Закрытая дверь

Битый час. Именно такие мысли роились в беспокойной голове немца, стоящего на углу 36-ой и седьмой авеню. Битый час он торчит здесь, словно бесполезный столб посреди тротуара, и ждет, когда эта беложопая америанская гнида явит свой гребаный лик. Солнце благополучно клонилось к закату, люди - типичные нью-йоркцы - шли домой шумным потоком, у всех сумки, удобная обувь и одинаковые лица. Обыватели, как говорит он сам. Сучки, как говорит Джесси. Джесси. Штеф уже не помнил тот день, когда они познакомились, с числами у него всегда была проблема, но сам вечер забыть сложно. Ведь именно тогда, тогда он спас обдолбыша от гибели. Именно тогда он заглянул в эти печальные серые глаза, полные отчаяния и страха. Тот страх уживался в зрачках с непонятным гневом и безумием, и было в них что-то еще очень холодное, как ноябрьское небо, что-то очень тягучее и притягательное, опасное и острое, как сама смерть. Если бы тогда он не решился посмотреть в глаза наркомана, то все было бы намного проще теперь. Не было бы лжи, ночных поездок вникуда под странными предлогами для семьи, не было бы поисков по притонам и ночлежкам. Он был бы в порядке. И даже сейчас не стоял бы, кутаясь в куртку, пронизываемый всеми ветрами мира на углу 36-ой и седьмой авеню Нью-Йорка. Битый час. - Конченая ты скотина, - пробормотал Штеф и окоченевшими пальцами набрал до боли в зубах знакомый номер. "Оставь сообщение, сучка!" - оповестили его с той стороны, и немец убрал телефон в карман. Батарея садилась. На душе заскребли кошки, и он решил отправиться на поиски хренова нарколыги. Незнакомый город и незнакомый воздух давили на голову Штефа, запихивая туда совершенно горячечные мысли, но разум сопротивлялся, оттесняя панику в дальний угол сознания. - С ним все в порядке... с ним все хорошо, просто он любит игнорировать звонки. Сидит там, гандонище, и жало пырит… Эти убеждения помогали, хоть и не слишком в них верилось. По крайней мере, Штеф шел быстрым шагом, а не бежал со всех ног в ту гостиницу, где они остановились. Пройдя несколько кварталов, Штефан вновь взял телефон и принялся набирать номер Пинкмана раз за разом. О холоде уже не могло быть речи - адреналин гнал кровь по жилам, а дыхание вырывалось изо рта горячим вулканическим потоком. Еще пара поворотов, и он достигнет цели, но радостнее или спокойнее от этого не становилось. И Штеф побежал. Он бежал со всех ног, пока вместо выдоха не пошли хрипы, пока во рту не возник привкус железа, он бежал и бежал, толкая прохожих, они, словно просыпаясь, смотрели ему вслед, моргали, кто-то грозил кулаком или кричал что-то воинственно-оскорбительное, но он не видел их и не слышал. Мыслями Штеф был в номере Джесси. Взяв ключи и поднявшись на нужный этаж, мужчина не стал стучать в двери, он открыл ее ключом, чувствуя, что самые худшие опасения оправдаются... Поворот в замке, еще поворот - мгновения тянутся медленно, мучительно медленно, Штеф, словно в каком-то дешевом триллере, медленно проходит в комнату, где во всюраб отает ящик и горит свет. С экрана вещают погоду на завтра в Бруклине, но вот Джесси Пинкмана и след простыл. Первым порывом было позвонить в полицию и заявить о пропаже человека, но разум пришел на выручку быстрее, чем рука успела набрать "911". Если его найдут обдолбанным, то малышу просто так не отделаться. Вместо полиции Штеф снова набрал номер Джесси. -если ты меня слышишь, перезвони мне,я тебя всюду ищу. Где ты? Слова оставались без ответа, а насмешливый голос раз за разом повторял: "оставь сообщение,сучка!" Штеф взял себя в руки и спустился в вестибюль, аккуратно закрыв дверь. Внизу он подошел к миловидной девушке на ресепшн, которая вмиг подняла на него серые глаза... серые глаза, как у Джесси... чтоб он сдох. - Чем могу помочь, сэр? - дружелюбно улыбнулась администратор и кокетливо оправила прядь волос - мужчина в кожаной куртке и джинсах ей явно приглянулся. Штеф решил не терять контроля и ослепительно улыбнулся в ответ. - Мы приехали с братом... мисс...