Учиться, учиться и еще раз учиться! А может влюбиться?

Прошедшие события.       Вместо того чтобы пройти через этот «туман», я полетела куда-то. Вокруг была темнота, по-моему я заорала… Наше время.       Я визжала громко и пронзительно, на одной высокой ноте. От такого визга могли и стекла полопаться. Это был мой коронный детский номер. Я могла визжать без перерыва до получаса. Потом надо было немного передохнуть, для того, чтобы мои визги продолжались. А сейчас намеревалась побить все свои прежние рекорды. Но пребольно хлопнулась задом о какую-то твердую поверхность пришлось заткнуться. Открываю глаза. Сперва один, потом второй. М-да, круто я попала, только вот куда?! Уж точно не на TV. Ни камер, ни зрителей. Хотя зрители как раз имеются. Я сидела на попе, в огромном зале с колоннами. Потолок был белым, стены и колонны чёрными, а пол… пол тоже черный. Находилась точно в центре пентаграммы, нарисованной чем-то красным, а рядом с пентаграммой стояли два странных типа. Первый из них имел вид мага с картинки. Этакая синяя хламида, расшитая золотом, пепельно-белые волосы, падающие на плечи красивыми волнами, окладистая борода и ярко-алый нос. Второй был раза в три потолще «мага» и ниже на голову. На нём была фиолетовая хламида, тоже расшитая золотом. Она великолепно оттеняла короткую черную бороду, и блестящую лысину. Лысина маскировалась редкими прядками, начесанными от ушей на макушку. «Внешний заем» — вспомнила я и фыркнула. Горло болело, так будто его час наждаком начищала. Интересно, а говорить я смогу? Надо проверить. И первой моей фразой стало:       — Мать вашу за ногу!       Тут надо уточнить, что мне двадцать один год и десять лет, из них, я живу в России, вместе с братом и родителями. Очень люблю эту страну и считаю её родной.       — Россия, — безошибочно определил пузатый тип.       — Согласен с вами, коллега, — наклонил голову «маг». — Кажется, это одно из общеупотребительных русских выражений?       Говорили они на каком-то странном языке, но я их понимала. Слова сразу проходили в мозг, не задерживаясь в ушах. Голоса звучали странно, но вполне приятно.       — Да, по нашим сведениям… — начал толстяк.       Что там было по их сведениям, я уже не узнала. Потому что решила поддержать честь родной (ну, почти) державы парочкой не менее общеупотребительных, но уже не пропущенных цензурой выражений:       -.....!.....!.....!!!       — Несомненно, Россия, — заключил худой.       Я помотала башкой, прогоняя остатки тошноты. Народная русская речь — это конечно хорошо, но пора бы и налаживать контакты с аборигенами.       — Итак, господа хорошие, колитесь! Где я? Кто вы? Как я здесь оказалась? Что вообще произошло? И главное с моей точки зрения: что вы собираетесь со мной делать?       Между «магом» и «толстяком» пронесся странный поток горячего воздуха поскольку они стояли друг напротив друга и как раз надо мной, то меня тоже задело. Тогда я еще ничего не знала, но четко уловила обрывок чужой мысли, поняла, что это касается меня, и решила вмешаться в разговор. Молчание, конечно, золото, но я всегда больше любила серебро, мгновенно решаю ответить:       — Логика у меня конечно есть и она даже сопутствует мне, но далеко не всегда! У неё есть клиенты и поинтереснее меня, а вообще логике я предпочитаю чувство юмора!       «Толстый» и «маг» обменялись странными взглядами и впились в меня глазами.       — Вы что-то поняли из наших мыслей? — спросил тот, что был похож на мага.       Я решила побыть честной.       — Далеко не всё. Только три слова: «Логика всегда есть…». А что это означает, я не знаю. Но вы точно имели в виду меня!       — Это уже очень много. Это просто невероятно. Ладно. Вставайте, девушка, и давайте поговорим. — «Маг» протянул мне руку. Я гордо отвернула нос и попыталась встать сама.       