Настоящая пожирательская оргия для будущего министра магии

Северус резко закатал рукав и сунул под нос Фаджу наливающуюся тьмой Метку. Министр наклонился ближе к жилистой, покрытой тёмными волосками руке, к узкому запястью, и на его лице сменились недоверие, понимание, паника, но первым делом — первым делом Дамблдор заметил вожделение. Как министр тянет носом воздух, как нервно облизывает полные синеватые губы. Северус как-то обмолвился о том, что Фадж в своё время ел с руки у Волдеморта, но на вопрос о доказательствах среагировал как-то нервно. Так вот в чём дело. Альбус порадовался, что не надавил тогда на него: оказаться в постели с нынешним министром было тем ещё подарочком. Фадж мог позволить себе шалости с кем угодно, однако главной страстью его жизни была безграничная власть. *** Ночь - самое плодотворное время. Улицы затихли, ни один идиот не притащится со всякой ерундой. Ровный стук ножа, мерное помешивание, бульканье воды в котле и треск огня. Весь мир далеко. Глубоко за полночь Северус варил зелье в подвальчике родительского дома. В низкое окно вливались сладкие ночные запахи. Вдруг во дворе послышались грохот и брань, а затем в окошке показались парадные туфли Люциуса, изгвазданные в местной грязи. Эванеско, - раздался его не слишком трезвый голос. - Сев, с-скотина, вылезай из своего свинарника, Т-ты нужен Повелителю. Прошло уже несколько месяцев с того памятного вечера. Первое время Северус впадал в панику при каждом вызове, но в итоге это оказывались необходимость в зельях либо собрания Пожирателей, полные мелкими дрязгами и трёпом о прекрасном будущем. Приходящему в себя Северусу потихоньку становилось там всё скучнее. Денег вдруг стало вдоволь, развлекаться как аристократы он не умел, да и они с собой не звали, так что он ел, спал, возился с зельями, потихоньку отъедался и присматривался к хорошим изданиям. Северус набросил на зелье чары стазиса и вышел на крыльцо. - У тебя есть что-нибудь приличное? - критически оглядывая его при свете Люмоса спросил Люциус. - Ты идёшь на приём в министерство. Н-ну да ладно. Какая разница, что с тебя будут снимать, - проворчал он, трансфигурируя строгую чёрную мантию Северуса во что-то более легкомысленное. У того внутри всё сжалось в ледяную глыбу с острыми краями. Но вихрь аппарации уже подхватил обоих. С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Северус доковылял до входа-телефонной будки, вынырнул в министерстве и проследовал за Люциусом по запутанным коридорам к неприметной двери. Сохраняя остатки достоинства, он шёл сам, до боли расправив плечи. Надпись на двери он прочесть не успел. Это было достаточно просторное для кабинета, но всё ещё уютное помещение. Тёмные цвета - чёрный, коричневый, бордовый и болотный - заставляли его казаться меньше. В глаза бросалась типичная склонность министерских к излишествам - панелям из морёного дуба, кожаной обивке, письменным приборам чугунного литья. Камин бросал тёплые блики на лица присутствующих, и только Лорд сидел в тени, наблюдая. Он молчал. Говорили его приближённые. Северусу сразу бросились в глаза расстёгнутые пуговицы, завёрнутые подолы, растрёпанные волосы. И руки министерских, беззастенчиво шарящих под чужой одеждой: не только Северус был приглашён на этот маленький приём для своих. Все эти фарфоровые плавные изгибы, бёдра, груди, округлые плечи, и как кинжалом по глазам - торчащий ярко-розовый сосок полувменяемой от маггловской дури девицы. Сладкий, ядовитый душок. - Северус, очень перспективный молодой человек, - произнёс Люциус таким тоном, что его тут же захотелось придушить. - А это наш будущий министр магии, не