Хрустальное сердце короля

              — Госпожа! Госпожа! — Дана барабанила в дверь Эверин с нарастающей настойчивостью, и как только та открыла, выпалила: — Горон ранил Леголаса! Они подрались на тренировочной площадке. — О, боги, — Эверин схватила шаль. — Где он? — У Горона. Тот очень раскаивается. Девушке стало вдруг плохо. Уж если этот головорез раскаивается, то дело и впрямь приобрело нехороший оборот. Выскользнув через черных ход, она стрелою летела, забыв о служанке, которая почему-то не захотела составить ей компанию. Стучать она не стала. Сразу ворвалась и принялась исследовать место. Ни Леголаса, ни крови, ни каких-либо других следов его пребывания здесь. Только самодовольно ухмыляющийся хозяин жилища у стены, деловито скрестивший руки на груди. — Ну что, нашла что искала? — Где он? — Кто? — ядовитая улыбка не сходила с его лица. — Леголас! — Эверин сжала кулаки и, казалось, сейчас набросится на полководца. — Наверное, в своей конуре. Спит, ну или не знаю… чем обычно эльфы занимаются… Тебе лучше знать. — Вы не дрались? — Дрались, но успокойся, никто не убит и даже не ранен. Просто я хотел с тобой поговорить, — объяснил Горон. — Дана — дрянь! — Девушка попыталась пройти мимо, но мужчина преградил выход. — Ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим, скажу больше: пока мы не договоримся. — Его устрашающий тон действовал на Эверин раздражающе, но она все же решила выслушать изворотливого вояку. — Говори, что у тебя? Только быстро. Не дело, если меня заметят в столь поздний час у мужчины. — Ну надо же… Тебя стала заботить собственная репутация? С чего это вдруг? — Ему нравилось язвить, а вот Эверин была в ярости. Она снова попыталась пробиться к выходу, но Горон почти грубо оттолкнул гостью. — Ты никуда не уйдешь! — и сразу заговорил более приветливым тоном: — Леголас сказал мне, что покидает крепость. Это так? — Да! — с вызовом глядя на наглеца. — Это правильно. Нечего ему тут под ногами мешаться, — согласно кивнул полководец, одобряя решение. — Но-о-о… прежде он должен кое-что сделать для тебя и нашего города в целом. Он должен будет отвести чуму от нашего дома, то есть убрать твоего горе-жениха, пользуясь своим неоспоримым умение лучника, и именно ты должна его об этом попросить. Тебе он не откажет. — Как ты мог подумать, что я буду просить его так рисковать жизнью? — возмутилась Эверин. — И ради чего? Что решит смерть Фергуса? — Все… Она изменит все. Всю твою жизнь, — загадочно произнес Горон, приближаясь к девушке. — Неужто сам хочешь попросить моей руки? — с подозрением спросила она, удивляясь собственному выводу, и хотела было ринуться к двери, но сильные руки мужчины остановили ее. Они яростно вцепились в плечи, а потом поползли вверх, смыкаясь на шее несчастной. — Зачем? Я ведь не нужна тебе. Ты меня никогда не любил, — прохрипела она. — А кто говорит о любви? Да и зачем говорить о ней там, где без слов все понятно… — Горон склонился к лицу девушки, опаляя ее горячим дыханием, в котором она уловила нотки спиртного. — Ты ведь осознаешь, что твой женишок опасен… для всех. Я бы и в мыслях не допустил такого исхода событий раньше, но сейчас я уверен, что стану лучшей долей для этого города. Я здесь родился, вырос. Здесь живут мои друзья и родные. За этот город я готов стоять насмерть… Твой отец мне, как родной. И обещаю, он не будет обижен. Он будет заправлять здесь, покуда сам будет в силах это делать. Никто никогда не попытается отнять у него эту власть. Он проживет долгую жизнь. Увидит внуков. Горон заглядывал ей в глаза, словно ища ответа, а Эверин между тем чувствовала, как слезы заполняют глаза. Услышать подобное признание от своего давнего приятеля, узнать о его планах и целях она никак не была готова. И хотя отчетливо понимала, что есть в этой грязной луже капля истины, мириться с таким поворотом событий не хотела. — Вот как? Все наперед просчитал? Обо всех подумал. Молодец! — прошипела она. — Ну что ты фыркаешь, дурочка, — он почти ласково улыбнулся и руки опустились, выпуская ее из душного плена. — Неужели я хуже Фергуса? Я обещаю не обижать тебя. Я буду тебя любить… как смогу… как сумею. Мы с тобой славно поладим. — Его рука коснулась подбородка девушки, но та резко одернула его. — А о Леголасе ты подумал? Что с ним будет? Люди Фергуса с него шкуру сдерут. — Если в нем осталась хоть частичка эльфийской мудрости, он не допустит такого, — уверенно заявил Горон. — Одно дело: отловить и разделаться с лесным эльфом. Другое: убить принца — единственного наследника Лесного короля. Здесь войной попахивает… Так что, все в его руках. Эверин покачнулась, словно теряя сознание, но устояла. Наглость полководца поражала. — Я всегда уважала тебя и ценила то, что ты делаешь для города и для отца. Но та сторона, что открылась сегодня, мне не нравится. — Ты к ней привыкнешь, — он придвинулся еще ближе и шепнул это прямо девушке на ухо. — Я тебе еще и другие свои стороны покажу… Обещаю, что понравятся, — в голосе слышалась издевка. — Я не дам тебе согласия, — со злостью бросила она, тяжело дыша от возмущения. — Лучше уж «рыжий великан» с пошлыми шутками и запахом изо рта, чем пройдоха вроде тебя. От него я по крайней мере знаю, чего ждать. Горон цокнул языком. — Такая отважная. А может я и спрашивать тебя не стану… не думала? Эверин нервно дернулась и с укором посмотрела на мужчину. — Шучу, — продолжил он. — Я никого никогда не насиловал… Но у меня такой сильный дар убеждения… ты потом сама увидишь… — Ненавижу, — прорычала девушка. — Ничего, у тебя будет время меня полюбить, а пока… иди остынь, а то я вижу, пар сейчас из ушей повалит. А утром, когда все взвесишь и поймешь насколько я прав, сходишь к своему эльфенку. — Он по-детски улыбнулся. — Я знаю, ты не глупая, а стало быть… заставлять и угрожать не буду. Просто подумай об отце. Эверин, с трудом сдерживая слезы, покинула жилище Горона. На улице было темно и холодно. Получше закутавшись в шаль, она прошла до того места, где в проеме между домами недавно беседовала с Леголасом. Спрятавшись там от посторонних глаз, она опустилась на корточки и заплакала навзрыд, стыдясь собственной слабости. Но сейчас она отчаянно нуждалась в поддержке… в добром слове… Сколько прошло времени с той поры, как девушка покинула заносчивого полководца, она уже и сама не знала. Рыдания успели смениться глухими всхлипами, а те икотой. Слезы уже высохли, но лицо продолжало щипать. Уткнувшись лбом в собственные колени, она почти уснула к тому моменту, когда мужские руки подняли ее над землей. Очнувшись, она боязливо дернулась, но увидев лицо Леголаса, облегченно выдохнула, роняя голову ему на плечо.