forever

Виктору Никифорову всегда казалось, что он довольно удачлив. У него было любимое дело, милые друзья и любящие родители. Он жил в своё удовольствие: процветал как гений фигурного катания, изучал язык страны, которую жаждал посетить, и совершенно не думал о своих белоснежных запястьях. Виктор знал, что у его родителей метки появились в возрасте двадцати лет, а несносный, но пугающе талантливый Плисецкий, обзавелся клеймом уже в пятнадцать. Виктору двадцать четыре, и даже без метки он по-прежнему считает себя очень удачливым. Просто судьба еще не подобрала ему нужного человека.

***

"Сон — это бесполезная трата времени." — Именно так говорит Плисецкий, протирая слипшиеся от недосыпа глаза и пропуская мимо ушей недовольное ворчание Якова. Тренер раздраженно хлопает себя по лбу и приводит в пример разминающегося неподалеку Виктора, всегда выглядевшего выспавшимся и полным сил. Заслышав похвалу в свой адрес от обычно скупого на одобрения Якова, Виктор загадочно улыбается, погрузившись в омут только ему понятных мечтаний и полностью абстрагируясь от разминки. С недавнего времени Виктор Никифоров только и ждет наступления ночи, чтобы наконец-то увидеться с ним.

***

Сейчас Виктор не может сказать наверняка, почему метка до сих пор не окрасила бледное запястье, однако одно мужчина знает точно: этот парень, ежедневно приходящий к нему во сне на протяжении уже нескольких месяцев, наверняка является его соулмейтом. Из частых разговоров Виктор понял, что паренька зовут Юри Кацуки, он японец, обожает собак и имеет крутую старшую сестру. О себе Виктор не распространялся, ограничившись именем и краткой фразой о любви к фигурному катанию. Юри его не узнает. Они оба считали, что этого было достаточно.

***

С Юри удобно. Это определение может показаться слишком грубым, однако другого, более точно описывающего их отношения, Виктор подобрать не мог. Кацуки не задавал лишних вопросов, чем сильно упрощал и без того насыщенную любопытными знакомыми жизнь Виктора. На первых порах Никифоров думал, что эта традиционная японская вежливость, однако беглые, полные обожания взгляды Юри, вскоре стали слишком очевидны. Виктору казалось, что все это время он крупно ошибался, и этот паренек еще до роковой встречи знал абсолютно все.

***

Юри, всегда переполненный неподдельным счастьем, встречал Виктора под одним и тем же деревом на одной и той же нагретой солнцем скамье. Он грустил, когда в редких случаях мужчине не удавалось нормально поспать, и он не радовал Кацуки своим визитом. Никифоров старался не огорчать соулмейта: не пропускать встречи, ведь на следующий день в его сне всегда моросил пробирающий до костей холодный дождь. Он несколько раз предпринимал попытки уговорить Юри на свидание в каком-нибудь небольшом парке, уютном кафетерии или даже в ночном клубе. Однако по неясным причинам предложения всегда оставались без ответа. И дело тут даже не в отдаленности континентов друг от друга. Юри говорит, что не хочет разочаровывать Виктора, который в свою очередь лишь непонимающе пожимал плечами.

***

Рассчитывая на искреннюю радость и безоговорочную поддержку, мужчина рассказал о своем соулмейте родителям. Как правило, ожидания редко совпадают с действительностью. Именно в этом в очередной раз убедился Виктор Никифоров, получивший вместо всего вышеперечисленного шокированные, полные ужаса глаза отца и дрожащий голос матери, умоляющий немедленно оборвать только наладившуюся связь. Он не знал, послужило ли такой реакции то, что Юри парень, или то, что они ни разу не встречались в реальном мире, но первый раз в жизни Виктор пренебрежительно отмахнулся от совета любимых родителей.

