Близость

      — Только не говори Стефану. Ему не понравится. Обмен кровью между вампирами — это слишком интимно.       Сказал, а сам внутренне торжествовал, что ненадолго она будет хоть немного ЕГО. Ради Елены Дэймон готов был жизнь отдать, и что значили по сравнению с этим несколько капель крови?       Чтобы один вампир дал свою кровь другому — это было редкостью в их мире. По крайней мере, о таком предпочитали не говорить. Слишком лично. И совсем не то, что пить кровь людей. Человеческая являлась лишь пищей, а подобный обмен между вампирами значил нечто большее, сродни сексу. Тоже близость, только несколько другого рода. Правда, первородный папаша Майкл и кровь сородичей расценивал как еду, но этот тысячелетний вампир был ещё тем извращенцем.       Дэймон протянул ладонь Елене, и та, глубоко вздохнув, вонзила в неё свои клыки. Резкая боль пронзила вампира, но нахлынувшее вместе с ним удовольствие отодвинуло её на второй план. Никогда ещё он не ощущал такой близости с Еленой, даже когда целовался с ней в Денвере. В этот раз всё было по-другому.       Брюнетка глухо простонала, судорожно глотая его кровь, и Дэймон свободной рукой притянул её ближе к себе. Девушка не понимала, что значил для него этот момент. И вряд ли когда-нибудь поймёт. Но Гилберт чувствовала то же, что и он, в этом Сальваторе был уверен. То же единение, ту же связь, которая вскоре прервётся. Но сейчас… Сейчас Елена находилась рядом с ним, пила ЕГО кровь, дарила ЕМУ наслаждение, пусть немного не то, на которое вампир втайне давно мечтал.       Дэймон ласково гладил девушку по волосам, чувствуя возбуждение от её невыносимой близости, такой томительной и желанной. Прикрыв глаза, он отдался своим ощущениям, не замечая, как жадно разрывает вампирша кожу на его ладони. Осталось только удовольствие, такое правильное, такое нужное им обоим, каждому по-своему. Потом Елена уйдет к Стефану, но сейчас они с Дэймоном всецело принадлежат друг другу. Эту маленькую битву Сальваторе-старший выиграл.