Огонёк

Оля театрально всхлипнула, прикладывая руку к гудящей после вчерашнего голове. Замёрзшие пальцы коснулись сожжённых «химией» пружинок, которые ещё позавчера были чудесными гладкими волосами, и на этот раз она почти взаправду уронила слезу. Вот ведь стервы. С другой стороны, спасибо, что не тату; девушка ещё раз напомнила себе больше не нажираться до беспамятства со своими лучшими подругами. А вообще Светке в прошлый раз реально набили звёздочку над ягодицей, так что Оле ещё повезло. Яркий солнечный свет, отражающийся от снега, слепил глаза, отчего Бенгаловой приходилось щуриться. Голова всё ещё болела, да и тело немного ломило — они все прилетели в Брид Ле Бен ночью, прыгнув в самолёт почти сразу после вечеринки по случаю расставания Катьки с бывшим. Невовремя, конечно, но чисто женской компанией даже веселее: можно хотя бы не отводить завистливый взгляд от милующейся парочки. Буэ. Одно Оля поняла точно — акклиматизация и похмелье навряд ли бы когда-нибудь стали лучшими друзьями. По крайней мере, точно не в её голове, звенящей громче, чем куранты. Человек на горнолыжном курорте в Новый год не так много, тогда где они, мать их, шатаются?! Бенгалова поправила сваливающиеся с плеча клатчи, украшенные стразами (и зачем они вообще их с собой брали?) и поудобнее перехватила три пары лыж. Хороши подружки — ушли попудрить носики, а все свои вещи оставили на несчастную Олечку. С горем пополам переместив всё на одну сторону, она смогла освободить одну руку и вытащить из кармана сигареты вместе с зажигалкой. А что? Она стоит у подножья горы, одна, с лыжами и ужасной причёской, так что имеет полное моральное право успокоить себя так, как считает нужным. — De côté!* — Ась? Девушка повернула голову на звук, но среагировать всё равно не успела. Если бы лыжник не смог так быстро сбросить скорость, то они наверняка вдвоём переломали бы себе все конечности, а так останется разве что пара синяков. Они всё равно столкнулись, расчертив телами и лыжами белое полотно снега. Последний залепил лицо, забился под короткую серую куртку и, тая, холодной водой впитывался в джинсы, на пару тонов темнее, чем сама куртка. Оля поморщилась от неприятных ощущений, параллельно пытаясь сдуть попавшие в рот волосы. Молодой человек поднялся над ней, тихо говоря что-то на французском (навряд ли это было что-то цензурное). — Смотреть надо, куда едешь, придурок, — тоже решила высказаться она, и лицо француза неожиданно вытянулось. — Мог бы догадаться, что русская, — он попытался вытащить застрявшую в лыже ногу, а Оля решала, извиниться ей или отчитать его по полной. Выпутаться из лыж, палок и клатчей оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. Незнакомец шипел, и Бенгалова почти прониклась сочувствием — вдруг повредил что-то? Видимо, совсем отчаявшись, он сдвинул на лоб тёмные защитные очки в золотистой оправе. Вау, а он симпатичный!.. — Эм, ты горячая, — отстранился француз. Что, так сразу? Это, типа, даже с этим ужасом на голове она в состоянии закадрить парня? Самооценка резко подскочила, предлагая не размениваться на сантименты и рвануть в номер, но принципы щёлкнули её по носу — нетушки, наши так быстро не сдаются! — Т-ты тоже ничего, — всё же промямлила она из-за растерянности, на что молодой человек покачал головой. — Чёрт, не то слово. Как это по-русски… Вот! Ты горишь. Он смог ткнуть пальцем в толстой перчатке куда-то в ворот, и Оля только сейчас заметила идущий от опушки дым. А где сигарета?! Бенгалова закричала и задёргалась, тем самым почти мгновенно выпутавшись из сумко-пластиковой ловушки. Француз упал лицом в снег (о том, что в процессе она наверняка ему что-нибудь отбила, Бенгалова подумает только дома). Ну, по крайней мере, куртка спасена, пусть и опушку придётся заменить. Парень всё же поднялся и теперь растирал лодыжки, как мог. Сам виноват — нечего было наезжать на русских красавиц. Он снял защитные очки совсем, тряхнув потрясающими золотистыми волосами. Объёмная тёмно-зелёная куртка наполовину расстегнулась, ненавязчиво демонстрируя кремовый свитер под горло. Даже так видно, что вещичка недешёвая. Может, у него и личный адвокат есть, и теперь несчастную Олечку ждёт суд и огромные выплаты за непредумышленное нанесение тяжких телесных, или чего похуже?.. Девушка нервно сглотнула и поспешила собрать в охапку всё, что валялось в снегу: косметику, карточки, зажигалку, две прокладки (наверное, Катькины — вот стыд-то!), чьи-то ключи и розовый бумажник (а вот это точно Светкино), после чего что есть сил рванула обратно на базу отдыха. Француз кричал ей вслед, но она не слышала, что именно — в частности, из-за непрекращающегося шума в ушах после пьянки, но больше потому, что не хотела. Покатались, блин, на лыжах.