***

Сегодня Юри выглядел невероятно взволнованным и очаровательно рассеянным. Теребя низ рубашки, он периодически смерял Виктора нечитаемым взглядом. Было катастрофически сложно понять, что конкретно его беспокоило. — Юри? — словив очередной неоднозначный взгляд, начал Никифоров. — Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь рассказать мне. Словно вынырнув из водоворота размышлений, Кацуки вздрогнул. — Нет, — он натянуто улыбнулся. — Я в порядке. Юри был не в порядке. И судя по всему, Юри не хотел доверять это Виктору. Именно сейчас мужчина в полной мере осознал, насколько ощутима пропасть, отдаляющая его от Кацуки Юри. Юри умалчивал о своем возрасте и конкретном месте проживания. Виктор, упорно поджимая губы, безмолвствовал о деле всей своей жизни. Им точно предначертано прожить вместе до конца дней? Во сне время всегда протекает намного быстрее. — Кажется, мне пора идти, — виновато улыбнулся Виктор, нарушая переполненное неловкостью молчание. — Стой! Надрывистый крик был настолько непривычен из уст обычно спокойного Кацуки, что Виктор шокировано замер, покорно опускаясь обратно. Юри не должен кричать. Ему это не подходит. — В чем дело, Юри? — шепотом спросил Никифоров, вглядываясь в глубину глаз, цвета темного шоколада. Виктор не должен шептать. Его голос имеет не подходящую для этого тональность. — Ты мог бы остаться. Я так этого хочу… Виктор рассеяно оглядывает сжавшегося Юри. — Я хочу, но меня ждет работа, — мягко приобнимая своего соулмейта за плечо, ласково объясняет Никифоров. — Я вернусь следующей ночью. — Да, я понимаю… Прости. Юри осторожно отстраняется и низко опускает голову, позволяя хрусталикам слез разбиваться о поверхность тыльной стороны ладони. Внутри Виктора что-то бухает, и он чувствует себя в тысячу раз хуже, чем семь лет назад, когда из-за травмы ноги был вынужден пропустить финал Гран При, так и не заняв почетное место победителя. — Я останусь! Хочешь? — отчаянно вскрикивает Виктор, сжимая чужие холодные руки. — Яков будет в ярости, но мне плевать! Юри лишь пораженно качает головой. — Мне не стоило этого говорить. Прости... Однако, если ты будешь пропускать тренировки, то быстро потеряешь форму, так и не став пятикратным чемпионом мира. Виктору хочется закричать, что сейчас это не важно, что он хочет и может задержаться с Юри еще на несколько часов, но горло обдает резкая сухость, а голова становится легкой-легкой. — Ты… знаешь? Юри горько усмехается: — Разумеется. Все-таки я половину сознательной жизни был самым преданным поклонником русского фигуриста Виктора Никифорова. Виктору кажется, что он сидит на этой скамье уже больше трех месяцев. Он хочет громко удивиться, но Юри продолжает: — Я был шокирован, когда осознал, что моим соулмейтом являешься ты. Сначала я не верил и думал, что тот, кто распределяет соулмейтов, наверняка ошибся… — Юри улыбнулся. — Не буду посвящать тебя в детали моего фанбойского прошлого, но продолжая отрицать происходящее, я до последнего считал, что это лишь игра моего воображения. А потом, — Юри зажал рот ладонью, словно подавляя подступающую рвоту,— случилось кое-что ужасное… Виктор поддался ближе, его глаза широко распахнулись, а тело била мелкая дрожь. — После того, как это произошло, я мечтаю всегда быть рядом с тобой! Виктор уверен, что ждал этого человека всю свою жизнь. — Юри, я все понял. Он протянул дрожащую руку в попытках стереть с покрасневших щек мокрые дорожки слез. Мужчина думает, что сейчас Юри отшатнется, но тот наоборот осторожно ластился, сжимая край скамьи до побеления костяшек. — Я хочу остаться с тобой. — Я не стою всех тех соревнований, что ты еще сможешь выиграть. — Неправда! — Виктор подпрыгивает на месте, впиваясь возмущенным взглядом в своего соулмейта. — Ты стоишь всего… Доверчиво заглядывая в чужие глаза, Юри поддался вперед, крепко обнимая мужчину и наконец-то обмениваясь с ним метками. Момент, когда на белоснежном запястье прорисовывается миска с аппетитно выглядящими котлетами, Виктор считает одним из лучших моментов своей жизни. Юри улыбается, протягивая ему свое запястье с изображением пары аккуратных фигурных коньков. — Но у меня никогда не было метки… — Она появилась. Сегодня ночью. Широко улыбаясь, Виктор притягивает Юри к себе, стискивая в объятиях. Виктору кажется, что до него доносится голос матери, без устали зовущий его и умоляющий очнуться. Он мысленно просит прощения и прижимает притихшего Юри еще крепче к себе: — Навсегда? — Навсегда.

***

В детстве Виктора Никифорова совершенно не интересовали обожаемые ребятнёй сказки про соулмейтов, рассказываемые взрослыми. Но на протяжении веков рядом с добрыми сказками всегда бок о бок существовали пугающие страшилки. Как-то среди детей ходила легенда, что если во сне к тебе пришел твой соулмейт, это значит только одно — он мертв. Виктор считал себя взрослым мальчиком, поэтому не верил в подобное и быстро забыл бесполезную страшилку, занимая голову куда более важными элементами фигурного катания.