Такое себе занятие

Мой любимый Tian/Yelqo. Аиееее. Немного новогоднего ангста в студию. Я не знаю, как выглядит Елка на самом деле, так что додумываю все сам. В каждой главе буду извинятся за ООС. POV Yelqo Новогодняя ночь приближалась. Я не отмечал эту дату как что-то особенное, однако старые привычки, въевшиеся в глубинную память, давали о себе знать. Все вокруг готовились к празднику, наслаждаясь процессом: разбавляли серые квартиры гирляндами, мишурой и шарами; наряжали елки, осыпая их искусственным снегом; готовили оливье, или, в случае Ича и Юфилза - печенье. Никогда бы не подумал, что они станут готовить его, да и считаю, что это был лишь предлог, чтобы побыть вместе. Кэлани с Аки приходили и помогли нам украсить квартиру. Твои глаза горели радостным огнем, как у ребенка, все еще верившего в волшебство этой ночи, ты действительно чувствовал приближающееся веселье, словно эти блестящие шарики дарили тебе надежду на что-то хорошее в следующем году. Всем дарили. Мне - нет. Ты много пил в эти дни. Почти всегда был пьяным. Мало разговаривал и много спал. Я ничего не мог тебе сказать на это. В смысле мог, но я не люблю делать бессмысленные вещи. Разве что-то изменится, если я скажу тебе: "Хватит пить! Так много алкоголя вредно, да и выглядишь ты отвратительно, когда приползаешь пьяный домой"? Очевидные вещи, ты и так их знаешь, но раз ты все равно возвращаешься бухим в стельку - значит тебе плевать. На свое тело, на свое здоровье, на свой статус. И на меня. Сегодня ты опять ушел, оставил меня одного. Скоро новый год, тот праздник, которого все ждут. Но этот день ничем не будет отличаться от всей этой недели. Разве что твоя отмазка перед самим собой будет более убедительна. Я сидел и смотрел на полную луну, не прикрытую облаками, но все равно заглушенную светом фонарей и звезд. Я вновь был сонным, но спать не мог - я снова дожидался тебя. Вспоминал твое состояние изо дня в день. Все хуже и хуже. Один раз ты не смог сам дойти до квартиры. Тебя приволок твой друг, которого ты называешь Криксусом, отнес в постель и сказал мне, чтобы я дал тебе таблетку утром. Как будто я не знаю, что тебе нужно. Я тогда подумал, что ты попробуешь наркоту, если тебе предложат. Или уже пробовал. От тебя пахло крепким алкоголем. Не знаю, каким именно, я не разбираюсь в нем. Ты лежал в неестественной позе, полностью не управляя своим телом, что-то бормоча. Я проводил твоего друга и, лишь закрыв дверь, ринулся к тебе. - Ты как? - шепотом задал вопрос я. Ты долго молчал. На самом деле, я уже терял надежду на ответ, но ты все же произнес короткое: - Прости. - Передо мной извиняться не надо, - я тяжело вздохнул, ведь мне совсем не хочется объяснять тебе такие элементарные вещи. К счастью, это и не понадобилось - ты быстро заснул. Я осторожно уложил тебя так, чтобы твои части тела не затекли до утра, и взял твои руки в свои. Мимолетное желание, даже необходимость - тогда мне пришло в голову именно это слово. Это давало мне ощущение присутствия кого-то рядом. Сейчас мне действительно грустно, а ты обещал поддерживать меня. Когда-то. Скорее всего, тоже пьяным. И скорее всего ты этого не помнишь. Я провел большим пальцем по твоей ладони, согревая - ты наверняка долго находился на улице, судя по твоим замерзшим рукам. На них есть несколько мозолей, а кончики пальцев твердые, словно ты играешь на гитаре - надо спросить тебя, из-за чего. Ногти аккуратно пострижены, заусеницы не обкусанны, нет следов непонятно откуда берущихся чернил - полная противоположность моих. В добавок, твои ладони довольно широкие - у меня же руки худые и тонкие. Я перевел взгляд на твое любимое розовое поло, затем на шею, потом, медленно, на губы. Они не обветренны, не шелушатся, а еще невероятно мягкие. Я пробовал их на вкус, я проводил по ним языком, я специально запомнил эти ощущения. И не только из-за того, что они прекрасны. Ведь где-то в глубине души я знал, что это может и не повториться. Никогда. Я лег