скромничайте, не скромничайте, Корнелиус, скоро общество оценит ваши таланты. - Присаживайтесь, Северус, - Корнелиус с улыбкой приглашающе указал на свои колени. Северус весь задеревенел. Секунды текли, пауза затянулась, а он всё не в силах был заставить себя пошевелиться. Люциус надавил ему на плечо. Северус практически рухнул. В глазах темнело, воздуха не хватало, к горлу подступала паника. И тут его настиг взгляд Повелителя. Лорд пригубил тяжёлый серебряный кубок, отпустил, и тот поплыл по воздуху к Северусу. Нельзя было не принять угощения. Северус медленно выпил содержимое кубка, пытаясь определить состав. Серебряные змеи под его пальцами шевелились, голос Лорда нашёптывал в уши: "Не отказывайссся, восссляг сссс ним, влесссь в его мысссли влесссь в его сссердце..." Северус чувствовал, что именно недвусмысленно упирается ему пониже спины, и дрожащими руками стискивал кубок, как последний щит. Это не было любовное зелье, не было, нет, ничего похожего, но ведь сегодня его... ему... нет, у Лорда была просьба, значит, его вернут по крайней мере живым... И тут зелье начало действовать. Северус глубже вдохнул отравленный воздух. От кончиков пальцев медленно растекалось тепло. Змеи на кубке ласкали ладони, перекатывались, вздувались и сокращались под его руками. В ответ Северус начал осторожно их поглаживать. Рот наполнился слюной. Слегка потянувшись, Северус откинулся на будущего министра и немного поёрзал, чтобы ощутить приятную твёрдость. Потом по-кошачьи потёрся лбом о слегка колючую щёку и принялся посасывать ближайшее, до чего мог дотянуться, - мочку уха. От чиновника пахло одеколоном, резко и густо, по традиции министерские поливались им - не продохнуть. Шампунем и средством для бритья. Но сквозь них чуткий нос Северуса улавливал собственный запах мужчины, мускусный и терпкий, сводящий с ума. Тело начинало гореть, как тогда, в последний день пожирательской вечеринки. Это одновременно пугало и заставляло терять страх. Корнелиус одобрительно погладил бок Северуса и вернулся к прерванной появлением юного мага беседе с Руквудом. То и дело он рассеянно прикасался к Северусу в разных местах - проводил пальцами по шее, нырял за ворот, зарывался в тёмные пряди. Прикладывал горячую ладонь к ягодице, чуть сжимал бедро. Беседа текла неспешно, и так же медленно, неспешно Корнелиус расстёгивал на Северусе мантию, так же постепенно её подол оказывался всё выше и выше. Толстые пальцы пробрались к голой коже, скользили по животу, обводили выступающие косточки, почти спускались туда, к жару, к члену, требующему прикосновений, и поднимались к выпирающим рёбрам Северуса, едва начавшим обрастать мясцом за последние месяцы сытой жизни. Они походили в миллиметре от соска, умоляющего сжать, и снова выскальзывали из-под мантии: будущий министр желал выпить или закусить. Дразнящие движения лишь раззадоривали Северуса, ему хотелось больше. Он поймал губами пальцы, в очередной раз проводившие по горбинке его носа, и принялся посасывать уже их, забирая всё глубже, пока Корнелиус не отнял их. Он пытался ёрзать и прижиматься теснее, но был остановлен довольно болезненным шлепком по бедру: - Сиди смирно! А когда он, измученный отсутствием более сильных прикосновений, бесстыдно потянулся к себе, уже никого кругом не замечая, Корнелиус трансфигурировал кубок в ошейник с парой наручников, и теперь Северус мог дотянуться только до собственного лица. Иногда Корнелиус чуть подавался бёдрами вперёд, позволяя Северусу ощутить твёрдость своего некрупного, прикрытого складкой живота члена. Этого было катастрофически мало, Северус попытался свести ноги, и снова получил