***

Да, да, да — она глупая, упустила такого парня и всё такое. Уже второй раз за полчаса от Светки и третий от Катьки. Что поделать, не все же такие хищницы, как некоторые. — Вот же дура: зачем убежала, если он при деньгах и ко всему прочему красавчик. Будто ты у нас принцесса какая, — фыркнула Катя, буравя взглядом не вовремя вскочивший на подбородке прыщик в отражении, словно от этого он исчезнет. Оля тяжело вздохнула, распластавшись на кровати. Катька хорошая и ляпнула не со зла, просто всё ещё бесится из-за разрыва с тем идиотом, да и на правду не обижаются. Вообще быть обидчивым, являясь средней из пяти детей в семье, довольно глупо, а глупостей Бенгалова обычно не совершала (на трезвую голову, разумеется, а происшествие с французом было всего лишь маленьким конфузом). Раздражительным — о да. Вспыльчивым? Возможно. Обычно спокойная Олечка моментально вспыхивала тогда, когда этого делать не стоило, о чём потом жалела, но что поделать. — Пожрать. Я такая голодная, что сейчас съем свою сумочку, — будто уловила её последние мысли Света, и Оля согласилась. Катька начала говорить о фигуре и правильном питании, однако тех, кому на него плевать, было больше. Против математики не попрёшь.

***

Если честно, то она почти забыла о недавнем происшествии, поэтому обрадованного и, к сожалению, знакомого возгласа не ожидала. — Закажем еду в номер, — тут же развернулась на сто восемьдесят девушка и затолкала подруг обратно на лестницу, хотя они и спуститься-то не успели. — Ты чего?! — взбунтовалась голодная Света, однако болезненно худой Оле хватило сил, чтобы сдвинуть фигуристую бывшую одноклассницу. Вторая — Катя — особо не протестовала, но очень уж хотела посмотреть на писанного красавца-богатея. Хотение Бенгаловой спрятаться оказалось сильнее.

