Лишь запах на моей подушке...

Новый год, праздничное настроение так и витает в воздухе. Великолепные ели царапают небо своими верхушками, хвалясь пёстрыми украшениями. Влюблённые пары, группы школьников или семьи с детьми обмениваются подарками и погружаются во всеобщую атмосферу ожидания чуда. Но это никак не относится к не по погоде одетому пареньку в шортах и лёгкой толстовке, он зажимает скейтборд подмышкой и как–то злобно и разочарованно идёт через торговые ряды. Музыка вырывается из динамиков и пропадает в общем гомоне, так и не достигая ушей владельца наушников, болтающихся на шее. И лишь по погоде шапка, кажется неуместной в этом странном наряде. Девушка, потерявшаяся в толпе, вдруг хватает парнишку за рукав, вырывая того из мрачных мыслей. – Простите, я потерялась... – Она мнётся, робеет и прижимает ручонку, только что хватавшую белую толстовку мёртвой хваткой, к груди, сжав в кулачок. – А мне какое дело? – Девушку передёргивает от грубости и безразличия юноши. – Простите... – Она смиренно опускает голову и делает пару шагов назад, поскальзываясь на едва схватившемся льде. Инстинкты берут верх, и парню удаётся подхватить девушку и вернуть в вертикальное положение. – Спа-спасибо! – Она склоняется в поклоне, пряча выступившую на лицо краску неловкости. – Извини... – Скейтбордист говорит уже мягче. Повисает пауза, и девушке думается, что показалось. – Вон там, видишь? Незнакомка поднимает голову и смотрит, куда указывает парень. – Что? – Она боится сделать что–то не так, голос дрожит. – Парень в синей форме, он из полиции и должен тебе помочь. – Но... ему, наверное, некогда... – Мямлит девушка. – Тогда скажи ему, что если тебе не поможет, Ятагарасу обеспечит ему проблемы, посерьёзней. – Девушка молчала, парень казался крутым. – А теперь иди. Юноша затерялся в толпе, и девушка последовала его совету. При имени "Ятагарасу" офицер с каштановыми волосами вздрогнул, но решил не испытывать судьбу. Удостоверившись, что Бензай помог потерявшейся девушке, Ята продолжил свой путь. Ещё утром он собирался встретить праздник в кругу семьи, родители и младшие брат с сестрой, но что–то пошло не так. Что-то определённо пошло не так, один мамин звонок решил всё, и вроде бы не поссорились, но не захотелось туда идти и все тут. Одна её невинная фраза "А почему ты не встречаешь новый год со своей девушкой?" вогнала его в ступор. А на вопрос "С чего ты взяла, что у меня есть девушка?" женщина на другом конце трубки удивлённо ответила "Ну как же? Её же Анна зовут". Мисаки решил не утруждать себя объяснениями и внезапно для себя ответил, что не придёт, на что получил одобрение и напоследок брошенную фразу "Надеюсь, ты скоро нас познакомишь!" Хомра? С Хомрой всё хорошо, он собирался провести остаток вечера в баре, но, изрядно повеселившись и опробовав половину ассортимента, друзья разбежались по подружкам, и даже Король решил покинуть любимый диван ради встречи с Мунакатой. Татара забрал Анну и приглашал пойти с ним, но Мисаки расстроился и отказался. Ята ругал себя за глупое детское ожидание чуда. Это ведь так наивно полагать, что всё изменится и этот новый год станет особенным. А теперь ему просто некуда себя девать. Добравшись до квартиры, непривычным для себя пешим образом он ставит своего верного четырёхколёсного друга на место. Свет зажигать не хочется, взгляд падает на подсвеченную из окна искусственную елку, и он в поисках крупицы праздничного настроения зажигает гирлянду. Цветные лампочки бросают блики в разные стороны, радуя глаз, но Яте это не помогает. Он снимает уличную одежду, натягивая старую майку и шорты. А ведь именно эту майку подарил Сарухико на последний новый год вместе. С тех пор, как они познакомились, проблем с кем скоротать время просто не существовало. Ята вздыхает и, одёргивая лоскут воспоминаний, направляется на кухню. Красный апельсиновый чай немного поднимает настроение и он возвращается в комнату к гирляндам. Взгляд падает на ящик стола и не думая ворон опускается на стул, дергает ручку на себя и окунается в море воспоминаний, связанных с совместными фото, где Сару корчит