Синдром второго января

…Шёл третий день новогоднего имперского корпоратива для сверх-узкого круга избранных. Директор Кренник впервые был удостоен участия в подобном мероприятии; и, надо сказать, сейчас он об этом очень сильно жалел. Начальство — обычно суровое и недоступное — от души предавалось идиотским примитивным развлечениям и бухало как не в себя. И если в новогодний вечер положение хотя бы скрашивал хороший столичный алкоголь, то ко второму января его запасы иссякли — в ход пошло сомнительное несертифицированное пойло из необъятной коллекции Дарта Вейдера. Какие-то бутылки явно угодили туда ещё с республиканских времен и, возможно, спокойно пылились бы дальше — но вот клюнул же жареный петух!.. Напитки из заначки Вейдера, будучи перемешаны между собой, вызывали кучу побочных эффектов — если обладатели Силы еще хоть как-то могли с ними справиться, то остальным приходилось совсем худо… Однако все почему-то упорно продолжали бухать — сей факт вызывал у директора головокружение, тошноту и жестокий когнитивный диссонанс. Пока не закончились плохонькие фруктовые вина с окраин, жить было ещё можно. Но когда на столе появился мутнейший мандалорский самогон — конфискованный аж у повстанцев!.. — Кренник твёрдо решил уклониться хотя бы от части возлияний, желая увеличить свои шансы на выживание хотя бы до семидесяти пяти процентов. Начальство, в свою очередь, нещадно стебало Кренника, когда слышало от него сдавленное «я пропущу». Тот оправдывался, вворачивая в свои реплики умные слова типа «алкогольдегидрогеназа», однако эффекта это почти не имело — через пару раз на третий всё равно приходилось пить. И страдать. В довершение ко всему, празднование Нового года происходило на предельно захолустной планетке, да ещё почему-то в заброшенном госпитале времён войны клонов, наскоро перестроенном под базу отдыха. Стол был накрыт в мрачнючем актовом зале, до которого ремонт не дошёл — накануне празднества местная обслуга, проклиная всё на свете, наскоро драпировала серым войлоком облупленные стены. Утешало лишь то, что к залу примыкала кухонька, где можно было попить водички и вообще перевести дух — таковой возможностью Кренник регулярно пользовался. Словом, если верить во всякие там приметы, то наступивший год обещал пройти весьма мрачно. А жаль — на него у Кренника были большие планы…

***

…Часы показывали половину третьего пополудни. Вейдер ни на шаг не отходил от Палпатина, который перебрался повыше, в вип-зону. У обоих дико трещали головы, и это общее несчастье сблизило их ещё сильнее (хотя, казалось бы, куда уже?..). Гранд-мофф Таркин меланхолически сидел в огромном мягком кресле, держа стакан, и догонялся микроскопическими глотками виски. Из-за дверей зала раздавался дюжий храп штурмовиков, которые вроде как должны были вершить фейс-контроль и никого лишнего не пущать… По радио передавали Земфиру — видимо, чтобы совсем всех добить. Морально. «Надо бы проверить эту радиостанцию на предмет присутствия там повстанческих агентов, — подумал Кренник. — Не иначе как диверсия!..» — Хочешь сладких апельсинов?.. — вопросил приемник; и практически тут же директору прилетело означенным фруктом прямо в нос. Откуда-то сверху донесся гаденький смех императора Палпатина. Кренник некстати вспомнил, как в своё время добивался личной аудиенции у главы государства. Стало совсем тоскливо. — Злые вы, — пробурчал он, потирая нос. — Уйду я от вас. — Пр-равильно, — прогремел Таркин, судя по запаху, изрядно догнавшийся. — Вали к своим повстанцам, они добренькие!.. — Они такие же мои, как и ваши, — отпарировал Кренник, морщась от перегарного духа. — Ты на что это намекаешь?!.. — гранд-мофф едва не протрезвел, когда до него дошёл смысл реплики Кренника. — Нет, господа, вы это слышали?.. — воззвал он к ситхам, протягивая трясущиеся руки к вип-зоне. — Угомонитесь, — просипел Император. — И так голова трещит, а тут еще ваши разборки. Не можете культурно общаться — так молчите, а не уподобляйтесь этим вашим повстанцам! Таркин заломил бровь в отчаянной попытке понять, что имело в виду начальство под вашими повстанцами и когда это он успел запятнать свою кристальную репутацию о повстанческую погань. Кренник ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом, и отбыл в кухню. Оттуда уже достаточно долго доносились тихие звуки и шорохи; предстояло выяснить, что же там творится.

