Однажды в Питере

Они залезли на чердак Юриного дома. Темный и пыльный, он не внушал никакого доверия Отабеку, уж больно старое и ветхое место. Однако же Юрий с некоторой нежностью смотрел на разбросанные старые игрушки, трехколесный детский велосипед, старый шкаф и на другие оставленные вещи. — Это все твое? — задал резонный вопрос Алтын. — Ну, как мое. Общее. В детстве я катался на том велосипеде, — Юра пальцем показал на трехколесный велосипедик. — А отдала мне его соседка по лестничной клетке, баб Лена, она уже не живет здесь, — парень сделал многозначительную паузу. — Сейчас в ее квартире проживает семья ее сына, Глеба. Его детский велосипед, хранимый бабушкой после того, как я вырос из него, они так и не решились выбросить. Таким образом он и очутился на чердаке, как, возможно, и все эти вещи. Люди не хотят избавляться от старой памяти, но место для нее находят лишь тут. Отабек молча кивнул, продолжая рассматривать все «богатство», покоящееся на дряхлых полках и картонных коробках. — Сейчас нам надо вылезти через это окошко, — блондин крутанул связкой ключей на пальце. — я открыл. — А ты высоты не боишься? — Не-е-ет, — игриво протянул Плисецкий. — Надеюсь, ты тоже. Первым полез Юра. Он выказывал храбрость бывалого посетителя крыш, отважно пролез через раму, обтершись рукавом о пыльное стекло, и, отряхнувшись, как ни в чем не бывало позвал Бека к себе. — Ну же, не тормози, сникерсни, — пропел Юра. Он не учел того, что, во-первых, Алтын первый раз залезает через окно на крышу этого дома, и, во-вторых, он массивнее Юрия, а значит с такой же легкостью ему пролезть было бы довольно тяжело. Тем не менее преграда была преодолена. Плисецкий улыбался так широко, как только мог, и был похож на зевающего леопарда в лучах солнца. Он, сам того не замечая, схватил Алтына за руку и повел, потащил к краю крыши. Нет, они бы не упали. Ограждение казалось довольно прочным (как сказал Юра, их поменяли в позапрошлом году), да и угол наклона крыши был не очень-то велик. Открылся вид на многочисленные крыши таких же невысоких домиков центрального Петербурга. Вдалеке виднелась Нева. По улицам сновали туда-сюда толпы туристов, в основном из Китая, в этих странных головных уборах, закрывающих их владельцам весь обзор. Ветер приятно обдувал лица парней, уже не держащихся за руки. — Помнишь ту сцену из «Титаника»? — вдруг спросил Отабек. — Какую такую? — Вот эту, — Бек встал за спиной Юры, подхватил его руки и развел в стороны, затем положил руки на его талию. — Помнишь? — А… Эту? Грех не помнить! — сказал Юра, чуть пошатнувшись. — Я лечу, Джек, я чувствую себя птицей, бля, кхм, или как там было? Алтын впервые за долгое время рассмеялся. Он чувствовал сигаретный дым на кончиках волос Юры, ощущал, как вздымаются его плечи, как его слегка качает из стороны в сторону. Все это ненадолго отключило Алтына от реальности. — Юр, не кури больше, не надо. — Пока есть, кому контролировать, я не притронусь к папиросам. Но и ты не делай того, чего запрещаешь мне. Иначе нечестно получается. И вообще, это в одночасье не делается. — Будешь хорошо себя вести, прокачу с ветерком на Бандите. Это имя моего мотоцикла. Ты ведь не откажешь себе в такой возможности? Юра резко развернулся. Благо, они были на приличном расстоянии от самого края, иначе бы можно было сорваться. Их глаза встретились. Плисецкий приподнял одну бровь, будто бы задавая немой вопрос: «Ты не против, чувак?». — Юр, я… Пойдем обратно? — Да. Теперь ты полезешь первым. — Юрия будто вырвало из пучины каких-то мыслей, и это было заметно. — В следующий раз залезем сюда смотреть на ночное небо. Бек кивнул. Они удачно миновали то злополучное окошко, тихо прошли по ветхому полу чердака, закрыли его, спустились на Юрин этаж и зашли в квартиру. Дома никого не было. — Какие планы? Где студенту духовно обогатиться в вашем селе? — Поехали в Петергоф? Только на твоем Бандите, ты обещал вообще-то. — Тогда ты будешь говорить, куда ехать. Будешь помощником капитана. Юра рассмеялся и, кинув ключи на тумбу, прошел на кухню, попутно разуваясь. — Сначала, капитан, нам нужно поесть и попить, потому что я уже проголодался. — Ты же ел минут тридцать назад. Юра развел руками. — Я растущий организм. К тому же дорога предстоит нелегкая, верно? Так что сейчас закину бутербродов, сделаю в дорогу, и нормально все будет.