Carrion

— Ты болен, Юнбум. Ты прав. Но ты же в этом и виноват. Как долго я мог скрывать всё это? Все те чувства, или как ещё это назвать. Хотя, если одержимость можно назвать именно таким чувством… Я ведь не желал тебе ни зла, ни боли. Я только хотел счастья. Для тебя. И если ты находишь счастье в причинении мне боли, то я не возражаю. Каждый день ты меняешься. Да, я почти привык, знаю как себя вести и в какое время. Я тебя выучил. Но иногда мне сложно понять тебя. Утром ты ласково потрепал меня по голове и разрешил поспать подольше, а вечером затачиваешь скальп, чтобы снова вскрыть мои едва затянувшиеся шрамы или нарисовать новые. Но тебе ведь это нравится? Значит, я не имею права возражать. Мне нравится заниматься любовью с тобой. Правда, у многих людей фраза «заниматься любовью» вызывает в голове картины красивого и нежного секса, где партнёры получают удовольствие в равной степени. У нас не так. Физическое удовлетворение получаешь только ты. А мне достаётся духовное, я просто рад, что тебе хорошо. И пару новых порезов и синяков в придачу. Иногда я почти не могу двигать руками и ходить, ведь тебе нравится приковывать меня наручниками к столу или полу. Я не возражаю, что ты. Мне это нравится. — Любой другой человек сбежал бы от меня как можно быстрее и дальше, но ты, видимо, совсем больной, раз не пытаешься уйти. Ты что, действительно так любишь меня? Люблю? Может, ты просто доза для меня. Мне просто нужно, чтобы ты был в моих венах. Но ты вскрываешь их и уходишь, давая мне время зализать раны. Затем я снова сажаю тебя туда, а ты опять уходишь. Мне доставляет удовольствие этот процесс, и я ничего не делаю для того, чтобы прекратить это. — Я же поступаю с тобой, как с последней шлюхой, а ты улыбаешься, глядя мне в глаза? Как же ты жалок. Я люблю, когда ты унижаешь меня. Заставляешь носить юбки, платья, чтобы видеть мои худые ноги, покрытые желтеющими синяками и глубокими порезами. Видишь тот огромный кривой шрам? Ах, я навсегда запомню историю его появления. Ведь трудно забыть такое, особенно когда он часто причиняет мне боль. Ты сам зашивал мне эту рану, когда слегка перестарался с глубиной пореза. Мне ведь нельзя обращаться в больницу. После того случая ты не раз угрожал мне, что зашьёшь мой говорливый рот, если я буду использовать его не по назначению. Мы ведь оба понимаем, что за назначение? Я долго учился доставлять тебе удовольствие таким способом, это ты особенно любишь. Ты готов поощрять меня за это, но мне не нужно поощрение. Мне бы только знать, что тебе хорошо, и следующую ночь я, возможно, проведу в покое. А может, я специально буду плохо стараться, чтобы провести ещё одну ночь, наполненную болью?