кислую мину или раздражение на вечную жизнерадостность Мисаки. Под руку попадается маленькая фигурка пингвина. На его носу красуются очки, а под клювом располагается очаровательная голубая бабочка, черный фрак отливает синим. Ята совершенно случайно увидел его в магазине, и очевидные сходства подсказали ему подарить его Фушими. Сарухико странно воспринял подарок, но забыл его по ошибке. Нахлынули приятные воспоминания, Мисаки устроил голову на руке, а другой погладил пингвина по голове. Улыбка вылезла на лицо и ушла куда-то вся злость на этого предателя. Им было хорошо вместе и жаль, что пришлось так скоро и ужасно расстаться. Он ушёл, не предоставив выбора, не дав себя понять и не желая прощения за свой эгоистичный поступок. Ята ещё долго сидел, глядя на пингвина, но выпитый алкоголь начал действовать на непривыкший организм. До полуночи оставалось еще около трёх часов, но в ожидании этого знаменательного события Ята не видел смысла, а кровать так и манила своей мягкостью. Настроив праздничные огоньки на спокойный режим, он устроился на кровати. Пингвин менял окрас в праздничном сиянии, с красного на синий, затем зелёный и только в тусклом желтом он виделся настоящим. Глаза начали закрываться, а вскоре и вовсе слиплись, унося рыжего в сказочные сны. И сон приснился. Кровать прогнулась под чьим–то весом, и Мисаки нехотя разлепил глаза, разум, помутнённый алкоголем и сном, явил ему третьего офицера Скипетра 4. – Привет, – с улыбкой сказал Ята. – Привет, – спокойно ответил ему синий. – Новый год уже наступил? – Сарухико цыкнул на странный вопрос, но посмотрел на часы. – Ещё нет, семь минут осталось. – Умм, понятно... – Ята продолжал лежать. – Желание загадать хотел? – Фушими был в своей обычной одежде и не казался таким противным синим. – Нет, это глупо. – Почему? – Сару поражало спокойствие и рассудительность вечно вспыльчивого Яты. – Потому что оно всё равно не исполнится. Мы же уже не дети. – Пожал плечами красный. – Ты прав. – Сарухико отвернулся на ёлку, обмотанную гирляндой, оба замолчали, не зная, что сказать. Спустя пару минут, Мисаки нарушил паузу. – А чего хочешь ты? – Разве это имеет значение? – Сарухико не повернулся, отвечая безэмоциональным голосом. – Мне ты можешь сказать. – Почему? – Синие глаза заглянули в карие. – А почему нет? – Ята не отводил взгляд. – Мисаки, ты, правда, хочешь знать? – Не было душераздирающего Ми-са-ки~, только теплое обращение. – Что за дурацкий вопрос? – Ята становился собой. – Конечно, если я спрашиваю. – Он даже приподнялся на локтях, что бы сократить расстояние между глазами. – Ладно, если хочешь... – Сару на доли минуты прикрыл глаза. – Вот так бы сразу. – Ята расслабился и готов уже был опуститься на кровать, но Сарухико подхватил его и притянул к себе, наглым образом впиваясь в губы. Ятагарасу, невозмутимый Ятагарасу, впал в ступор, пока холодные требовательные губы сминали его собственные. Так и не дождавшись ответа, Сарухико отступил, всё еще придерживая хрупкое тельце Яты. Мисаки не мог даже сформулировать вопрос, не то, что возмутиться. – Ну, ты чего, сам же хотел узнать. – На такую обычную реплику, рыжий только медленно кивнул. Куда делись все петарды его ярости, и где потух запал, он не знал. – Так я, наверное, пойду. Сарухико осторожно отпустил Мисаки, в надежде, что тот не рухнет без его опоры. Кровать потеряла часть веса, неприятно скрипнув, чем привела Яту в чувство. – Постой... – Сарухико обернулся уже в проходе. – Чего ещё? – Линзы очков сверкнули в синем цвете. Прежде чем Мисаки ответил, комната успела окраситься зелёным и осветиться желтым. – Зачем заходил? – Он сел на кровати. – Не знаю. – Собеседник пожал плечами. Повисла очередная пауза, после которой Мисаки сказал то, что надо было сказать очень давно. – Не уходи. – Фушими замер, как статуя. – Почему? – Почти беззвучно одними губами прошептал Сару. – Мне одиноко, – честно признался Мисаки, – разве тебе нет? – Почему ты не с Хомрой? – Проигнорировав вопрос, спросил Фушими, не сходя с места. – Ребята разбежались по девушкам. – На удивление, Сарухико не стал дразнить его, как