рядом с тобой, правда на полу, ведь твоя кровать не вместила бы нас обоих, с сожалением отпустил твои уже теплые руки и долго смотрел в потолок, по которому бегали пятна света. В голове играла песня "eels - I need some sleep", усталость давала о себе знать, да и я успокоился после твоего прихода. Я решил, что лучше будет уйти, ведь этой ночью ты явно проспишь не так и много. И снова засыпал с твоим именем в голове. И сейчас все повторяется - тебя нет дома, я сижу один и пересматриваю наш совместный стрим, иногда делая глубокие глотки из стоящей на столе чашки с черным кофе. Он немного обжигал язык, даря ощущение тепла и осознание того, что мое тело все еще что-то чувствует. Глянул на часы - 01:42 - наступило 31 декабря, следующая ночь будет относиться уже не к этому году. Мой рассудок по-немногу затуманивается, глаза невольно закрываются, а я уже в полудреме улыбаюсь, представляя тебя рядом с собой. Когда я проснулся, тебя не было дома. Я не знаю, уже или до сих пор. На улице смеются люди, я вспоминаю, что сегодня праздник, и вполне очевидно, что сегодня ты дома не появишься. Мне хочется увидеть тебя, но я не пойду тебя искать. Черт, я сказал не пойду. Нет, я могу сдерживать себя. Я схватил телефон и позвонил тебе - ожидаемые долгие гудки и предложение оставить голосовое сообщение. Я не оставлю, все равно их никто не слушает. Звоню еще несколько раз - ничего не изменилось. Я вышел из своей комнаты и набираю тебя снова, чтобы удостовериться, что ты вообще взял телефон. Ты взял его, просто не поднимал трубку. Я запустил стрим, чтобы хоть как-то отвлечься. Играю в DBD, за выжившего, за Дуайта - плевать, что все привыкли видеть Клодетт. Зрители ожидаемо удивились, начали задавать вопросы, но на них я отвечал: - Потому что могу. Играл я долго, менял персонажей, затем вообще включил другую игру, в конце концов просто открыл браузер и закрыл глаза ладонью, наплевав на прямой эфир. Как будто это поможет мне остановить мысли, уже разъевшие мой мозг и приступившие к остальным жизненно важным органам. Я позвонил еще несколько раз - ты не брал. Уже почти 8 часов, смотрящих мой стрим все меньше, я понял, что его пора выключать. Хотелось ударить кулаком о стену, о стол, о дверь - не важно. Вообще хотелось разнести всю квартиру к чертям собачьим. Столько злости на тебя, столько ненависти, которая как будто только сейчас начала проявляться, а до этого только копила энергию. И сейчас этой энергии много и мало одновременно - она просто не может пойти на что-то полезное, ее хватит лишь на крик или несколько резких движений, но в то же время ее уже сложно держать внутри, она как будто прожигает себе путь наружу через кости, органы и кожу, она рвется из меня. Но я просто пялюсь в потолок. Надоедливо мигают лампочки гирлянды, которую твоя сестра все-таки повесила в мою комнату. Яркий свет бьет даже в закрытые глаза, которые из-за этого болят еще больше, чем обычно, но встать и выдернуть из розетки его источник нет сил. Стены и потолок невыносимо давят на психику, я последний раз звоню тебе и, прослушав ожидаемые гудки, выбежал в коридор, чтобы взять куртку, наскоро одел ботинки и вышел из квартиры. - Зимняя прохлада успокоила меня, и даже немного приободрила. Я уже почти час бегаю по твоим друзьям, удивляясь, что вообще помню, где они живут. Акима лишь покачала головой и сказала, что ты заходил к ним только вчера вечером. Юфилз, удивленно подняв бровь, сказал, что он был у них днем и ушел, не сказав куда. Наконец, постучавшись в дверь, которая была моей последней надеждой напасть на его след, я увидел перед собой Криксуса. Он сказал, что ты вроде ушел пару часов назад, но куда - он не знал. Он дал мне твою куртку, сказав, что ты забыл ее. На вопрос о том, в каком ты был состоянии, когда уходил, он произнес лишь несколько слов: - Он вообще не пил и выглядел растерянным. Что-то случилось, верно? - Твой телефон я нашел в куртке. Беззвучный режим. Черт, зачем он тебе вообще