С Новым Годом

Олег в третий раз громко стучит, прежде чем слышит запоздалое "иду". Голос раздается не из-за двери, а откуда-то сзади. Обернувшись, он успевает на долю секунды застать в дверном проеме рыжую макушку Сереги, который тут же скрывается на общажной кухне, — плохой знак. Олег успел на своем опыте не раз убедиться, что Серега и кухня — вещи несовместимые, и если в честь праздника тот пытался что-то приготовить, то в лучшем случае уходить от друга придется голодным. В худшем — уехать на скорой помощи с отравлением. Впрочем, учитывая, что он потрудился принести с собой пакет с едой, можно надеяться, что избежать и той, и другой участи все же удастся. Хлопок двери прерывает его размышления, заставляя вновь повернуть голову, и губы сами растягиваются в улыбке. Вид у Сергея, замотанного, с растрепанными волосами, прижимающего к себе кастрюлю, настолько нелепый, что смотреть на него с серьезным выражением лица просто невозможно. Особенно добивает фартук — ярко-оранжевый, в убийственно зеленую клетку — который здесь более чем неуместен. Если бы студенты на зимние каникулы не разъехались по домам, и общежитие не пустовало, Серега ни за что на свете не стал бы рисковать, разгуливая по коридорам с этой тряпкой. — Тушил на кухне пожар, который сам же и устроил? — интересуется Олег. Улыбка становится еще шире. — Разумеется, решил, что пожар в новогоднюю ночь будет смотреться особенно эффектно, — ворчит тот, шагая по пустому коридору навстречу. Все еще трепетно прижимая кастрюлю к себе, — Олег даже боится наклониться и заглянуть что там — он открывает ключом дверь. Проходит сначала сам, а потом тянет внутрь друга за подол куртки. — Ты такой холодный, ужас просто, там наверное все минус сорок на улице, — бросает он, проходя к себе в комнату. Олег снимает куртку, от которой веет морозом, и по привычке вешает ее на обычное место. В гостях он уже чувствует себя как дома, учитывая, как часто сюда забегает. — Всего минус двадцать пять, я посмотрел перед выходом. — Это ты смотрел два часа назад, когда выходил, — слышит он голос из комнаты и по интонациям так и видит, как Серега там закатывает глаза. — А за это время, судя по тому как метет за окном, температура упала градусов на двадцать, — на момент Серега прерывается и из комнаты слышен лишь звон посуды. Впрочем, всего через пару секунд уже слышно недовольное: — И вообще, уже почти одиннадцать, почему так долго? — Пробки, — разувшись, Олег проходит следом, ставит пакет на стол — точнее, старый журнальный столик, который придвинули к кровати, и на котором уже стоят столовые приборы на двоих. Композицию возглавляет бутылка дешевого шампанского — хоть средства и не позволяют, но праздника все равно хочется. — Вот кое-что в качестве компенсации, — добавляет Олег, кивая на пакет, и достает два контейнера с оливье и классическими новогодними бутербродами со шпротами. В довершение ко всему, на столе появляются бутылка водки и пакет с соком. — Мы же столько не осилим, — отвечает Сергей, явно имея в виду не еду. С ней полуголодный программист справиться без труда, а вот количество алкоголя для непьющего кажется явно лишним. — Я осилю, — обещает Олег. — Главное, есть чем закусывать. Сергей лишь хмыкает, кривя губы. — Я планировал, что на столе не будет так пусто, даже выбрался на кухню, — с запозданием вспомнив про нелепый оранжевый фартук, он шустро снимает его, небрежно швыряя на стул. — Курицу я все же сжег, и ее пришлось выбросить. Но картофель вроде бы сварился. Наверное. Надеюсь. Так что спасибо, что принес еду, — пожимает плечами Сергей, который так и не научился правильно благодарить. Олег кивает и заранее дает себе обещание не притрагиваться к кастрюле, в которой, судя по всему, как раз выживший картофель. Казалось бы, разве можно испортить картошку, но с Сергеем лучше не рисковать, у него просто талант портить даже простые продукты. Желая проявить гостеприимство, Сергей тянется через стол за бутылкой. Открутив крышку, уже наклоняется, чтобы наполнить один из стаканов, как