Хрустальное сердце короля

              Уже темнело, когда девушки достигли укрепленного каменными воротами городка. Здесь уже два десятилетия владычествовал отец Эверин — Дерус. Пожилой угрюмый князь когда-то был знатным воином, задирой и провокатором, но теперь годы ушли, спесь спала, а потери научили смирению. Его жену несколько лет назад забрала болезнь, а единственный сын погиб на поле боя, защищая союзнические земли. И теперь тот больше тратил сил на укрепление города и старался жить в мире с соседями. Да и для единственной дочери князь уже присмотрел жениха. И пусть он огромный, нескладный и пошлый, зато сильный и воинственный, в округе его боятся. Эверин не спорила. А что толку? Все чего-то ждала, надеялась, но со временем выбор отца становился все более очевидным. Сам же Дерус, хоть и вдовствовал, недостатка в женском внимании не испытывал и едва ли ни каждая вторая служанка в его замке делила с ним ложе. Потому и чувствовали они себя там привольно и смело, словно понимая, что приласкав князя, можно добиться и понимания, и прощения, и дозволения. В последнее время, Эверин все чаще навещала тетку — сестру матери в соседнем городе. Жила у нее по несколько дней, скрашивая одиночество. Та была единственным человеком, способным как-то повлиять на ее судьбу, то есть на ее отца. И если не уговорить на отмену замужества, то уж по крайней мере, оттянуть время. Вот и в этот раз юная госпожа в сопровождении свей верной служанки, которая, как она подозревала, тоже захаживала в господские покои, потому и вела себя равно как хозяйка, возвращались из соседнего городка. Казалось бы, все как всегда, ан нет… с найденным на поле боя полумертвым эльфом. Дерус не стал скрывать удивления, но отдал все полагающиеся распоряжения. А пока привезенного обмывали слуги и обследовал лекарь, хозяин выслушивал Мисси, которая красноречиво описывала свое недавнее злоключение, к которому ее принудила его неразумная дочка. Мужчина кивал, по-отцовски целовал в макушку и обещал благодарность. Эверин же, поужинав и переодевшись, ждала новостей из гостевой комнаты, где расположили раненого. И когда за ней пришли, бегом кинулась на встречу с лекарем. Тот был не один. Он уже поговорил с князем и теперь был готов вынести свой вердикт его дочери. — Вы, конечно, молодчина, что не испугались пройтись по полю боя и-таки… отыскали живого, ну да это ненадолго. — Старый седой лекарь поджал губы и развел руками, показывая собственное бессилие перед данным случаем. Глаза девушки в недоумении расширились. Она не ожидала такого. Ей был дан знак белой птицей. Этот несчастный должен жить. — Как? — только и могла вымолвить, не желая принимать, что ее старания были напрасными. — Он потерял много крови, обезвожен, но главное… главное это то, что стрела, попавшая в его плечо, отравлена. Яд уже распространился по всему телу. Его не спасти. Странно, что он еще жив после этого. Та кивнула, опуская глаза. — Вы знаете, кто он? — спросил лекарь. — Нет, но у меня есть некоторые его вещи, может в них я найду ответ. — Должно быть, простой эльфийский лучник, — добавил князь, и девушка встрепенулась. — А вам приходилось лечить эльфов? — обратилась она к лекарю и тот удивленно вскинул брови. — Нет. Полагаю, у них своя система врачевания. — Тогда почему вы решили, что ему не выжить? Может то, что смертельно для человека, переносимо ими, — предположила Эверин. — Вы сомневаетесь в моих способностях? — возмутился мужчина, — глупость! И эльфы, и люди, по сути, смертны. Их можно убить. И он… дорогуша, считайте, мертв. Не хотите верить в то, что напрасно привезли его сюда, но так оно и есть. Он умрет! Вот увидите, эта ночь станет последней в его жизни. Нет таких лекарств, что могут ему помочь. — Простите, — Эверин извинилась за дерзость, завидев неодобрительный взгляд отца. — Чем я могу облегчить его страдания? — Вы можете делать ему обеззараживающие примочки из отваров трав, что уже не поможет. Поить его, что без толку. А можете просто подержать его за руку. Разницы никакой, — заключил седовласый заносчивый старичок, забирая со стола свой потрепанный саквояж. — Все, что вы можете сделать, это узнав его принадлежность, отправить несчастным родителям послание. Хотя… я на вашем месте подумал бы, стоит ли это делать, — он сверкнул взглядом в сторону князя, в свое время на год ушедшего в запой после смерти сына, и вышел прочь. — Распорядись принести его вещи. Посмотрим, что за птица, — буркнул отец. А Эверин все стояла на месте, с тоской глядя в пол… Неожиданно! Через некоторое время в комнату, где по обеим сторона стола сидели отец и дочь, подперев подбородки руками, вошел слуга. Он с осторожностью разложил перед ними все, что привезла госпожа и приметили на эльфе другие слуги. Копаться в вещах еще живого существа было неприятно, но необходимо. Дерус поднял клинок, поворачивая его и любуясь тем, как отражает свет зеркальная сталь. — Эльфийская работа. Чтобы достичь такого мастерства, нужны столетия, — заключил он. — Красота. Лук и колчан его не привлекли. Осмотр походной сумки тоже ничего не дал. Вывернув мешочек для денег, он высыпал на стол несколько золотых: — Неплохо для лучника. Что у тебя? Девушка вытянула руку, на которой красовалась казенная булавка — кованные листочки. — Клинок изысканной работы… — размышлял мужчина, — мог достаться ему в бою, или был подарен за отвагу. Деньги. Булавка. Простая одежда лучника… Не думаю, что он большая птица. Эти его слова заставили Эверин поднять голову: — Птица. — Что? — К полю боя нам указала дорогу птица. — Ах, да. Рассказывала Мисси. Я мало знаю о жизни эльфов… Может, это его душа? — мужчина пожал плечами. — А может, кто-то из покойных родителей вел тебя. Черт его знает. Может, просто птица, — он устало поднялся, — спрячь все это и иди спать.