шлепок. - Будь хорошим мальчиком, или мне придётся тебя наказать, - любезная улыбка, обращённая к Руквуду, не покинула лица Корнелиуса, тем временем как он трансфигурировал пресс-папье в палку с браслетами на концах, длиной всего-то ладони две, но теперь щиколотки Северуса были разведены. - Так-то, - Корнелиус провёл по внутренней стороне бёдер Северуса, сжимая их через ткань, и тот застонал, проклиная свои брюки. - Тише, не мешай нам разговаривать. Измученный желаниями Северус открыл глаза и попытался оглядеться. Пару раз он столкнулся взглядом с такими же затуманенными взглядами маггловских женщин, сидевших и полулежавших вокруг немногочисленных чиновников и Пожирателей. Руквуд глядел на него с любопытством, Малфой почти с сочувствием, и Северус, облизав пересохшие губы, призывно глянул на друга-предателя, прося о вполне определённой помощи. Корнелиус заметил это, взмахнул палочкой, и веки Северуса склеились. Он протестующе застонал, и теперь склеились губы. - Всё-таки придётся тебя наказать. Хотя бы слух ему оставили. Обездвиженный, ослеплённый и онемевший, Северус чувствовал себя совершенно беспомощным, но жар не уходил. Всё тело ныло от желания. Вдруг Корнелиус бросил заклинание, так нравившееся Беллатрикс, и резкая боль разряда обожгла правый сосок. Северус замычал и выгнулся дугой. Туман в голове на время разошёлся, и Северус ощутил разом всё: затёкшие от неудобной позы руки и ноги, болезненно ноющий член, саднящий от ожога сосок. В этот момент скрипнула дверь, впуская кого-то. Человек замер на пороге, кажется, он целую минуту не дышал. - А, Артур, проходи, - радушно предложил Корнелиус. - Мы тебя уже заждались. Садись, не стесняйся, здесь все свои. Артур запыхтел и попятился. - Я... пожалуй... - проблеял он. Голос у него был молодой и звонкий. - Пойми, Артур, мы команда, и ты можешь идти вперёд только вместе со всеми. Один ты немногого достигнешь. Невидимый Артур засопел и грузно опустился в кресло. - Дотронься. Дотронься, он не укусит. Робкое прикосновение к бедру, почти у колена. - Он такой чувствительный. Северус замер. Проклятая природа одарила его от души, он различал малейшие запахи и оттенки, не глядя, по звуку или на ощупь, разбирался в качестве ингредиентов, в состоянии зелья. Интуиция, эмпатия, позже развитая до легиллеменции. И в этом плане... Да, стоило Лили случайно задеть его или обдать тёплым дыханием, шепча секрет на ушко, он вспыхивал, особенно в последний год перед ссорой, а потом... не было никакого потом. - Погладь. Да смелее же. Мягкая, тёплая рука провела по груди, задевая пылающий сосок. - Я просил тебя быть тише. И не двигаться. Молния! Теперь горели оба соска. - Продолжай, Артур. - Мистер Фадж... - Корнелиус, Артур, Корнелиус. Мы все здесь свои. - К-к... Кх... я лучше... я ппп... - По женщинам? Уж этого-то чего стесняться? - Корнелиус - мистер Фадж - рассмеялся низким красивым смехом. - Любишь рыженьких, а? А я... - Фадж наконец провёл по члену Северуса резко, плотно обхватывая, вверх и вниз, словно погружая всё тело в огненную лаву и начисто вышибая мысль, почему рыженькие - это плохо. Северус чувствовал, что движение было под едва накинутым подолом мантии, однако не оставляющее сомнений, и Артур шумно ахнул. - Выбирай любую, - довольно сказал Фадж, и кресло снова скрипнуло, выпуская Артура. А Корнелиус Фадж пустил разряд своей жертве во внутреннюю часть бедра. Чтобы не тянулся за рукой. Северус замер и старался не шевелиться, хотя всё его тело сводило от желания, постепенно вновь затмевающего разум. Вокруг него текла беседа, но он не различал смысла. В кабинете что-то происходило, с шумом, вознёй, криками