Всё тело будто закололо тысячами иголочек. Отлежала я его, что ли? Но когда? Ладно, стиснем зубы и перетерпим. Бывало и хуже. Типы посмотрели на меня с уважением. Я, не удержавшись, почесала копчик и потянулась всем телом. Толстый улыбнулся мне.       — Пойдёмте отсюда, девушка.       Я безропотно повиновалась. Объяснений хотелось даже больше, чем в туалет. А уж как туда хотелось… Мы вышли из зала, прошли в какую-то дверь.Седобородый тип хлопнул в ладоши. Зажглись светильники, и я увидела что это явно был чей-то кабинет.       — Теперь можешь задавать вопросы. — разрешил типа Мерлин.       — Спрашиваю второй раз, — тихо сказала я, — где Пухля вас подери?       — Ты прошла через ВОРОТА в другой мир, — ответил чернобородый, его губ коснулась легкая улыбка.       Я ему не поверила, ну прям совсем. И поэтому мой длинный язык вякнул:       — А вы кто? Волшебники? — на что и получила ответ.       — Интуиция у тебя развитая, да мы колдуны. — совершенно спокойно сказал седобородый.       — ПРАВДА?!       — Да.       А может это всё бред? И я сейчас лежу в снегу, подхватывая воспаление легких? И словно в ответ на мои мысли, хотя млин какое словно! В ответ на мои мысли один из магов сказал:       — Это зависит от тебя.       Ничего не понимающая я, прошептала:       — Объясните всё, пожалуйста!       — Хорошо, — кивнул седобородый, — слушай. Ты действительно находишься в совсем другом мире. Наш мир и твой совсем разные. Ваш мир — это мир, где техника подавила души людей. Мы же не строим машин. Наш мир основан на магии. Магия слова, магия жеста, магия мысли. Да, в чём-то мы используем и машины, но они играют вторичную роль. У вас изучают физику и начертательную геометрию. Мы изучаем строение потоков магического эфира, сокращенно СПЭФ и начертательную магометрию. Ваш мир — механика, наш — колдовство. Когда-то наши миры соприкасались, и дорога к нам и к вам всегда была открыта. Многие приходили, кто-то оставался, кто-то возвращался, многие учились здесь…       Я вспомнила сказки народов мира, которые перечитывала под настроение, и охнула. Вот оно что! Мир магии! Отсюда всё и пошло. И тридевятое царство, и, поди туда, не знаю куда, и все-все-все остальное, типа говорящих волков и вампиров!       — Правильно, — подтвердил седобородый.       Всё таки решившись я спросила:       — Вы мысли читаете?       — Читаю. Ты ещё совсем не умеешь контролировать их. Но не все, а только те, что относятся к нашему миру. Надо же знать, не принесешь ли ты нам вреда!       Я невольно засмеялась. Ну и наглость! Затащили к чёрту на рога, а теперь ещё и в мозги лезут!       — Ладно, читайте. Со временем я вам отплачу той же монетой.       — Посмотрим. Так вот, около шести тысяч лет назад по нашему летоисчислению…       — А по-нашему? — не утерпела я.       — Около двух тысяч лет. Три наших дня равны одному вашему. Ясно? Подробнее тебе потом расскажут, на «временных потоках».       — Простите, больше перебивать не буду. — поджав губы утихла я.       Колдун кивнул и продолжил.       — Около шести тысячелетий назад один безумный гений запер ворота между нашими мирами. Он был колдуном, гениальным колдуном, надо сказать, но в то же время сумасшедшим. Он возненавидел все иные формы жизни.       Пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не перебивать, но «маг» улыбнулся и пояснил:       — Мы, люди, самая многочисленная раса, но есть ещё и другие. Вампиры, оборотни, друиды, эльфы, элвары, альвы, гномы, лешие, кикиморы… да всех просто не перечислишь! Этот придурок, а по-другому его и не назовешь, смог закрыть ворота между нашими мирами, и вы пошли по технократическому пути развития. Он уже умер, и это очень хорошо, но этот мерзавец был гением. После своей смерти, то есть самоубийства, он устроил так, что его неизрасходованная СИЛА, — он как-то так произнес это слово, что я сразу поняла — речь идет о магической СИЛЕ, а не о бодибилдинге, — поддерживает заклинание, закрывающее наши миры друг от друга. Мудрейшие колдуны подсчитали, что это продлится ещё около двадцати четырех тысяч лет. По вашему счёту это около восьми тысяч лет. Потом ворота откроются, и ваш мир снова станет миром магии.       — Если доживет до этого, — вздохнула я.       — Даже если и не доживет, — пожал плечами седобородый. — Магия может многое. И устранить все, что вы причинили себе своими нелепыми железками, и вырастить леса, и наполнить моря водой… И мы опять придем в ваш мир. Я, конечно, до этого не доживу, но мои дети, внуки, правнуки… Ладно, это просто мои мечты. Этот подонок не только запер наши миры, он еще и насадил в вашем мире чрезвычайно агрессивную и нетерпимую религию. И новоявленные христиане, — слово это он выговорил так, словно его жгучим перцем посыпали, — рванулись истреблять всех, кто не успел удрать. Чертей возвели в ранг сил Тьмы! Про колдунов и ведьм рассказывали такое, что повторять тошно! За несчастными вампирами и оборотнями охотились, как за дикими зверями! Да ты и сама всё отлично знаешь!       Ещё бы мне не знать. Небось, всё про инквизицию в школе слышали!       — Пока он был жив, мы ничего не могли сделать, — вздохнул чернобородый. — Этот мерзавец и, правда, был гением. Но после его смерти, мы сумели найти лазейку. Представь себе, что ручей, впадающий в огромную реку, завалили камнями. Он потек по другому руслу, набирая в себя грязь и гадость, но отдельные его потоки… Нет, не потоки, капли, всего лишь капли, но они все-таки просачиваются через камни. И их все больше и больше. И ты — одна из таких капель.       — Оставим поэтические сравнения для певцов и музыкантов, — решительно вмешался седобородый. — Скажи честно, девочка, как ты относишься к вампирам и оборотням? Эльфам и лешим? Кикиморам и водяным?       Показалось, что его взгляд видел меня насквозь. Но стыдиться мне было нечего.       — Никак не отношусь, — ответила я. — Никакого страха или отвращения. Скорее, наоборот. Здоровое любопытство. А у вас они водятся? Все сразу? Глаза «мага» потеплели.       — Это хорошо. Теперь я могу говорить дальше.       — А если бы я сказала, что я — ревностная христианка, и всякую нечисть надо уничтожать?       Спрашивала конечно из чистого любопытства. Во-первых, я всегда была атеисткой. Как сказал один мой знакомый, надо либо думать, либо верить. Я же предпочитала думать. Бога нет до тех пор, пока это нельзя будет доказать математическим путем. И точка. А во-вторых, я с детства усвоила, что нет плохих и хороших, есть только наше отражение в зеркале. И если тебе подставляют подножку, подумай, что бы сделал ты на месте этого человека. Возможно, то же самое? Так какое же право я имею осуждать тех же вампиров? Они пьют кровь, согласно мифам. Но им же это необходимо! Стоит только поставить себя на их место, и их уже нельзя осуждать. Неужели вы, неожиданно став вампиром, перешли бы на растительную пищу? Что-то я сомневаюсь. Или еще проще. Я в жизни видела ну очень мало вегетарианцев. С нашей точки зрения, есть бифштекс — это поддерживать силы. А с точки зрения коровы, из которой этот бифштекс приготовлен? Убийство и людоедство. Всё зависит от точки зрения.       — Ты бы очнулась в парке с сильной головной болью и воспалением легких, — отрезал седобородый. — Мы не можем рисковать! В нашем мире не будет ни христианства, ни остальных его разновидностей! Слишком мы разные, чтобы делиться на угодных и неугодных вашему Богу! Да и рабы из нас плохие!       — Мы не рабы!       — Угу, а рабы — не мы? Так, что ли? А как же ваши фразы? Раб Божий такой-то, спаси, Господи, раба своего, такого-сякого? Не ваши?       — Наши, — я внезапно поникла духом. — Я ведь крещенная. Это может помешать?       — Не может. Пять капель воды и бормотание, которое исходило от человека, лишенного магической силы и знаний не могут ни помешать, ни повредить тебе, как ведьме. Если ты сама во все это не веришь.       — Я не ведьма.       — Пока — нет. Я ведь так и не представился тебе. Ведун Антел Герлей. Полностью — Верховный колдун Магического Универа, Антел Герлей. Ученики до Ведуна сократили, а там и прижилось. Это мой помощник, — он кивнул на чернобородого. — Колдун Бреме Теодорус.       — Очень п-приятно, — заикнувшись сказала я, кивнув поочередно колдунам. — А я Мейбелин Пайнс, можно просто Мейбл.       — И теперь мы подходим к самому главному. Ты хочешь здесь учиться?       Хочу ли я стать ведьмой? Хочет ли орёл — летать, рыба — плавать, человек — дышать?! Хочу ли я стать колдуньей?! Да я готова была заплатить за это любую цену!       — Платить не потребуется, — прочёл мои мысли ведун. — Во всяком случае, деньгами. Но должен тебя огорчить. Дело в том, что пройти из вашего мира в наш можно только в строго определенные дни. Сюда ты прошла. Вернуться обратно ты сможешь только после десятого года обучения.       — Десятого года? Но сколько же всего здесь учиться?!       — Мало. Пятнадцать лет.       Кусок воздуха застрял у меня в глотке. Через пятнадцать лет мне будет ближе к сорока, чем к тридцати. Прекрасный возраст, но всё же, пятнадцать лет… С другой стороны — стать колдуньей… Я решительно выплюнула застрявший воздух обратно вместе с кратким:       — Согласна.       Ведун засмеялся.       — Таких жертв не потребуется. Во-первых, маги живут гораздо дольше обыкновенных людей, а во-вторых, они сами выбирают, когда стареть.       — А вы? — ляпнула я и покраснела. — Простите.       — Ничего, всё в норме. Подумай сама, я — ведун, я заведую всем Универом, как ещё я должен выглядеть, чтобы меня уважали? Сейчас ты беседуешь со мной с уважением, которое должно оказывать опыту. А если так?       Он провел перед собой рукой — и лицо его потекло, смазалось, расплылось, чтобы через секунду собраться в маску мальчишки лет семнадцати, явного шалопая и оболтуса. М-да, такого я уважать бы не стала. Дружить — да, но не слушаться и не повиноваться.       — Это всего лишь иллюзия, — пояснил маг, небрежным жестом проводя по лицу и возвращая прежний возраст. — Хотя так я и выглядел в пятнадцать лет. Сейчас же, мне надо выглядеть солидно. Как в твоем представлении должен выглядеть директор Универа?       Я подумала и решительно кивнула.       — Примерно так и должны. Ещё раз извините. Можно мне еще один вопрос?       — Можно. Слушаю.       — А что это за туман был в лесу?       — Это были ВОРОТА в наш мир. Они открываются три раза в год, на великие праздники.       — А как же мои родные? Они с ума сойдут!       — Ну что ты! Я направлю к твоим родителям мага, он придёт и проведет сеанс гипноза. И твои родители будут свято уверенны, что ты уехала за границу, по приглашению, какого-нибудь университета. Ведь ты студентка?       — Да, это так. Но ни звонков, ни писем…       — Почему? Среди нас есть люди из всех стран мира! Один наш год — это ваши четыре месяца. Напиши письма родным, а я отправлю их нашим агентам в вашем мире, и они будут отправлять их в определенные дни. Всё просто. Механизм отработан на тысячах студентов. Вот фотографии, послать не получится.       — Почему?       — А ты посмотри на себя.       Я посмотрела. Высшие Силы, что это со мной?! Во-первых, моя одежда. Симпатичные джинсы превратились в серые штаны из какой-то плотной ткани. Курточка из кожи «молодого дермантина», которую я просто обожала, стала действительно кожаной, но застежка-молния куда-то исчезла, а вместо неё появились грубые пуговицы. Майка претерпела такие же изменения. Цвет её остался прежним, но ткань стала другой на ощупь. Кроссовки превратились в полусапожки, а рюкзачок?       — Потом посмотришь, — отмахнулся ведун. — Главное ты поняла. Наш мир, автоматически перестраивает все вещи из вашего мира, на свой лад. И фотоаппарат здесь превратится в кисти, краски и мольберт.       — Понятно, — протянула я. — Ладно, как-нибудь приспособлюсь.       — Не сомневаюсь. Завтра, то есть уже сегодня, ровно в полдень, у нас вступительные экзамены.       — Вступительные экзамены?! — испугалась я. — Но как… я же…       — Всё в порядке, — успокоил меня ведун. — Это просто название. На самом деле, ты должна будешь пройти распределение и сделать свой выбор.       — Это как?       — Существуют пять факультетов. Каждый колдун больше предрасположен к какой-то определенной деятельности. Есть лекари, есть временщики, стихийная магия, изучение иных форм жизни и боевая магия.       — А всего вместе нету?       — Нет. Раньше маги получали всестороннее образование, но сейчас мы, делаем упор на специализацию.       — Но это же непрактично!       — Почему? Зачем, например, лекарю знать о числе когтей у вурдалака?       Зачем-зачем, да просто потому, что меня не устраивает, что-то одно! Хочется всего и сразу! Дайте мне таблетки от жадности, да побольше, побольше, побольше!!!       — А если они случайно встретятся? Надо же им о чем-то поговорить?       — Это исключено. Каждому — своё. И потом, вурдалаки предпочитают не разговаривать с колдунами, а обедать ими.       — Тем более! Должен же лекарь уметь защитить себя?!       — Им читают краткий курс самозащиты.       Я вежливо кивнула, оставаясь при своем мнении. Краткий курс самозащиты — великолепная вещь, но всё же, все же… Я как-то сомневалась, что голодный вурдалак примет это в расчет.       — Пока ещё никто не жаловался на узкую специализацию, — прочел мои мысли ведун.       — Ещё бы. Сложно пожаловаться на неудобства, если тебя съели, — съязвила я. — Извините.       — Ничего, всё в порядке. Значит так, распределение начнется завтра в полдень. Сейчас ты под гипнозом выучишь наш язык, а потом магистр Теодорус отведет тебя в общежитие.       — А разве вы говорите не по-русски?       — Ни в коем случае! При переходе из одного мира в другой, язык усваивается мгновенно. Тебе только кажется, что ты говоришь на родном языке. Но читать и писать на нашем языке, ты не сможешь. Это мы сейчас и исправим.       — Как?       — Смотри сюда, — откуда-то ведун извлек небольшой кристалл на цепочке, и стал раскачивать у меня перед глазами. — Смотри внимательно, и слушай…       Дальше я уже ничего не слышала. Все заволокло светло-зелёной пеленой. А когда я очнулась, Антел Герлей был бледен, как смерть.       — Что с вами? — спросила я.       Ведун залпом выпил стакан воды, и только потом махнул в мою сторону рукой.       — Сиди пока. Знал бы я, что мне предстоит, ни за что не взялся бы с тобой работать! Тебя загипнотизировать не легче, чем полк солдат.       — Но, я же почти сразу отключилась!       — Это одно. А вот впечатать что-либо в твой мозг, почти невозможно. Я смог это сделать только потому, что ты не сопротивлялась. А если бы ты не желала выучить наш язык, я мог бы гипнотизировать тебя с утра до вечера, но безрезультатно.       — Это плохо? — не поняла я.       — Это великолепно для вас, — ответил Бреме Теодорус. — Я вам буду читать курс прикладной гипнологии, тогда вы и поймете, каким сокровищем обладаете от рождения. Пойдёмте со мной, я отведу вас в общежитие. Только одно условие, оно обязательно для всех. Никому не называйте своего имени, и ни у кого не спрашивайте имён.       — Почему? — искренне удивилась я.       — Имя — это часть личности человека. Зная имя, настоящее имя мага, можно причинить ему массу неприятностей. Поэтому, все наши ученики, носят прозвища.       — Всё равно, не понимаю! У них же есть родные, друзья…       — Это у тех, кто родился в нашем мире, и им это не страшно. Они могут оставить свои настоящие имена. Они с самого рождения умеют защитить себя от такого воздействия. Для них это так же естественно, как дышать или видеть. А те, кто пришел к нам из другого мира, ничего не умеют. Они становятся, слишком уязвимы. И пока они учатся у нас, они получают прозвища. Не возражаешь?       — Да, нет.       — Раз возражений нет, значит пошли.       Я попрощалась с Ведуном, и мы с магистром Теодорусом вышли в коридор. И куда-то пошагали… Продолжение следует…

С любовью, Всегда Ваша, Лика Пресветлая.