***

В кухне не было видно ни души; больше того, с момента последнего визита там практически ничего не изменилось. Однако шорохи упорно продолжались. — Кто здесь? — спросил Кренник и напустил на себя строгий вид. Жаль, бластер позабыл в гостиной — а то мало ли… — Привет, голубчик, с новым годом, — радушно встретил его приглушенный женский голос с легкой хрипотцой. — А что, Скайуокер там?.. — Эээ, — нахмурился Кренник, пытаясь сообразить, о ком (и, главное, с кем!) идёт разговор. — Скайуокер? — Ну да, магистр Скайуокер, бывший который, — беззлобно пояснила обладательница голоса и вышла из большого шкафа, держа в руках зеленоватую бутыль. — Дарт Вейдер, если так понятнее, — полушепотом пояснила она. — А-а-а… Да там он, там, — с досадой вздохнул директор и сел за стол, состроив красноречивый утомленный жест «рука-лицо». Дама сочувственно поглядела на Кренника и налила немного зелёной настойки в изящные рюмочки из тонкого стекла. По кухне поплыл характерный растительный аромат. — Достал он вас, как я погляжу… Да что говорить, он и в джедаях несносный был. Мне ли не знать, — со значением произнесла гостья. — Я ведь у него в падаванах столько лет ходила… — Чего-о-о?! — удивление Кренника на миг перевесило даже многолетнюю привычку к имперской корректности. — Кхм. А как же вам тогда удалось пережить… ну, переворот?.. — Да мне не привыкать, — философски махнула рукой та и взяла со стола рюмочку. От настойки так несло набуанскими травами, что директор в какой-то момент затревожился, не обострится ли от них его давняя аллергия… Однако дышать, кажется, даже стало полегче — да и жить вроде тоже. — С кем имею честь беседовать? — спросила дама. Одета она была в новый, но скромный дорожный костюм; впрочем, лёгкий плащик и качественная бижутерия придавали собеседнице директора вполне праздничный вид, а её серо-голубые глаза лучились бодростью и уверенностью. Словом, появление незнакомки в этом тёмном царстве случилось весьма кстати. — Директор Орсон Кренник, — назвался он, рефлекторно приосанившись. Полное название должности произносить было лень, да и ни к чему. — Асока Тано, — коротко представилась она в ответ. Кренник понимающе кивнул, давая понять, что ему знакомо это имя. Только вот где и при каких обстоятельствах он его встречал?.. Нет, пора прекращать пить. Явно пора. Вообще, навсегда и от слова «совсем» — пока голова ещё хоть что-то соображает. Но до конца корпоратива исполнить это решение не получится, а до этого момента ещё почти сутки… Дожить бы! — Ну что — за знакомство? — тогрута повеселела и протянула директору другую рюмочку. — Я вообще-то практически не пью. Но по такому случаю, думаю, стоит. Собеседники чокнулись рюмками, и Кренник, секунду поколебавшись насчёт аллергии, всё-таки употребил свою порцию. Второй тост — уже из уст Кренника — был, разумеется, за Империю; третий — за дружбу, а четвертый — совсем уж внезапно — за «долбаное уважаемое начальство, чтоб им всем там пусто было от ихнего самогона!» …К пятой рюмке директор окончательно отбросил имперские манеры и формальности, обнаружив свой насквозь пролетарский бэкграунд. Впрочем, Асоку это скорее обрадовало — теперь и она могла не стесняться своих джедайских замашек. Мало-помалу в беседе заискрились старые добрые анекдоты про республиканских чиновников, разбавляемые не менее добрыми новыми — про имперских… Под это дело замечательно зашла еще парочка тостов; и всякий раз казалось, что главное веселье еще впереди — такова уж особенность коньяка на набуанских травах. — Слушай, дружище, — доверительно понизив голос, начала Асока. — А ты никогда, это, не чувствовал в себе Силу? — Какую силу?.. — Кренник предпочел прикинуться, что не понял вопроса. — Ну Силу же!.. Понимаешь? Ты только представь — это ж такая гармония, радость, единение со всем живущим! Асока радостно раскинула руки, словно обнимая весь мир. Кренник с опаской воззрился на неё — однако вскоре и сам попытался повторить этот жест с тем же смыслом. Пожалуй, степень опьянения уже давала ему индульгенцию на такие эксперименты. Вышло, правда, не очень — то ли Силой он все-таки был обделен от природы, то ли мундир мешал… В общем, ерунда получилась. — Давай-ка лучше ещё по одной, — выдохнул он, возвращаясь в исходное положение. — А давай, — сказала тогрута и довольно потянулась. — Ох, хорошо-то как… Через некоторое время идиллия была прервана характерным сопением в коридорчике. Кренник насторожился, и не зря — вскоре в кухню чуть ли не влетел возмущенный Дарт Вейдер. — Кто. Вылакал. Мой. Набуанский. Коньяк? — отмеряя каждое слово, прогрохотал он. «Даже от ненаглядного владыки ситха оторвался… Интересно, что его сюда привело?.. — машинально спросил себя директор, удивляясь собственному бесстрашию. — Возмущения в Силе? Или всё же этот невообразимый запах?» — Так это самое, — неожиданно бодро ответила Асока, — тебе жалко, что ли? И вообще, чего стоишь, как неродной? Заходи, гостем будешь!.. Вейдер по-прежнему страдал от жестокого похмелья, поэтому неожиданная реплика дамы обескуражила его. — Вам налить, лорд Вейдер? — спросил Кренник, пытаясь воспользоваться его замешательством. Тот покосился на большую бутыль, опустошённую почти наполовину, и мрачно изрёк: — Наливайте, директор. Всё равно испортили заначку… — Не будь букой, — погрозила ему пальцем тогрута, доставая откуда-то третью рюмочку. — Надо, в конце концов, душу порадовать! Кренник не спеша налил всем ещё по одной, и возлияние продолжилось.