и шлепками, но он всё больше погружался в себя, всё больше тратил сил, чтобы удержать контроль. Фадж всё поглаживал его, как котёнка, обводил пальцем черты лица - выступающий нос, плотно сжатые губы, мучительно сведённые брови. Подносил ладонь к трепещущим ресницам. Кажется, он наслаждался. Северус запнулся об эту мысль. Им - его телом - искренне наслаждались, не засовывая в него ничего? Он отвлёкся, и тело его тут же предало. Мучительно желая, чтобы в него всё-таки засунули что-нибудь, чтобы его член яростно ласкали, он снова потянулся за лаской, и был за волосы сброшен с колен на пол, ну точно, как нашкодивший кот. - Да, Повелитель, вы правы, время позднее, - услышал он на краю сознания, - а нам с утра работать. Рад был повидаться, Люциус. Дверь хлопнула. Северусу было уже немного всё равно, он пытался потереться о самую восхитительную в мире красную министерскую дорожку. Фадж поднял его за волосы и поволок. Скованные руки и ноги ужасно мешали ползти на четвереньках, штаны сползли до лодыжек. Северус то и дело наступал коленями на мантию, запинался о невидимые предметы и тела. Шевеление и звуки продолжались, издалека слышался голос Руквуда, повторяющий что-то бессмысленное. Комната всё не кончалась - похоже, Фадж таскал Северуса по ней кругами. Дверь снова где-то хлопнула, в неё вывалились, судя по голосам, Артур с истерически хохочущей магглой. Наконец Фаджу надоело гонять Северуса, и тот, направленный рукой будущего министра, хорошенько впечатался в обстоятельную ножку стола. Сегодня у меня мало времени, - проворчал Фадж, - но это только начало. Он бросил Северуса спиной на стол, так, что голова запрокинулась и свесилась с края, потом, взявшись за палку, не дававшую ногам сойтись, соединил её цепочкой с ошейником, заставляя Северуса принять неудобную, выставляющую всё напоказ позу. «Наконец-то!» - подумал тот, ёрзая на столешнице. Инкарцеро, - верёвки надёжно привязали его к столу. - Так-то лучше, - Фадж огладил задницу Северуса, пару раз грубо ткнул толстым пальцем в отверстие и крикнул куда-то в комнату: - Эй, ты! Да, вот ты, рыжая, поди сюда! Послышались неровные шаги, потом стук и недовольный возглас — похоже, Фадж толкнул кого-то на колени. Я ещё научу тебя терпению и послушанию, - самоуверенно заявил Фадж, проводя по губам Северуса влажной, солоноватой головкой члена. - Да-да, вот так, тянись, поработай, - добавил он, чуть отступая назад. И Северус потянулся, совершенно забыв о заклятии, склеившем губы. Поняв, что ничего не может сделать, он застонал от бессилия и вскинул бёдра вверх, пытаясь хоть немного сжать ягодицы. Фадж громко усмехнулся, а минуту спустя с его стороны послышались влажные звуки. К счастью, здесь есть и такие рты, которые не нуждаются в жёстких мерах. Ты плохо вёл себя сегодня, мой мальчик, так что на слишком многое не рассчитывай. Судя по всему, какая-то из маггловских шлюх сосала ему, но он, тем временем, не отказывал себе в удовольствии трогать Северуса, всё более откровенно и провокационно, на этот раз теребя и прищипывая соски, резко проводя по члену, потом вдруг оставляя в покое на пару минут и неожиданно, с силой надавив ребром ладони на ложбинку, забираясь пальцами внутрь. Но эти ласки не имели более существенного продолжения. Некоторое время спустя Северусу казалось, что он больше не выдержит, он кричал сквозь сомкнутые губы и бился в путах, как припадочный, а Фадж хохотал, долбился в рот давящейся и захлёбывающейся магглы, продолжая издеваться над Северусом, и это длилось и длилось, пока не раздался зычный оклик Руквуда: Ну, до завтра, Корнелиус. Как всегда, на посту днём и ночью? Погоди, я