Что не сделаешь для семьи...

      Дин уже не знает, что чувствовать. Нет сил на сожаление и боль. Осталась лишь морозная грусть. Тот Сэм. Его брат. Такой живой, взволнованный и постоянно ненавязчиво болтающий о всякой ерунде. Где же он? Куда подевалась та улыбка, виноватый или же сочувствующий взгляд? Холод. Похож на куклу с пустыми стеклянными глазами. Ясными, ничего не чувствующими, эгоистичными. Как будто один из малоизвестных божков его слепил из старых добрых плоти и крови. Зачем? Хотел продолжить свою забаву наблюдения? Пожалел Дина? Только то, что получилось — сухое подобие.       Впрочем, это и творилось в голове у Винчестера старшего до появления Кроули. Теперь же его нахлестывает волна негодования. Как? Работать на демона? Вся эта тема с возвращением Сэма и «душой, не входящей в комплект», если Король Ада не блефовал, — чистое издевательство. Хотя, чего можно было ожидать от демона?..       Очередной номер в мотеле, лёгкий вечерний свет. Тишина. Знаете, такая тянущая за душу. Для тех, у кого оная есть, конечно. Когда-то они смотрели матч вместе, тихо, с пивом в руках и запасом в холодильнике. Разговаривали по душам, волновались друг за друга. Были чертовски уязвимыми, но такими родными. Неужели теперь это кончено?       Ведь доверять словам обманщика со многовековым стажем, мягко говоря, глупо. Нет простой надежды. А вот год назад... Был шанс закончить все это сумасшествие, спасти мир от Апокалипсиса и очистить совесть исправлением. Да, было нелегко, Дин знал, на что идёт, но мужчина верил, что это все исправит. Какими же самоуверенными могут быть люди... Апокалипсис затмил собой всё, как какая-то ревнивая брюнетка. В мире же осталось ещё столько нечисти, столько дерьма, что одной паре охотников и не справиться. Дин сам виноват. Иногда мужчине кажется, что он виноват во всём...       Сэм снова сидит с ноутбуком за столиком и смотрит чёртовыми робо-глазками в экран. Не спит ночами, и нормально ему. Дин задумчиво лежит на как всегда застеленной кровати, пытаясь заснуть. В былые времена он бы пошутил на счёт ночных посиделок на сайтах для взрослых и «ай-ай-ай, плохой мальчик», но сейчас он не может и слова сказать. Ведь ответ ранит. Ранит своею пустотою.       — Не можешь заснуть?       Голос спокойный. Криво усмехнувшись, Дин выдыхает жалкое подобие сарказма:   — А ты?       В ответ ничего нового. Снова переводит взгляд на светящееся окно браузера. Дин медленно встаёт, едва пошатываясь. Освежающая вода в кране, стакан, опустошённый до дна. Опустошённый, как Сэм. Услышав горькую усмешку брата, Винчестер-младший вопросительно ведёт бровью. Когда мужчина подходит ближе к столу, Сэм поднимается со стула. Интерес Дина увеличивается. Ближе. Странно.       Пару долгих минут Дин смотрит на мужчину, нахмурившись по-особенному страдальчески. Рассматривает каждую деталь. А потом вновь доходит до острых глаз. Отшатывается. Открывает холодильник, достаёт виски. Теперь хочется боли. Небрежно открывает темноватый напиток и на ходу делает пару обжигающе-успокаивающих глотков из горла. Сэм, смотревший на это зрелище почти офигевши, недоуменно усмехается:   — Дин, тебе плохо?   — Мне пиздец как плохо. А ты ничего не чувствуешь, — ну всё, началось… — Ах да, ты же не мог понять, что я чувствовал весь этот год. Ты пуст и тебе не больно от этого. Сейчас мне ещё хуже, — отпив ещё граммов сорок, Дин на удивление тихо и хрипло добавляет, — Знаешь, как я скучал? Прости, но тебе же все равно…       Мужчина впивается в серьезные губы, деля с ними терпкое послевкусие алкоголя. Сэм не успевает даже отпрянуть, брат хватает его за воротник. Всего секунда и разговор продолжается: —…я ведь прав? Считай это детской травмой. Твое воспитание, черт подери, с пяти лет моя работа. Позволь мне, наконец, излить хоть чуточку своей прогнившей души тебе. Это было тяжело. Я знаю, я сейчас ною, как тринадцатилетняя девчонка. Но сил больше нет. Вот скажи, что ты сейчас чувствуешь?       Тот, от кого ждали ответа, говорит, смотря в пространство нахмурившись:   — Ну, я удивлён.   — А кроме этого?       В ответ лишь обезоружено поднятые брови.   — Вот видишь…       Губы их снова смыкаются, односторонне, резко, Дин прижимает исполинское тело, ни капли не сопротивляющееся, к стене. Руки медленно и точно опускаются на торс.   — Сэм, избей меня и выеби, как сучку. Ты же можешь? — взгляд исподлобья, тяжёлый и почти сумасшедший. — Смейся, издевайся, рань, можешь изуродовать меня. Прошу. Так мне станет легче. Я не могу это держать.   — Это из-за Преисподней? — мужчина, вздохнув, смотрит в глаза Дину, опуская руку тому на поясницу.       Дин целует снова, закусывая губу. Тянет на себя, держась за широкие плечи. Почему-то вторые дети в семье всегда рослее…       Кровать безмолвно прогибается под тяжелыми охотниками. Мужчины кусаются, шипят, как змеи. Кровь на губах, вязкая металически-солёным привкусом. Сэм покрывает ударами бока Дина, ловя выходящий при каждом ударе воздух новым укусом.       Когда дыхание старшего брата окончательно сбивается, а тело расслабляется, мужчина отстраняется. Дин перекатывается на бок, болезненно стоня, и наблюдает, как Сэм пьёт виски из открытой им бутылки. Пьёт и смотрит. Таким холодным теперь, немного смеющимся, жестоким взглядом. Настраивается. Идеальная машина для убийств и насилия. Актёр века. Вот кто прославился бы в Аду…       Медленно ставит бутылку на тумбу, снимает футболку. Заметив это, Дин избавляется и от своей, тихо шипя от жгучей боли. Звенит пряжка ремня. Сэм опускается над лежащим братом и вновь покрывает плечи и грудь долгими укусами-поцелуями. Дин берет его за волосы, сжимая в кулак и поднимая на уровень своих губ лицо. Целует.       Один удар в солнечное сплетение, и мужчины меняются местами. Дин яростно царапает грудь, оставляет кровавые следы на шее, надавливает бедром между ног. Стоны, полные боли и прерывистое дыхание.   — Ты не чувствуешь отвращения?       Новая боль, приносящая наслаждение на ментальном уровне.   — Нет…       Внутри все сжимается, увеличивая её. Она гаснет где-то в груди и в прямо голове, приносит странное, но желанное облегчение.   — А я хочу его чувствовать.       Сэм, поняв намёк, расстёгивает джинсы брата. Взгляд, прищуренный, устремлён прямо в так же прищуренные глаза Дина, сжавшего зубы. Касание. Дин опускает глаза, смущаясь этого взгляда и ощущений. Усмешка ранит. Да. Так лучше.   — Ещё…       Сэм перекатывает мужчину на живот, окончательно снимая с него джинсы. Тот упирается руками, но снова оказывается прижатым лицом к кровати. Унизительно. Спина обжигается новыми ранами. Превосходный охотник ведёт кровавую дорожку к затылку, массирует ягодицы. Дина пробирает крупная дрожь. Неприязнь с возбуждением и болью. Неплохое сочетание. Как раз под этого ненормального.       Кровь, недавно тёкшая в капиллярах мужчины, теперь между ног у Дина. Тот дрожит. Холодно. Первый толчок раздаётся по всему телу, как стрела. Первая буква алфавита в исполнении Винчестера старшего звучит приглушённо. Сэм делает глоток спиртного, и льёт его на рот и нос брата, подняв за волосы его голову. Дин пошло и почти бездумно облизывается, хватает воздух, как рыба. В рот впивается ремень. Тянет назад. Мучительное, болезненное движение там, внизу, сводит с ума.       Перед лицом мелькает потолок, а затем снова простыня. Зубы сжимают чёрствую кожу. Сэм блаженно стонет прямо в затылок брату. Наслаждение физическое смешивается с наигранным. Смеётся. Кусает ухо. Разбивает своим крепким телом волны мурашек.       Когда Дин уже на грани, брат переворачивает его лицом к себе. Держит руки выше головы. Картина маслом. Мутные глаза, заполненные слезами, красная полоска от ремня. Розоватые щёки. Задыхается. Живот трясётся в спазмах. Смотрит вниз с открытым ртом. Связки издают стоны. Затем глаза смотрят на своего насильника. Бестолковая благодарность и наслаждение.   — Ты извращенец.       На этих словах Сэм грубо изливается в мужчину и смотрит, как тот пытается кончить. Слабое хныкание. Сжалившись над ним, младший Винчестер отпускает его руки. Высокомерно усмехается, смотря на надрачивающего брата. Тот же, сквозь волну наслаждения замечает и этот знак. Больно. Он знает, что это все наигранно, знает, что это все для него. Хорошо. Сладостная вспышка и тепло внизу живота.   — Спасибо…

***

      Сэм молча садится на своё место за столом, одевшись. Если Дин попросит убить его, сейчас он это сделает, несмотря на то, что всё полетит к чёрту. Хотя, он и не чувствует ничего. А что не сделаешь для семьи?..