***

Дальнейшее он запомнил плохо — то ли дело было во влиянии алкоголя, то ли в зловредных приёмчиках Дарта Вейдера: именно с его приходом память Кренника почти перестала фиксировать происходящее… Впрочем, кое-что в ней всё же задержалось. Вейдер, пропустив всего пару тостов, сперва помрачнел, а потом как-то неприлично расклеился и начал сбивчивый, слезливый и туманный разговор о прошлом. Тогрута то дружески утешала его, то посмеивалась над ним… Кренник предпочитал помалкивать, втайне желая, чтобы ситх поскорее отправился восвояси и можно было снова спокойно праздновать Новый год в обществе интересной собеседницы. …В конце концов, общими усилиями выпивка кончилась. Вейдер, громыхая протезом по столу, затребовал продолжения банкета, на что получил вальяжный ответ Асоки: — Эни, отвали… Кренник с опаской покосился на Вейдера; однако, похоже, на этот вечер в нём основательно проснулся юный Скайуокер. — Злые вы. Уйду я от вас, — пробухтел он и медленно покинул кухню. «Где-то я это слышал, — подумал Кренник. — Точно слышал. Причём сегодня… Только где?!» Асока снова прервала его мучительные раздумья. — Знаешь, директор, чем набуанские напитки хороши?.. — спросила она. — М-м?.. — с интересом отозвался Кренник, которому в отсутствие Вейдера начало становиться хорошо и лениво. — От них похмелья не бывает. Понимаешь?.. Вот, как я погляжу, ты у нас сейчас вдрабадан. А завтра встанешь — и хоть в бой, хоть в штаб… — Замечательно, — проговорил директор. — А сейчас-то что делать?.. — Отдыхать, — ответила Асока, наставительно подняв палец вверх. — На то и праздники придуманы, логично? — Логично! — согласился Кренник и прислонился к стене. Организм настойчиво требовал пассивного отдыха…