нужен, если до тебя не дозвониться? Я уже шел домой. В полицию звонить не хотелось, ведь ты был где-то рядом, но как будто избегал меня, будто прятался. Пошел снег. Электронные часы на моей руке несколько раз пикнули - одиннадцать часов. Из окон многоэтажек доносились громкие возгласы и смех, иногда даже детский. Я прислушивался к нему, пытался абстрагироваться от всей сложившейся ситуации, хотел выкинуть твой образ из головы. Снежинки склеивались в воздухе и большими хлопьям оседали в моих волосах - я не надел шапку. Под ногами хрустело, а я шел медленно, чтобы наконец восстановить дыхание. Через несколько минут я забрел в парк. Мы были в нем когда-то давно, ранней осенью. Тогда начался дождь, и ты побежал под какую-то крышу над детской песочницей. Я ухмыльнулся, ведь не боялся намокнуть, а ты, заметив это, развернулся и потащил меня за собой за руку, говоря что-то про выпендреж. Я не знаю, помнишь ли ты вообще об этом, как и о многом другом. В последнее время я уже во всем сомневаюсь. Я поднял голову и посмотрел на темное, затянутое облаками небо. Той луны, которой я еще недавно любовался, уже нет. Только яркие фонари и падающий снег. Вдруг, едва опустив взгляд, я увидел одинокую фигуру, сидящую на лавке. Я сощурился, пытаясь разглядеть человека, который почти не двигался - сидел согнувшись, локтями опираясь на ноги, рассматривал снег у себя под ногами и был в джинсах и спортивной кофте. Это был ты. Я рванул с места, едва не поскользнувшись на мокром снегу, окликнул тебя. Ты обернулся, и я смог рассмотреть твое лицо, блестящее из-за снега, таявшего на нем. Испуганное выражение на нем делало тебя похожим на собаку, которую бросили хозяева. Но тебя же никто не бросал. Я подбежал к тебе, одел куртку, бормоча что-то о том, что ты совсем замерз, стер с лица мокрые дорожки и обнял тебя, пытаясь согреть. Хотелось кричать на тебя, но я лишь стиснул зубы и, с трудом оторвавшись от тебя, процедил: - Почему ты не пришел? Я смотрел прямо в твои глаза, ты с трудом выдерживал мой взгляд. - Я... Хотел дать тебе отдохнуть от меня. Удар. Поцелуй. Все резко, сумбурно, так внезапно, так больно, нам обоим. Я впиваюсь в твои губы, жадно, почти кусаясь, ты лихорадочно отвечаешь, ощущая мои пальцы в твоих волосах. Твои губы все такие же сладкие, какими я их помнил, я не чувствую на них горечи. А значит ты действительно не пил. - Черт, - оторвавшись, наконец, от тебя, я спрятал лицо в ладонях, скорее пытаясь остановить нахлынувшие слезы, чем спрятать красноту. - Никогда, слышишь, никогда так не делай. Делай что угодно, только приходи домой. Секундное молчание. - Я же... - слово "люблю" застряло где-то в горле. - волнуюсь за тебя. Я стоял и смотрел на пол, чувствуя это противное пощипывание в глазах. Ты притянул меня к себе, крепко прижал и шептал что-то извиняющееся. Я не отвечал, просто вдыхал твой запах, наконец-то твой, без алкоголя, только ты, настоящий... Эмоций почти не осталось, только какое-то разбавленное отчаяньем счастье, а еще внезапно появившийся страх потерять тебя. Я знаю, что ты обещал быть рядом, но словам ли надо верить, но людям ли... - Спасибо, - ты знал, о чем я. Благодарить за то, что я важен тебе? За то, что ты прислушался к моим советам, ничем не отличающихся от тех, которые давали тебе родители, хоть до этого игнорировал их? За то, что ты сделал лучше для себя? Странное решение, если честно. Но ты должен знать, что я ценю это. Действительно ценю. Когда-нибудь ты поймешь, что я делаю это только для тебя. Но пока я говорю "спасибо", ведь я знаю, от чего тебе пришлось отказаться ради моих немых просьб. Часы показали 00:00. Мы молча брели по заснеженным дорожкам, вжимаясь в друг друга, вытягивая оставшиеся частички тепла из своих тел. Облака не расходились, снег не прекращался, но что-то определенно посекундно менялось, не давая нам сосредоточиться на погоде. Менялось наше отношение друг к другу. А еще старый год сменялся новым. Ты помнишь эту ночь? Я помню.