Ленчер? Не могли бы вы посмотреть, может он что-то мне оставил? Записку, коробку? На имя Даниэля Лемаха... Блондиночка кивнула и отошла, пока Штеф изучал вывески на стойке. "мы - ваши лучшие друзья" гласила одна из них. Девушка вернулась совсем скоро, но Штеф все равно хотел разорвать ее на части за ожидание - каждая секунда могла быть решающей. - К сожалению, герр Лемах, ваш брат ничего не оставил... Но я видела, как он пару часов назад вышел с каким-то мужчиной, наверное, вы разминулись, - она игриво подмигнула. С мужчиной... Все содержимое туловища резко опустилось в район пяток. С каким-то мужчиной. Плохо. Очень плохо. - Спасибо, - сухо выдавил мужчина и на деревянных ногах пошел к выходу. Теперь оставалось только одно - искать парня в подворотнях и надеяться, что тот еще жив. Два часа он прочесывал местные помойки и сточные канавы цивилизованного общества в поисках своего непутевого подопечного. Два часа он шарил в клубах и искал его... И вот он - старый заброшенный склад, из недр которого воняет героином и метом. Сердце немца зашлось. Притон. Вытащив платок из кармана, он направился прямиком в этот адский котел антисанитарии, смерельных болезней, боли и страданий. Платок не спасал обоняние - в воздухе застыл запах мочи и дерьма, сигарет и еще чего-то такого, что идентифицировать было сложно. Груды полумертвых тел, рыдания и стоны боли и отчаяния, несвязное бормотание и снова горы тел. Приподнимая мыском обуви одного за другим, Штеф уже и не надеялся найти пропажу, но внезапно знакомая куртка показалась на горизонте, и Штеф бросился к нему, не смотря на устаость. -Джесси!!! Мальчик, тебе здесь не место, идем, вставай. Руки предательски дрожали, сердце стучало в ушах, пока он поднимал невменяемое тело с пола, Джесси не рвало, что было плохим знаком, он просто смотрел на мужчину, явно не соображая, кто он и где. -Джесси... ну очнись же ты!!! - пара звонких оплеух разнеслась по комнате, на них откликнулись рыданиями и смехом из других комнат. Штеф взвалил его на плечи и понес прочь из этого чистилища. В глубине Центрального парка никого и никогда не было. Место это довольно неприятное не смотря на красоту и буйство здешней флоры. В подобных потаенных местах всегда происходило что-то такое, о чем простому обывателю и приличному гражданину знать было необязательно. Поэтому люди избегали чащобу, обходя эти места стороной. Штеф привалил бездыханное тело наркомана к стволу дерева и закурил. Курить он начал регулярно как только связался с этим парнем. Глупая привычка, но крепкий дым отрезвлял мозг и обострял чувства, что сейчас и было нужно мужчине. Вголове вертелся один вопрос: как же так? Почему Джесси снова встал на эту дорожку, почему он пошел искать дозу, отступившись от обещания? Темная сторона личности немца ехидно оскалилась и шепнула, что этот сосунок так и будет срываться, потому что он слабак и неудачник, потому что он тряпка и привык жалеть себя. Ваша ссора - тому доказательство. Но не мог же он пойти из-за обычной ссоры искать диллера, чтобы вкинуться? Или мог? От размышлений его оторвал стон... А потом он перевернул парня на бок, поднял на ноги и держал поперек живота, пока тот не проблевался окончательно. - Штеф... - хрипло, не своим голосом позвал Джесси. - Чего тебе? - он пытался скрыть волнение за полным равнодушия и льда тоном, но голос предательски дрогнул. - Прости. Этого было достаточно. Сверх меры. И Штеф ударил его. Ударил сильно и хлестко по лицу, а потом сильно заехал в челюсть, в скулу, рассек губу, бил до тех пор, пока глаза не застелила пелена мутной воды. Но Джесси не кричал, он просто смотрел на него отсутствующим взглядом и продолжал говорить одно слово: "прости". И вот тогда он понял, что нет предела жестокости человеческой. Тогда он понял, что может сейчас сделать все, что захочет, и сделает, дабы выместить свою злобу и боль на том, кто этого заслуживает. Развернув парня лицом к дереву, он стащил ремень с себя и завязал ему руки за спиной. Джесси слабо дернулся, но перекаченное героином и метамфетамином тело было слишком расслабленным, чтобы отреагировать быстро и адекватно. И вот он привязан за горло к дереву собственным ремнем, а мужчина прижимает его сзади. - Штеф... что ты... - Заткнись! - рычит тот ему в ухо и кусает шею. На этот раз Штефу удается вырвать крик из груди парня. Тот вскрикивает скорее от неожиданности и удивления, нежели от боли. Штефан продолжает кусать его шею и плечи, вонзая