Олег перехватывает его за руку, прекращая это мельтешение. Позволять Сергею готовить — глупость. А позволять ему смешивать алкоголь — глупость еще большая. — Я сам все сделаю, — Сергей сдается сразу же, примирительно выставляя руки вперед, поручая дело профессионалу. Все, что имеет отношение к еде и напиткам, действительно лучше доверять Олегу — у того для этого дела руки из правильного места. Добавив в водку сок, Олег протягивает другу стакан. — Я все же не особо фанат алкоголя, — замечает Сергей, поднимая руку и рассматривая на свету содержимое. — А как же «в Питере — пить», — В тишине раздается легкий звон стекла, когда Олег с ним чокается. — Действительно, — подергивает плечами Сергей и, выдохнув, сразу несколько крупных глотков. — Дай я поставлю ноутбук на стол, пока трезвый. Хреново будет начать новый год с разбитым вдребезги экраном, — Сергей, обняв ноут, словно самое дорогое, что есть на свете, усаживается с ним на край кровати, ожидая, пока Олег отодвигает тарелки и стаканы в стороны, освобождая место. Ставит ноутбук на самую середину, чтобы не дай бог не задеть по пьяни. — Трезвый? Судя по твоему нетвердому шагу, тебе уже со второго стакана хорошо. — Неплохо, — фыркает Сергей, устраиваясь по-турецки на кровати. Приподняв крышку, принимается щелкать по клавиатуре. Этот парень не стоит на ногах уже после первого стакана, но даже если вусмерть напьется, он все равно будет в состоянии шустро стучать по клавишам, с усмешкой подмечает про себя Олег. Нащелкав прямую трансляцию с Первого Канала, Сергей убавляет звук почти до минимума — до полуночи, которая аж через полчаса, он им все равно не понадобится. — За что следующий тост? — интересуется он, поднимая полупустой стакан. — За то, чтобы новый год был лучше прежнего? — Какой ты наивный, — цокает Сергей языком, со скучающим видом подпирая рукой щеку. — Тогда за то, чтобы ты научился готовить? — Иди к черту, Волков. — В таком случае по традиции за здоровье? — вновь делает попытку Олег. — Пить за здоровье — то же, что и трахаться за девственность, — в который раз возмущается Сергей, взяв инициативу в свои руки. — Уж лучше за то, чтобы все наши замыслы успешно реализовались, — предлагает он, и вновь слышится звон стекла. Третий тост по дурацкой традиции за любовь, не чокаясь, идет на ура. С такой же легкостью идет после него за то, "чтобы больше никогда и ни в чем не нуждаться" Сергея и "чтобы всегда был кто-то рядом" Олега. Последний тост Сергею нравится не очень, привыкший с детства быть один, он не особо понимает даже смысл высказывания. Но все же пьет на этот раз до дна, никак не комментируя. Пьет, стараясь утопить внезапно нахлынувшие воспоминания об этом чертовом детоме, пьет, не замечая, как Олег, произнеся тост, смотрит на него внимательным и долгим взглядом. Сергей с непривычки напивается быстро, настраиваясь на философский лад, принимается комментировать все, что видит на экране, ругая всех и вся. "В стране нет денег, а они закатывают миллионные салюты на Красной Площади', 'студентам нечего есть, зато посмотри, какой у них банкет". Олег слушает, молча кивает, разливая по стаканам остатки водки, — Сергею все больше разбавляя, себе — покрепче. Олег не из тех, кто полезет на баррикады, сражаясь за отчизну и свободу, не из тех, кто полезет под пули ради того, чтобы свергнуть режим или устроить переворот. Бороться за идею — это не для него. Куда проще, считает он, просто выполнять приказы, а не вести за собой толпы — это получается куда лучше у таких, как Сергей. Ярких. Сильных. Умеющих убедить и увлечь за собой. — С такими пламенными речами тебе бы в президенты, — шутливо бросает он мимоходом. — Почему бы и нет, сам не раз об этом думал, — и по голосу, как и по выражению лица Сергея, непонятно, шутит он или говорит серьезно. — Может, однажды увидишь мое лицо по Первому Каналу в новогоднюю ночь, — обещает он и переводит взгляд на наручные часы. — Кстати, еще пятнадцать минут до полуночи. На какой-то момент в комнате повисает тишина. Сергей