Часть 1
25 декабря 2016 г., 21:37
Жизнь
Моя жизнь — это позор. Я даже не знаю, как должен человек жить.
Это именно то, о чем Дазай постоянно думал. Его жизнь была позором. Просто напросто беспорядком грехов, тьмы и крови, которые заполняли то, что он называл жизнью. С того момента, как родился, он должен был знать, что его жизнь не будет такой, какой он ее представлял. Еще будучи ребенком, он научился убивать, ломать людей, избегать чувства. Он вступил в Мафию, чтобы попытаться почувствовать хоть что-то, попытаться перестать чувствовать себя таким пустым. Он хотел проверить, являлся ли он до сих пор человеком. Когда он вырастет, полагал он, то сможет изменить это. Изменить то, чем он стал. Он пытался давать шанс эмоциям, людям и жизни. Именно тогда он встретил Одасаку и Анго. Он встретил жизнь и дружбу. Он обнаружил, что это такое, быть другом, что значит быть лояльным к кому-то, что значит доверить кому-то свою жизнь. Друг — это тот, ради кого ты можешь сделать что угодно. Кого ты уважаешь и кому доверяешь все, что у тебя есть. Он сделает все для того, чтобы называть друзьями тех, кто показал кусочек их мира ему. Затем один из них, Анго, предал Мафию. Предал их верность, их дружбу. Дазай больше не считал его другом. Несколько недель спустя умер Одасаку. Он умер на его руках. Дазай знал его, он был хорошим человеком. Невиновным человеком. Он не заслужил смерти. Не заслужил. Так почему же он умер? Вот о чем спрашивал Дазай у себя в голове множество раз. Почему хорошие люди умирают? Как Ода, они не заслужили этого. Он нашел ответ в своей первой попытке самоубийства. Потому что жизнь несправедлива ни к кому. Потому что мир не хорош ни для кого. Дазай прокручивал раз за разом это в голове, пока топил себя в реке.Тьма и Разрушение
Я был во тьме; порой я совершал неосторожные ошибки, что принесли мне болезненные раны. Дазай потерял счет тому, сколько раз встретился с тьмой и разрушением. На самом деле для него это было нормально. Тени всегда там. В его душе, следуя за ним в каждом углу, на каждом полу, по которому он однажды прошел. Прикосновения к людям, что он любил, уничтожали их, отталкивали. Разрушение любит его. Этот тип любви, как он думал, у него был. И он любил в ответ. Не имело значения как много времени пройдет, эти «друзья» всегда были там для него. Спустя какое-то время он понял, что тьма, вероятно, ревнует его, поскольку каждый раз, когда он встречал кого-то, его тьма разрывала и уничтожала все. Все в конце концов встречалось с разрушением, все в конечном итоге исчезало.Свет
Бог, спасение, любовь, свет. Но для Бога есть антоним Демон, для спасения есть гибель, для любви ненависть, для света тьма, так как это добро и зло.
Он никогда не думал, что вляпается в любовь к рыжеволосому с таким хорошим вкусом в вине, носящему непонятные шляпы, крошечному и злому. Он никогда не думал, что влюбится в него. Дазай помнит их дни вместе. Он помнит, каким идиотом был, влюбившись. Он помнит, как Чуя заставил почувствовать себя человеком. Он искал свет все это время, не осознавая, что его свет был прямо перед ним. Шатен знал еще в первую их встречу, когда он увидел Чую в детстве, что что-то было не так с ним. Может быть, дело было в том, как он улыбнулся, или в том, как говорил, возможно, как горели его глаза. Когда им необходимо было стать партнерами с Чуей, создать Двойной Черный, он только убедился. Он уже знал, что значит быть другом. Он не чувствовал этого к Чуе. Это было большим. Когда он видел Чую, его сердце буквально скакало, он чувствовал, как что-то сжималось в животе. Он спрашивал себя, чем это может быть, и он пришел только к одному выводу. Любовь. Я влюблен в него. Впервые он был в отчаянии. Он никогда прежде не чувствовал влюбленность, это пугало его. Тогда он понял, что Чуя никогда не смог бы полюбить его в ответ. Его друг, тьма, вновь встретила его. Чуя видел его насквозь. Он видел монстра за этой улыбкой. – Лжец, – произнес рыжеволосый, смотря на эту фальшивую улыбку Дазая, что он носил. – Ты монстр. Я вижу тьму в твоих глазах. Суицидник широко раскрыл глаза. Никто не мог заглянуть за его маску, кроме него. Это заставило его удивиться. В этот раз он улыбается ему по-настоящему. «Все мы здесь монстры, Чуя» Рядом с Чуей он мог что-то чувствовать. Ему нравилось это, потому что он никогда действительно не чувствовал эмоции прежде. Ему нравилось это, потому что только эта маленькая вешалка для шляп заставляет его почувствовать себя живым. Он помнит их первый поцелуй. Это случилось действительно неожиданным образом. Они вместе возвращались с миссии, когда рыжеволосый вдруг спросил, что значит быть влюбленным. Шатен явно в недоумении. На самом деле он не думал об этом уже давно. – Быть влюбленным значит получать боль от того, кого ты больше всего любишь, Чуя. Побледнев, он на мгновение остановился, смотря на Дазая. Суицидник тоже остановился, заметив, что глаза Накахары блестят от слез. – Ты влюблен, Чуя? – спросил шатен, приближаясь к лицу Чуи и мягко погладив того по щеке. – Мне так кажется. – Прошептал он. – Ты бы не причинил мне боль, не причинил бы, Дазай? Дазай медленно коснулся его губ. Его губы были нежными и сладкими. Чуя прильнул к нему ближе. Суицидник не мог удовлетвориться этим, он обнял одной рукой Чую за талию, другой лаская его мягкие волосы, продолжая целовать. Маленькие, бесцветные слезы катились по красным щекам Накахары, орошая его фарфоровую кожу. Дазай не ответил ему. Когда Дазай покинул Мафию, он оставил на сердце Чуи шрам. Шрам, который, вероятно, не заживет, который будет заставлять Чую страдать и кричать от боли. Чуя его свет, он же принадлежал тьме. Слишком много света, он мог бы ослепнуть. Чуя был единственным человеком, которого Дазай когда-либо любил. Как и всегда, ему необходимо было сбежать от него. Мне так жаль, Чуя. Я не хотел причинить тебе боль, я не хотел влюбляться в тебя.Пустота
Теперь у меня нет ни счастья, ни несчастья.
