Дай поспать, Кю-а.

Я всегда мечтал о нормальной семье. Возвращаться домой и не слышать упреков. Делиться с родителями всем, быть с ними лучшими друзьями. Доверять. Чувствовать поддержку. Я хотел, чтобы они уважали мои решения и мой выбор. А не гнали в юридический вуз и убирали ноты неизвестно куда, списывая это на излишнюю заботу. Я был счастлив, когда прошел прослушивание, не сказав дома, куда направляюсь. Просто пришел домой и положил на стол контракт, необходимый для подписи родителями. Эта подпись жизненно важна. Чтобы ее получить, я готов жертвовать всем. И мы идем на компромисс с отцом. Я поступаю в университет и заканчиваю его хорошо. Только при соблюдении этого условия заветные закорючки появляются в поле на белом листе. Только при соблюдении этого условия моя мечта живет. Я знаю, что будет трудно. Очень трудно. Так, что легко сломаться. Но иду вперед, потому что остановка означает самоубийство. Тренировки, изматывающие и усложняющиеся с каждым разом. Тонны критики, порой выходящей за рамки. Я слышал все начиная от придирок ко внешности и заканчивая словами о том, что вообще забыл в агентстве без голоса и таланта. Но все еще шел вперед. Потом была группа. Толпа тех, кто был вместе год. Целый год, за который они замкнулись в своем мирке и не хотели принимать чужака. И я снова был чужим. Никем. Оставалась только игра на камеру и ложь о том, как мы близки. А за кулисами начиналось то же самое. Сон на полу, подчинение хёнам, ругань и придирки. Я знал, что они - хорошие люди. Просто я действительно чужой. И во что бы то ни стало хотелось стать своим. Потому что я чувствовал отвратительную нечеловеческую зависть к тому, как они обращаются друг с другом. Первый шаг был самым сложным. Искренняя улыбка. Но я шагнул дальше и смог втолкнуть себя внутрь пузырька воздуха в мире компании-муравейника. В пузырек по имени "Супер Джуниор". В 2007 была авария, которая изменила все. Одногруппники каждый день на протяжении месяцев восстановления. Признания в том, что больше всего на свете они боялись, что я вот так просто умру. Что они не успели привыкнуть ко мне. Что не успели включить в семью. А я умру. Нет, нельзя. Отец, заставивший врачей спасти голос. Отец, который всю жизнь ненавидел именно то, что я пою. Он плакал, на коленях умоляя не делать трахеотомию! И, наверное, очнувшись, я понял, каким идиотом был все это время, думая только о собственном благополучии. А потом был Сонмин. Я не знаю, в какой момент "мы" стали "нами", переросли из обычного "я" и "ты". Несколько лет, отсутствие связей с внешним миром, график и четкий план жизни, расписанный надолго вперед. Таков контракт, и его нельзя нарушать, если не хочешь вылететь из агентства и вернуться к прежней жизни. Здесь нет тех, кто хочет лишиться будущего, поэтому мы терпим. Теперь все иначе. Мы не просто так говорим, что являемся семьей. Синхронность движений, общие шутки - это не рождается из ниоткуда. Мы чувствуем друг друга так, будто являемся частями единого организма. Одна ванная, один туалет. 24/7 ты не бываешь один. Чистишь зубы, и кто-то моется за спиной. Справляешь нужду, и кто-то стирает вещи. Дрочишь в душе, и кто-то идет за водой. Очень быстро это перестает смущать. Толпа половозрелых мужиков, которые совсем недавно были подростками с бушующими гормонами. Кто-то бегает в женские общежития, кто-то не может себе этого позволить. Неужели кто-то думает, что мы - невинные ангелочки? Неизвестно, когда и с кого это началось. Нас не воротило от фансервиса на сцене. И этот фансервис очень быстро вышел за рамки выступлений. Это - естественный отбор, где выживает сильнейший, а мы хотели быть сильными. Или, по крайней мере, казаться таковыми. Наверное, первыми были сдавшиеся ЫнХе, отчаянно краснеющие и упоенно целующиеся в душе, пока мы чистили зубы. Они оставались лучшими друзьями, даже когда рука одного была в штанах другого. Потому что лучшие друзья помогают друг другу. Потом сдались тихие Йевуки. С шепотом под одним на двоих одеялом и сдавленными всхлипами. А потом в неизвестность покатились мы. И я совершенно не представляю, когда это стало больше, чем дружеским сексом. Больше чем дежурными улыбками. Больше чем тупой ни к чему не обязывающей взаимопомощью. Когда нас стали волновать чувства. Когда мы вообще стали о чем-то таком задумываться. Вечером по умолчанию ложиться в одну кровать. Утром просыпаться от теплого дыхания прямо в ухо и чувствовать щекой грубоватую отросшую щетину. Засыпать на чужой груди. Стирать чужие майки. Дуть на чай, чтобы остыл. Я не понимаю, когда это стало таким необходимым. Мы никогда не говорили слова "любовь". Вообще никогда об этом не говорили. Большинство понимало, что, были бы мы свободны, разбежались бы по девушкам. Среди нас нет геев. Это что-то вроде "производственной необходимости", иначе мы помрем от спермотоксикоза. Или, как минимум, сойдем с ума. Но я просыпаюсь в очередной раз, перелезаю через теплое спящее тело и иду умываться. И вдруг замираю посреди коридора от осознания того, что хочу делать это всегда. Всегда прижиматься к стенке, потому что на кровати слишком мало места для двоих. Всегда путать тапочки, но сразу менять их, потому что твои мягче, а мои не того размера. Всегда заваривать чай, который я терпеть не могу, но ты готов пить, пока не лопнешь. Я стою и не могу пошевелиться. Хотя внутри что-то обрывается и многотонным камнем ухает вниз, сшибая все на своем пути. Мне страшно так, как давно не было. От неизвестности. И от того, что, как бы я ни отрицал, это уже вышло за рамки "необходимости". И в один миг мне становится плевать. На всё. Словно строка новостей, в голове прокручивается мысль об утреннем душе, о заканчивающейся зубной пасте, о том, что кофе пора бы сварить... Я иду в нашу комнату и начинаю трясти тебя так, будто от этого зависит судьба всего мира. - Хён, проснись! пожалуйста, проснись! ну давай же, открой глаза, Мин! - ты заворачиваешься в одеяло еще плотнее, пытаешься отодвинуться к стене, недовольно бурчишь что-то под нос, но упорно не желаешь меня слушать. А я трясусь и никак не могу понять, как ты можешь дрыхнуть в такой момент?! - Что случилось? - это глухое бормотание где-то под подушкой сводит меня с ума. - Я тебя люблю, - как странно легко дается правда. Кокон пару раз кивает и продолжает лежать. Это невозможно. Ты невозможен. Я злюсь, почти скидывая тебя на пол в попытке убрать разделяющую нас материю. Сажусь на твой живот, по-детски тыкая пальцем в складку между бровями. - Понимаешь? Не переставая хмуриться, ты в миг укладываешь меня рядом и подбираешь под себя, не давая возможности пошевелиться. - Дай поспать, Кю-а. И прекрати озвучивать мои мысли. *** Кто-то скажет, что мы сломали себе жизнь. Кто-то, что решили жить так, как проще. Пусть все это глупо, сумбурно и достаточно внезапно. Без романтики и прогулок под луной. Я не знаю, в какой момент "мы" стали "нами", переросли из обычного "я" и "ты". Но я, вероятно, счастлив, что все сложилось именно так и никак иначе.