зубы в тонкую кожу, под которой взбугрились синие вены, раз за разом причиняя боль и оставляя синяки, но Джесси не кричит больше, он сдавленно стонет и шипит, постепенно приходя в себя. - Мудак, мне больно!!! Что ты делаешь, козел??? - Закрррой свой грязный рот, ублюдок! Пальцы уже расправились с ширинкой, ноги наркомана подкашиваются, ремень давит на шею, постепенно лишая его кислорода, но немец не собирается отпускать этого маленького засранца - хочет помереть, подохнет под ним, и точка. Он собственноручно прибьет его. Трахнет, как шлюху, и грохнет в этом гребенном парке. Джесси слишком слаб, чтобы оказать достойное сопротивление, а это лишь сильнее заводит насильника. - Я ненавижу тебя, - хрипит Пинкман, когда горячая плоть мужчины упирается в обнаженные ягодицы парня, - Чтоб ты сдох... - Сначала я отымею тебя, как ты имел мой мозг все эти годы, трахнутый на голову наркоман!!! И он ворвася в парня, испытывая адскую боль и наслаждение одновременно. Мужчина боялся, что порвался сам, потому что уж больно узкая задница была у парнишки, но не стал останавливаться даже тогда, когда ощутил терпкий запах крови. Джесси дернулся и завопил так, что пришлось закрыть ему рот. И в этом крике было столько всего и сразу: ярость, стыд, боль поражения, ненависть, беспомощность и...облегчение? Да, именно. Облегчение. рывками вколачиваясь в горячие недра, Штеф закрыл глаза и думал о том, что это Это самое нормальное, что он может для него сделать и выплеснуть свою ярость на этого парнишку. Ощущая его конвульсии, мужчина глубоко внутри радовался тому, что происходит. Все маски сорваны, и звереныш приручен. Руки сжимают костлявые плечи, стоны вырываются из груди и горла, постепенно набирая темп, он прислушивался к частому дыханию жертвы. И каково же было удивление немца, когда он услышал этот первый, тягучий и тихий стон наслаждения... Красная завеса перед глазами пала, мир обрел самые яркие краски, и руки, сильные татуированные руки сорвали ремни и прижали парня спиной к себе, обхватив поперек тощей груди. Джесси стонал, закрыв глаза и закусив губу, он боролся с собой, он давил в себе эти страстные крики, но плоть слаба... И душа, наконец-то попавшая в чей-то плен, искрилась в слезах на ресницах. Губы мужчины ласково прошлись по опухшей и красной от укусов шее, руки оглаживали соски и живот, забираясь под футболку, заставляя парня прогибаться и шептать его имя так сладко и тихо. Ведь Джесси боялся отдаваться целиком. -Дааа... Штеф... Да, твою мать...сильнее... - голос хриплый и томный, он не отдавал себе отчета уже в том, о чем просит, но мужчина выполнил его просьбу и ускорил рывки, насаживая горячее тело на себя. В головах сумбур, стоны становятся громче, плевать, если их услышат. - Еще... немного... - совсем всхлипывая произносит парень, он уже прокусил губу, и по подбородку бежит тонкая струйка крови. Штеф слизывает кровь и целует его, глубоко, страстно, но бережно, ломая последний лед и круша барьеры. Джесси Пинкман принадлежал теперь ему без остатка. Внезапно стало слишком хорошо, слишком горячо и здорово.... Откинув голову, мужчина излился в парне и закрыл глаза, вздрагивая, слушая, как кричит этот чертов пацан, сжимая его крепко-крепко... -Убью… - шепот разорвал тишину, когда они оба восстанавливали дыхание, - Я убью тебя, мудак, сучий сын, урод… - Разумеется, если завтра жопу от кровати сможешь оторвать, - так же хрипло отозвался Штеф и рассмеялся, когда Джесси улегся на его плечо. - Оторву… И тебе руки оторву… И в жопу засуну… - О, это уже извращение, я в этом участвовать не намерен. - Тебя… не спросят… - и парень уснул тихо и безмятежно, словно ничего не произошло, а Штеф сидел с ним на земле и не шевелился до тех пор, пока не затекло все тело. Все же странно это все. Еще пару минут назад они ненавидели друг друга за этот порочный круг, и вот круг разорван, и оба – мужчина и парень – готовы умереть в объятиях друг друга. Штеф вздохнул и потащил спящего к дороге, где он поймает такси, потом привезет его домой и отмоет от грязи вселенной, от смрада человеческих душ и от следов его прошлой жизни. Больше он его туда не отпустит. Теперь за его спиной еще одна закрытая навеки дверь. И уж Штеф об этом поаботится…