Пухтер, Винни Пухтер

      Винни спокойно лежал на старой железной кровати и, судя по его размеренному сопению, спал. Но всё не могло быть так мирно и благополучно для этого медвежонка. Резкий и быстрый стук в дверь прервал его спокойный сон, и Винни болезненно сморщился. Голова после вчерашней ночи болела, ибо всю ночь медвежонок бухал думал о жизни, из-за этого столь раннее и громкое пробуждение не принесло ему особого удовольствия       — Дрянной мальчишка! Живо вставай и иди жрать готовь.       — Карга старая, — тихо буркнул медвежонок, пытаясь накрыть подушкой свою голову и не слышать мерзкий голос тетки.       — Ты что-то сказал, паршивец?       — Нет, тётушка.— приторно сладким голосом прохрипел Винни и поглубже зарылся в подушку.       — Тогда подъем! — голос крольчихи перешёл на крик.       Наконец послышались удаляющиеся шаги. Медвежонок Винни облегченно вздохнул и оглядел комнату в поиске старого медного ключика. Спустя пару минут наконец сфокусировавши на окружающем его мире и найдя этот предмет глазами, он с удивлением обнаружил его в своей руке, хотя секунду назад тот лежал на самой верхней полке. Глаза Пухтера округлились. "Да, с бодуна и не такое привидится"— Подумал Винни и пожалел о вчерашнем решении взять недопитый дядей виски. Он дрожащими руками отпер дверь и на путающихся ногах двинулся к кухне, скрипя половицами. Винни люто ненавидел эту комнату. Она была наполнена едой, её запахами, аппетитными корочками тостов, красивыми блюдцами, но медвежонку не позволялось даже брать в руки те продукты, которые не собирались готовить семейству Дуркролей. А таковых не было, ведь последние обладали странной способностью съедать всё, что плохо лежит, и это было далеко не на руку Винни.       Спустя час семейство Дуркролей, состоявшее из главы семьи Вернона, его жены Петунии и их сына Дадли, сидело за столом. Их длинные уши шевелились, выдавая всеобщий задор перед трапезой. Больше всего Дуркроли любили есть, что сказывалось на их фигурах – эта семья была похожа на три больших пушистых шара с кроличьими ушами, нежели на нормальных кроликов.       Их же племянник, Винни Пухтер, был тощим медведем с яркой желтой шерстью и огромными голубыми глазами. Его одежда была сильно велика, часто он щеголял синяками и ссадинами, и всё это каким-то волшебным образом ускользало от внимания всеведущих соседей.       Стол был накрыт по-королевски. Белая скатерть устилала стол, а на ней лежали тарелки с беконом, мясом, яйцами, хлебом, яичницей, овощами и прочими яствами.       — Приятного аппетита, мистеры и миссис. — Голос Винни сочился презрением, однако услужливость была в этой семье его долгом.       — Катись отсюда, оборванец! — грубо произнес Вернон Дуркроль и буквально плюнул в уходящего медвежонка.       — Иди прополи грядки, хоть какая-то будет от тебя польза, гадёныш! — крикнула напоследок Петуния Дуркроль.       Услышав эту фразу, Винни стрелой помчался в сад. Не то чтобы эта грязная работая доставляла ему удовольствие, скорее наоборот, но если он быстро это сделает, то сможет пошататься по улицам, а возможно даже успеет съездить в Лондон, лишь бы тётя, сестра его матери, ушла в гости к очередной своей глупой подруге, чтобы обсудить повышение цен в соседнем продуктовом. Тогда успех ему гарантирован.       О матери медвежонок знал мало. Тётя постоянно уходила от темы, но однажды, когда дядя Вернон ушёл на работу, а Дадли отправился в школу, Петуния со слезами на глазах показала детские фото матери Винни и даже назвала её имя – Лили.       Однако это произошло лишь один раз и для медвежонка было мимолетным воспоминанием, гревшим, тем не менее, маленькую душу Пухтера и спасавшим его от тьмы, жестокости и рутины.       В этот момент на плечо впавшего в ностальгию Винни спикировала красивая сипуха. Медвежонок замер, чтобы не спугнуть её, и попытался детально рассмотреть.       Сипуха была размером с галку, её рост составлял навскидку сантиметров сорок. Верхняя часть тела совы была охристо-рыжей, с поперечными пепельно-серыми пестринами и многочисленными мелкими тёмными полосками и крапинками. Окрас нижней части был белоснежным и поражал своей яркостью. Лицевой венчик имел форму сердца, что очень насмешило Винни. Но увидев, что к лапке этой чудо-птицы привязано письмо, Винни Пухтер насторожился. Он аккуратно протянул к ней свои медвежьи лапы и отвязал письмо. Прочитанному он поначалу не смог поверить. «Мистеру В. Пухтеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Тигрулий Тигблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Пухтер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Кристоферия МакРобинсон, заместитель директора!»       Подумав, что, если это розыгрыш, то шутник - просто гений, Винни наскребал огрызком карандаша короткий ответ, привязал его обратно к лапке птицы и выпустил животное на волю. Он надеялся, что это не очередной волшебный сон, в котором всё так хорошо. На всякий случай ущипнув себя, он точно убедился в реальности происходящего.       "А может просто виски всё еще не выветрился..."— с усмешкой подумал Винни.       С воодушевлением Пухтер зашагал в дом, ставшим ненавистным за те года, что он здесь жил.       — Надеюсь, это не шутка, — пробормотал медвежонок, открывая входную дверь. — Искренне надеюсь.