***

…Дальнейшее помнилось ещё более смутно. Кажется, он уснул светлым, но чересчур крепким сном. Потом кто-то сочувственно гладил его тёплой рукой по взлохмаченной голове и шептал: «Бедный ты мой, бедный… Нельзя тебе пить, пан директор. Совсем нельзя…» Наутро Кренник обнаружил себя в своей комнате, на диване, заботливо укрытый собственным плащом. Рядом на стуле лежали аккуратно сложенные директорские перчатки и чёрный кепи с имперской эмблемкой. Уже давно рассвело, и вся комната была залита зеленоватым светом местной звезды. Похмелья — в полном соответствии с обещаниями Асоки — не наблюдалось. Зато под ёлкой — вот уж неожиданность!.. — обнаружился подарок. Настоящий такой подарок, свёрток с бантиком из цветной бумаги. — Однако!.. — довольно ухмыльнулся директор и направился к ёлке, чтобы рассмотреть свёрток поближе. «Директор Орсон Кренник», — значилось на ярлычке. С некоторой опаской он развернул обёртку — а ну как император с Вейдером решили на прощанье подпортить ему праздник?.. Однако эти опасения не оправдались: внутри лежали стильная электронная фоторамка и красивая открытка с жизнерадостным пейзажем какой-то планеты наподобие Набу. Уже по одному этому можно было отгадать дарителя — вернее, дарительницу. Однако Кренник любил точность и поэтому погрузился в чтение открытки. Текст гласил: Доброе утро, пан директор! Ещё раз поздравляю тебя с новым годом и желаю всяческих успехов. Благодарю за компанию — очень душевно посидели! Давно не встречала таких простых и славных ребят, особенно среди имперских офицеров… Может быть, когда-нибудь повторим, только надо достать того коньячку — не знаю, делают его теперь или нет. p.s. Надеюсь, спать было удобно и плащ не помялся! Подписи не было; впрочем, её и не требовалось — от каждой строчки веяло тем самым непрошибаемым жизнелюбием, которое спасло Кренника от мучительного одиночества, тошнотворной утренней тоски и неминуемого отравления повстанческим самогоном… Словом, праздник всё-таки удался — и тем приятнее, что начальство к этому не имело практически никакого отношения. Директор сентиментально вздохнул и принялся рассматривать фоторамку. К ней была прикреплена записка: p.p.s. Обязательно очисти память устройства, когда вдоволь повеселишься! Эта фраза заинтриговала Кренника, и он поспешил включить устройство. Во весь экран красовалась перекошенная физиономия Палпатина… …Слайд-шоу продолжалось довольно долго. Все неловкие ситуации, в которые попала компания имперцев на протяжении корпоратива, были запечатлены столь метко — и притом с мягкой жизнерадостной иронией!.. — что Кренник смеялся просто до слёз. Да, жаль, что хранить такие снимки будет опасно не только для карьеры, но и для жизни… Впрочем, у фотографа наверняка осталась копия.

***

Через какое-то время проснулись все остальные. Время было уже собираться и улетать; и это несказанно радовало Кренника. Особенно забавно было наблюдать за понурым Дартом Вейдером, который явно не мог понять, что произошло накануне и было ли это вообще. Палпатин и Таркин ходили с кислыми лицами и пытались побороть могучий сушняк. Оставшиеся полторы бутылки самогона вернулись в коллекцию главнокомандующего — до гипотетического следующего раза. — Домой, — с облегчением скомандовал директор, устроившись в кресле звездолета. Фотографии он так пока и не стёр — решил напоследок пересмотреть в дороге, чтобы лишний раз вдохновить себя начать трезвую жизнь. …Выходные заканчивались, но наступающие имперские будни уже не казались Креннику скучными и безысходными — ведь он знал, что в огромной и несуразной галактике у него теперь где-то есть родственная душа. И, когда потребуется, он непременно её отыщет. Может быть, даже по возмущениям в Силе… Впрочем, столько он точно не выпьет! Так что лучше в этом деле положиться на обычную разведку.