***

Ох, не так она собиралась провести вечер перед Новым годом. В её планы входило катание на лыжах, спа-процедуры, отличная еда, фейерверк и скромная вечеринка, однако вместо уплетания блинчиков, как это делала Света, или наслаждения массажем, как это делала Катя, Оля в прямом смысле играла в прятки. Чёртов французишка с удивительным упрямством таскался за ней весь день, уже запомнив и расположение её номера, и даже пару мест, куда Оля умудрялась прятаться. С подругами он не пересекался наверняка благодаря какой-нибудь магии — тогда Светка точно вручила бы бедную Олечку прямо в его загребущие лапы (почему загребущие? А у богатеньких других не бывает!). — Огонёк! — раздалось из другого конца зала, и правое веко ожидаемо задёргалось. Ей что, уже и прозвище придумали?! Нет, ну каков наглец! Оля дважды пожалела о том, что решила переодеться к вечеринке: в узком расшитом серебристыми пайетками платье чуть выше колена и на высоких каблуках не побегаешь, поэтому уже меньше, чем через минуту, девушку красиво зажали у гладкой деревянной стены. — Простите, у меня совсем нет денег, и адвоката тоже нет, так что, пожалуйста, не подавайте на меня в суд! Молодой человек удивлённо хлопнул ресницами и свёл брови, не понимая, о чём она говорит. Когда смысл до него всё же дошёл, то он рассмеялся, да так заразительно, что хихикнула и Оля. — Не собираюсь я ни на кого никуда подавать. Просто ты случайно забрала мою вещь. — Какую? — пришла пора удивляться Бенгаловой, и она только сейчас обратила внимание на тот факт, что он всё ещё в тех же утренних вещах, даже куртку не снял. — Ключ-карту от номера. Наверное, выпала, когда мы столкнулись. Вот стыдоба-то! Она по привычке ощупала себя, пытаясь найти карманы, и раскраснелась ещё больше, когда поняла, что на платье их нет. — Посмотрим? — максимально дружелюбно улыбнулся француз. А у неё есть варианты?! Оля плелась в номер, понурив голову. Мало того, что из-за неё бедный парень не может попасть в свой номер (наверняка какой-нибудь люкс), так ещё и напридумывала ведь себе, что, возможно, это она ему так понравилась. Ага, как же — держи карман шире. Пока француз ждал в коридоре, девушка вытряхивала содержимое промокших от снега, но уже подсохших клатчей, куда она запихнула все рассыпанные предметы. И правда — белая карточка точно не принадлежала ни одной из них, а значит пропажа всё же нашлась. — Прости, — протянула Оля ключ и хотела вернуться к себе, но молодой человек успел перехватить её за запястье. — Эй, Огонёк, не так быстро. Думаю, мне положена моральная компенсация. Приплыли. Бенгалова открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Мысли снова завертелись, и одна была неприличнее другой. Нет, ну серьёзно — каков наглец! — И какая же? — собрав остатки хладнокровности, решила спросить Оля, уже готовая швырнуть в него стоящим на стойке горшком с подсохшим цветком и дать дёру. — Составишь мне компанию на Новый год, — будто это было само собой разумеющимся, пожал плечами француз, что очень обрадовало Олю. Или расстроило?.. — Вот ещё — я, вообще-то, с подругами приехала, и отмечать собиралась с ними! — О, я их видел. За них не переживай, мой знакомый, который работает тут барменом, довольно привлекательный парень. Думаю, пара коктейлей за мой счёт возместит им твоё отсутствие. Ага, как же — будто лучшие подруги променяют её на халявную выпивку!

