Не стоит расстраивать вожатую

Солнце нещадно палило обитателей лагеря своими лучами, и спастись от этого зноя они могли лишь в своих домиках или проводя круглые сутки на пляже. Пионеры разбрелись кто куда, и в лагере повисла ленивая тишина. Но только лишь заслышав сигнал на обед, лагерь оживлялся, и его голодные обитатели сломя голову бежали к столовой. В столой как всегда было весело и шумно. От обилия пионеров в ней было чуть ли не так же душно, как и на улице. Алиса, как всегда сделав из своей рубашки что-то наподобие топа, желала пройти и взять поднос с едой, но голос вожатой настиг её. — Двачевская! Это что за вид!? Немедленно поправь рубашку! — и всегда нахальная и опасная Алиса в этом момент становилась словно шёлковая и пристыженно опускала взгляд. Конечно, так уже повторялось не раз и не два, и даже не три, а намного больше. Но своего мнения пионерка менять не собиралась. Впрочем, вожатая тоже. Алиса влюбилась в неё, влюбилась в свою вожатую. И именно по этой причине она всегда привлекала её внимание. Пускай и таким способом. Ольга Дмитриевна терпела, но когда на площади вдруг раздался взрыв и пострадал бедный "Генда", её терпению пришёл конец. — Двачевская, Ульяна, сюда, живо! — крикнула вожатая. — Ольга Дмитриевна, это не мы! Честное слово! — начала Алиса свою обычную песню, но её руки, измазанные в угле говорили сами за себя. Когда на площадь выбежал Электроник с ботинком Шурика две проказницы начали поспешное отступление. Только у Ульянки это получилось куда более проворно. — Двачевская, стоять! Куда это ты собралась? Я с тобой ещё не закончила! Придёшь ко мне после ужина! — голос вожатой догнал девушку, не успевшую уйти с площади, вздохнув, она устало кивнула и только тогда смогла уйти. Сегодня как раз Семён вместе со Славей отправились на поиски Шурика, значит, домик в полном распоряжении вожатой. По крайней мере на какое-то время. После ужина Алиса с замиранием сердца подошла к домику Ольги Дмитриевны. Она была рада, что сможет побыть наедине с вожатой, пусть даже её будут отчитывать. Но у вожатой были другие планы. Как только девушка вошла и виновато присела на постель, Ольга Дмитриевна быстро прижала её к постели и привязала руки пионерки к изголовью кровати. — Ну что ж, Двачевская, пора провести воспитательную беседу! — усмехнулась она и начала растёгивать рубашку Алисы. — Во-первых, если не можешь носить одежду правильно, то ты её вообще носить не будешь, — расстегнув все пуговицы, вожатая задрала лифчик и начала играться с сосками Алисы, та лишь покраснела и, отводя взгляд, прикусила губу. — Во-вторых, за порчу лагерного имущества надо платить, — Ольга Дмитриевна спустилась ниже, но Двачевская упорно сжала ноги. Правда это ей мало чем помогло, ведь у вожатой были ещё верёвки, которыми она привязала ноги пионерки к разным краям кровати и стала ласкать промежность той сквозь трусики. — Двачевская! Да ты тут вся мокрая. Какая плохая девочка. Пионер не должен думать о таких вещах, а тебе похоже нравится, — Ольга Дмитриевна надавила на клитор, от чего Алиса лишь сильнее прикусила губу. Но через пару минут она уже не смогла сдерживать стоны. Вожатая победно улыбнулась и приспустила трусики. Она начала ласкать клитор, но вдруг в голову ей пришла идея. Девушка впилась поцелуем в губы пионерки и резко вошла в неё двумя пальцами, разорвав плеву. Когда же наконец боль утихла, комнату снова наполнили стоны наслаждения. Ольга Дмитриевна заставила кончить Двачевскую не раз прежде чем отпустила. — Надеюсь, теперь ты усвоила урок, — сказала она хмуро и немного устало, а пионерка побежала к себе в домик. — И что она тебе сказала? Сильно ругала? — начала сыпать вопросами Ульяна, а Алиса лишь опустилась на свою постель, с трудом скрывая улыбку. Одно она знала теперь точно. Она обязательно учудит ещё что-нибудь и точно не раз.