенный еженедельник в кожаном переплете. На верхнем титуле папки значилось имя: Билл Сайфер. Ниже синел аккуратный штампик ФБР. Значит, это трогать нельзя. Взрослые дяди будут ругаться. Пайнс открыл дневник и, чувствуя неловкость, будто подслушивая чей-то разговор, проглядел первые страницы. Почерк у Форда всегда был дерьмовым. Но два слова в тексте было выведено прямо-таки каллиграфически. Да-да. Билл Сайфер. Имя какое-то знакомое, – мелькает в голове Пайнса мысль, и он просыпается.