молчит, уставившись перед собой, Олег молча рассматривает такой знакомый профиль. — А черт с ней, с традицией, давай откроем шампанское. Может, дело в том, что Сергей просто не умеет пить. Может, в том, что не стоит мешать или выпивать на пустой желудок. Наверное, нужно было вовремя остановиться… Да только Сергей привык делать все от души, от и до. Иначе он сейчас не стоял бы на кафельном полу ванной комнаты на четвереньках, и над ним не нависал бы Олег, придерживая за волосы, пока тот прощался с праздничным ужином, держась за бортик. Хорошо, что общежитие квартирного типа, и есть свой санузел, а то выглядело бы происходящее куда эпичнее. Олег помогает умыться и буквально тащит Сергея обратно в комнату. Тот, обхватив его одной рукой за плечи, еле передвигает ноги. — А тебе хоть бы хны, — слабо возмущается он, когда Олег помогает ему лечь. Вытащив из-под полуживого товарища затасканный красно-зеленый плед, Олег накрывает Сергея, и тот сразу натягивает ткань до подбородка. — Решил перед Новым Годом очистить не только душу, но и тело? — подкалывает он, и Сергей недовольно щурится, неловко пихнув Олега острым коленом в бок. — Это все твои бутерброды, разучился готовить? — пытается подколоть он в ответ, прекрасно понимая, что олегова стряпня тут точно не при чем. Олег с пострадавшим не препирается. Сидя на краю кровати, он закрывает крышку ноутбука — переводит взгляд на часы. Всего половина первого. Наверное, в последний раз он так рано ложился в Новый Год, когда праздновал его с семьей… Олег мотает головой, прогоняя непрошеные мысли. Протянув руку к столику, берет стакан с шампанским — граненный стакан с шампанским, нарочно не придумаешь — и просто допивает остатки залпом. — Выключишь свет? — сонно интересуется Сергей, возвращая его к реальности. Поерзав под одеялом, он натягивает плед до подбородка, пытаясь устроиться поудобнее и еще что-то неразборчиво бормочет в ответ. Олег поднимается и выполняет приказ, так что через пару секунд комнату освещают лишь огоньки новогодней гирлянды, протянутой вдоль стены. Он вновь усаживается на край кровати, ожидая, что Сергей может попросить что-то еще — стакан воды, таблетки, второй плед… или просто побыть рядом. Но тот ничего не произносит, и пару минут спустя Олег понимает, что Сергей просто уснул. Некоторое время он просто вслушивается в размеренное дыхание спящего, после чего решается придвинуться чуть ближе. В тишине комнаты скрип кровати кажется слишком громким. Он аккуратно, едва касаясь, кладет ладонь на лоб Сергея — просто хочет проверить температуру, убеждает он себя. Мало ли. Лоб оказывается не горячим. На несколько секунд он задерживает руку в таком положении, а затем кончиками пальцев заботливо убирает рыжие пряди в сторону. Сам не замечает, как ведет рукой вдоль скулы, касаясь щеки, линии подбородка и шеи… А затем резко отдергивает руку. Сергей никак не реагирует, продолжая спать беспробудным сном. Поправив плед, Олег наконец-таки заставляет себя подняться. Голова странно кружится. От выпитого, разумеется, от чего же еще. Стянув одежду и аккуратно сложив ее на стуле — дурацкая привычка к порядку — он укладывается на соседнюю койку. Сосед Сергея по комнате уехал до начала зимней сессии, так что никто утром Олега не сгонит с места, изначально план и был заночевать здесь, только вот пьянка планировалась до утра. В идеале было бы заночевать и на той же кровати… Но это так в идеале и останется. Устроившись, Олег лежит какое-то время просто погрузившись в свои мысли, сверля взглядом потолок. И лишь некоторое время спустя осмеливается повернуть голову направо, когда слышит какой-то шорох. Свернувшись калачиком, Сергей поворачивается к нему спиной и что-то бормочет, не просыпаясь. Олег привык, что Сережа с детства разговаривает во сне, словно ведет с кем-то диалог, вот только сейчас слов он разобрать не может. Олег еще пару минут смотрит ему в спину, а затем едва слышно выдыхает: — Спокойной ночи. Повернувшись к стене, он выдергивает из сети розетку и комната погружается во тьму.