провожу тебя, - Фадж, похоже, отшвырнул свою магглу. К слову сказать, он так и не вернулся к Северусу, продолжил ещё с кем-то, подвернувшимся под руку. Северус рвался и стенал в отчаянии, пока не провалился в спасительный обморок. В себя он пришёл от хлопка двери. Сквозняк обдал задницу холодом. Северус рванулся, вспоминая, где же он. За веками розовело — утро! Сейчас сотрудники явятся на работу, и он опозорится на всю магическую Британию! Но он был по-прежнему связан, и слеп, и нем — видимо, прошло не слишком много времени. Да и мутная волна желания начала подниматься вновь. - Прибери там, Артур, - проворчал вошедший. - Тьфу! Ублюдки! Артур! Любит рыженьких! Лили? С них бы сталось притащить её сюда под Империо. Но он не видел её? Или просто невнимательно смотрел? Ох! - это Артур заметил Северуса. - Фините Инкантатем! Фините! Фините! - разом снять все заклятия силёнок Артуру, видимо, не хватало. - Что же ты, парень, делаешь? Как тебя угораздило-то? Северус попытался зыркнуть на него позлее, но ничего не вышло: свет резко ударил по отвыкшим глазам. Артур оказался рыжим, грузным, с лицом радикально свекольного цвета — от сильных переживаний за Северуса. Кажется, искренне беспокоился. Видимо, потому что мало знал, объяснил Северус сам себе. Иди-ка ты, Артур... - буркнул он, растирая руки и шею, хотя хотелось — кое-что другое. - Одежду мне найди и палочку. Нет, постой. Как тебе рыженькие? Тот горестно, с жалостью и сожалением взглянул на Северуса, вздохнул и махнул рукой. Чуть отвернувшись от занятого поисками Артура, под прикрытием шкафа и стола, Северус торопливо передёрнул, но быстрая разрядка удовольствия ожидаемо не принесла, только чуть облегчила муки тела, сменив их муками совести. Отняв у бестолкового чиновника палочку, Северус тут же грубо вломился к нему в мозги, очень, очень внимательно просматривая лица всех дам на вечеринке. Обливэйт. Приберись здесь, Артур. Северус призвал свою вернувшуюся в прежний затрапезный вид мантию и, кое-как одевшись, сбежал. Домой, мыться, спать, варить зелья и предаваться нехорошим мыслям. Но дело пошло не по плану. Нехорошие мысли прямо-таки скрутили его на подходе к дому. Как-то так получилось, что про отцовскую заначку питавший отвращение к алкоголю Северус вспомнил первым делом, а идея проанализировать остатки вчерашнего зелья в собственной крови пришла уже потом, и Люциус, посланный Лордом, долго не мог поверить, что всё вышло случайно. Ты халатно отнёсся к заданию Лорда, - без всякой жалости объяснял человек, считавшийся теперь, после Лили, самым близким другом Северуса. - А ведь он может оставить тебя без своей благодати или просто подарить на одну ночь Белле. Когда Фадж захочет продолжить, не смей ему отказывать, и помни, помни, что приказал Повелитель. Не нравится? Ну так свари себе что-нибудь, ты же зельевар. Да, да, надо сварить что-нибудь, с любрикантом не расставаться, ещё возбуждающее — на всякий случай, и на утро - оглушающее, но чтобы можно было работать, думал Северус, дрожа под притащенной Люциусом из Менора периной. Ему мерещилось, что змеи с кубка перебрались на руки, ползают по нему, забираются под кожу... *** Только сам Северус знал, почему столько лет спустя, после всего, что Люциус ему сделал, они остаются друзьями. Он не был готов всё прощать каждому встречному, и поэтому друзей у него было слишком мало, чтобы ими разбрасываться. Послесловие: Ну вы поняли, на свете живут не только мудаки. Артур вот слишком честный человек, слишком любит жену и детей, за что и поплатился карьерой. Возможно, Дамблдор имел на него планы как на двойного агента, да вот только ничего не вышло.