***

— Идёт, — пожала ему руку Светка, после чего вытолкала Олю из её же номера. — Расскажи потом, как всё прошло! Дверь закрылась до того, как Оля сказала хоть слово. — Подруги, называется! — топнула она ногой, прекрасно понимая, что обратно её не пустят. А его номер, к очередному удивлению девушки, оказался вполне обычным. На люкс не тянет, хотя на вид немного дороже, чем её собственный. Она чувствовала себя преданной, напуганной, но безумно заинтригованной. Всё же не каждый день Олю отлавливали симпатичные французы и угощали коктейлями её подруг. В соседней комнате шумел фен, и Бенгалова расстроенно цокнула языком. Надо было подсмотреть, как он моется, но уже поздно. Что? О противнике нужно знать как можно больше! И нисколько он ей не понравился, честно-честно. Нежный кремовый свитер сменила тёмно-зелёная рубашка, небрежно расстёгнутая на пару пуговиц. Золотистые волосы больше не были убраны назад сдвинутыми защитными очками, отчего опускались на лицо красивыми волнами. Оля даже засмотрелась на пару секунд. — Прости, что пришлось ждать, — галантно поклонился он, подавая ей руку. — Куда пойдём сначала, Огонёк? — Вообще-то у меня есть имя — Ольга, — взъерошилась девушка. Ну вот надо было ему так впечатление портить?! — Ольга, — задумчиво повторил молодой человек, будто пробуя имя на вкус. — М, нет, «Огонёк» мне нравится больше. Бенгалова тяжело выдохнула. Похоже, это бесполезно. — А тебя-то как звать? — наконец, подумала она о самом главном, когда они уже поднялись на третий этаж базы. — Пол Рожер Брют. Лучше просто Пол, — он остановился. — И, да — шутка про «потолок» уже устарела. — Для француза ты слишком хорошо знаешь русский. — Учился у вас по обмену, да и институт в России заканчивал. Международные отношения, знаешь ли. — О, вот как. — Но, если совсем честно, то язык я знаю от отца. Он у меня тоже русский. Правда, я иногда всё же путаю слова. Ну, ты помнишь, — они оба засмеялись, вспомнив утреннее происшествие. Может, во всём виновато его игривое настроение, но вообще с Полом было весело. Они прогулялись по третьему этажу, любуясь ночным горным пейзажем из панорамного окна, поиграли в бильярд, пропустили пару слабеньких коктейлей в баре и даже спели в караоке (алкоголь, пусть и в малых количествах, помог Оле расслабиться и обнаружить в себе певческий талант). Стрелки часов двигались отвратительно быстро. Пол оказался очень и очень приятным в общении. Оказалось, что у его друга, с которым он должен был отмечать праздник, появились срочные дела, а отменять поездку было поздно и накладно, поэтому несчастный француз (пардон — он же наполовину русский, так?) пребывал здесь в гордом одиночестве и нарывался на приключения. Оля стала для него самым настоящим подарком — именно так он и сказал, отчего по спине девушки побежали приятные мурашки. Наверное, тоже из-за выпивки. — Так вот в чём дело! — воскликнула Оля, наконец сообразив. — «Огонёк» — это из-за сигареты, да?! — Ну надо же мне было как-то тебя называть. Нет, она не обижалась. Не потому, что не была обидчивой, а потому, что это и впрямь было забавно. И даже — о ужас! — начинало ей нравиться. Тёмное небо окрасили яркие вспышки салютов. Большинство отдыхающих вывалились на улицу, на ходу натягивая куртки. Пол и Оля предпочли вернуться на третий этаж к панорамному окну. До Нового года оставалось пять минут. Олю немного разморило — новых впечатлений за один вечер было слишком много. Она положила голову на плечо парня, и в следующую секунду почувствовала, как его ладонь легла на её талию. Достаточно высоко от бёдер и совсем не пошло. Эх. — Огонёк, — услышала Бенгалова своё новое прозвище и нехотя отстранилась, встречаясь взглядом с чужими глазами. И как она раньше не заметила, какие они красивые? Карие, с золотистыми искринками, похожими на пузырьки шампанского. А может это самое шампанское просто ударило ей в голову, вот и мерещится всякое. Пол тепло улыбался, смотря на неё. Вот так прямо, без тени смущения, что отчего-то безумно смущало её саму. — М? Он подался вперёд, а Оля закрыла глаза, готовясь к поцелую. Вместо горячего дыхания её губы встретили холод шёлка, очевидно, принадлежавший рубашке. Что, и всё? Простые обнимашки? Зато какие крепкие! Девушка засмеялась, смыкая на его спине свои руки. Что ж, тоже вариант, пусть и подруги засмеют потом. А какая им вообще разница?! Главное, что ей хорошо, так?.. Рядом с Полом ей было очень и очень хорошо. Поэтому она сделала то, чего не делала никогда в жизни. — Пол? В общем… — он ослабил хватку и вопросительно приподнял бровь. — Давай погуляем завтра? Я хочу узнать тебя получше. Аргх! Короче, думай, а пока я хочу ещё пообниматься. — Это компенсация за испорченный Новый год? — Что? Нет! Всё чудесно! — Ну и хорошо, — Пол с облегчением выдохнул и снова улыбнулся, раскидывая руки. — Тогда иди, Огонёк. Подарю тебе самые крепкие обнимашки. Большего Оле было и не надо. По крайней мере пока. А там уже посмотрим.