Ничто не делает Дазая счастливым. Он давно потерял свои эмоции. Он учился как любить, как умирать, как страдать, как быть живым. И он потерял, потерял и потерял это множество раз. Теперь он просто призрак. Совсем ничего не чувствует. Просто потерянная душа, навсегда бродящая во тьме, с одинокой дырой, что однажды наполнял свет. Еще один грех, другой человек приходит в его жизнь, еще один человек вылетает из этого беспорядка. Он устал. Устал жить, делая вид, что счастлив, сохраняя маску, которой научился пользоваться. Я даже не знаю, кто я. Я все еще человек? Воздух был холодным. Полночь, он на крыше небоскреба. Если я прыгну, будет ли хоть кто-то скучать по мне? Эта мысль засияла в его разуме, но затем он вспомнил, что никто не будет скучать по такому как он. Он вздохнул и мягко прикрыл глаза, чувствуя ласкающий его лицо ветер. Суицидник обернулся к городу. Один шаг, и я буду мертв. Шатен кусал губы. Жизнь — сама по себе источник греха. Его тело расслабляется, он готов к прыжку. Прощай, мой маленький злой шляпный магазин. Пожалуйста, помни меня. Он позволил гравитации взять контроль над своим телом и склонился к краю. Его разум никогда не был настолько чистым, настолько ясным. Это было похоже на полет. Полет в страну без страдания, без людей, без смерти. Полет в прекрасную страну, где есть только счастье, где он не был таким запутанным, таким потерянным.Счастье
Все проходит.
Дазай ждал того момента, когда его тело ударится о землю, но неожиданно его тело просто перестало падать. Что?.. Его глаза мгновенно открылись в непонимании происходящего. Он посмотрел вниз, город был под ним, а он... плавал? – Не будь таким суицидальным придурком, Дазай! Я не могу спасать тебя каждый долбаный раз! – кричал злющий Накахара, стоя на вершине небоскреба. Чуя контролировал гравитацию, так что Дазай не мог упасть. Шатен искренне ему улыбается, слезы катятся из его глаз. Его тело начинает подниматься к краю небоскреба вновь. Низкорослый помог ему аккуратно встать на землю. И вместо того, чтобы снова встать на ноги, Дазай схватил крепко Чую и повалил его на пол. – Отвали от меня! – кричал Чуя, пытаясь оттолкнуть от себя Дазая. – Почему ты всегда мешаешь? – мягко прошептал Дазай, пытаясь не развалиться на части. – Идиот. Я не хочу соскребать твой труп, знаешь... – Чуя покраснел, Дазай же улыбнулся, обнимая руками Чую за шею. Но Чуя не может обмануть Осаму, он знает это. Шатен гладит его щеки, всматриваясь в глубину его глаз. – Прекрати так сильно заботиться обо мне, – произнес он. Чуя приближается к нему и соприкасается с ним лбами. Он улыбнулся. Чуя знал, что это было частью его маскировки. Скрыть свои слезы, беспокойство, боль за улыбкой. Он дал ему пощечину, заставляя суицидника задрожать. Тогда он просто пылко поцеловал его губы. – Д-дазай, не пугай меня так. Я думал, что умру. – Шептал он. Прошло так много времени, что они не были в таком положении. Так близко эмоционально и физически. – Ты не должен бояться. Не должен волноваться. Ты должен был жить без меня. Я причиняю тебе много боли и даже не пытаюсь отрицать это, мы оба понимаем, что это правда. – Он прячется в сгибе шеи Чуи, мягко целуя. – Ты не знаешь, что произойдет. Мы не знаем о будущем. – Он касается губ Осаму своими собственными. – Я хочу попытаться. Даже если мне будет больно, даже если не сработает, я хочу попытаться. – Мы пробовали уже. Не сработало. Я не хочу снова причинять тебе боль... – Значит, мы должны больше стараться! – Чуя повышает тон, слезы покатились из его голубых глаз. – Ты не один! Я здесь, с тобой. Всегда. Я сделаю тебя счастливым, меня для тебя достаточно. Сделаю все, чтобы ты был счастлив. Я буду любить тебя, пока ты не любишь себя... – Чуя... Дазай плакал, как маленький ребенок. Это было все, что ему нужно было услышать, что его свет был здесь, что он был бы рад, что он выжил, что сделал это. Ему нужно было поверить. Они целовались вперемешку со слезами и улыбками.Все проходит. Это единственное, как мне кажется, что похоже на правду в обществе людей, где я до сих пор живу.