обычно, "девственником". – А семья? – Не знаю, не захотелось к ним идти. Останься со мной, тебе же тоже одиноко. Сару не нашелся, что возразить, поэтому шагнул внутрь комнаты. Кровать снова скрипнула под небольшим весом. – Что будем делать? – Не знаю. Полночь? – Ята спохватился. – Уже наступил новый год. Поздравляю тебя, Мисаки. – Уже? – Чуть разочарованно протянул Ята. – И тебя с новым годом, Сару. – Я повторю свой вопрос. Чем хочешь заняться? – Может, просто поспим, как раньше вместе? – Двигайся. Когда они раньше жили в этой квартире вместе, была двухъярусная кровать, но Ята заменил её на обычную. Ещё раньше, когда они учились в школе, любили оставаться друг у друга, и тогда приходилось делить одну кровать на двоих. – Хотя бы куртку сними. – Тц. – Он нехотя скинул чёрную кожанку, а потом, как–то нездорово бросив взгляд на рыжика, снял и футболку с джинсами. – Эй, ты чего? – Сарухико преспокойно залез под одеяло. – Я же в них на улице ходил, не могу же в них спать. – Давай, я тебе что-нибудь найду. – Мисаки поднялся и уже прикидывал, как выбраться из кровати, когда его схватили за руку. – Успокойся, лучше сам раздевайся. – Э? – Мисаки смотрел странными глазами на бывшего друга. – Ну? Так и будешь спать в одежде? – Сарухико прищурился. – А её не я тебе дарил? – Ты. – Врать смысла не было, у него плохое зрение, а не плохая память. – Снимай. – Почему? – Жарко будет. – Л–л–ладно. – Мисаки осторожно приподнял край майки. – Ты меня стесняешься? – Нет, что за глупости? Сарухико просто стянул с него майку. – С шортами сам справишься или помочь? – Сам. – Вещи аккуратной горой лежали на стуле. Ята чуть ли не по подбородок залез под одеяло, в то время как Сарухико спокойно лежал и смотрел на него. Мисаки было стыдно, и он не знал, куда деть взгляд. Он легко зацепился за ожог на ключице, рука сама собой потянулась к собственной метке. Это не укрылось от глаз Сарухико. – Всё никак не поймёшь? – Он был спокоен. – Не пойму, – согласился Ята. – Ты был для меня важен... – С тех пор прошло уже несколько лет, но рана в душе так и не затянулась. – А сейчас? – И сейчас важен. – Тонкие пальцы Мисаки дотронулись до чёрной кожи и поползли по узору, очерчивая языки не видного пламени. Когда он поднял взгляд, в синих глазах что–то дрожало. Сарухико подхватил руку со своей груди, переплёл пальцы, а губы вновь метнулись к лицу Яты. Он целовал, не давая возможности для отказа. Мисаки задыхался не от нехватки кислорода, а от чувств, вложенных в этот поцелуй. Темноволосый легко подмял под себя рыжика, приятно отметил для себя, когда Мисаки одной рукой обхватил его за талию, когда неумело начал отвечать, робко закинул на него ногу и с великим разочарованием оторвался от губ. – Я не хочу слышать никаких нет! – Тяжело, но на одном дыхании произнёс Фушими. – Я и не скажу ничего. – Прерывисто дыша, ответил Ята, смущенно отвёл взгляд в сторону, где руки все ещё сжимались в замочек. – Хорошо. – Сару не стал терять времени, опустился на шею, жадно покусывая кадык и целуя каждый миллиметр кожи. – Сару~ – Больно, Мисаки? – С заботой и волнением в голосе спросил он. – Нет, приятно... – Я тебе сделаю ещё приятней. – Фушими вновь набросился на губы Мисаки, замочек пришлось расцепить, и рука пробралась в боксёры Яты, от чего тот застонал в губы. Сарухико улыбнулся в поцелуй, а когда воздух закончился, и вовсе, стянул последний предмет одежды с любовника. – Сару... – Ята залился краской и закрыл глаза, в невинной попытке спрятаться. – Мисаки, чего ты стесняешься? У тебя прекрасное тело. – В подтверждение он погладил кубики пресса и наклонился поцеловать каждый. – Сару, я... я... – Выговорить он ничего не мог. – Я понял, если ты так стесняешься, вот, смотри, – он снял с носа очки и протянул их Яте. – Убери их куда-нибудь, где я смогу их найти. Ты же знаешь, я без них почти не вижу. Мисаки ничего не ответил, но забрал очки. Теперь Сарухико ориентировался только на тактильные ощущения. Вставший член Яты найти было несложно, брюнет начал с поглаживаний рукой и по стонам определил, что пора усилить эффект. Короткий поцелуй, разочарованный стон и вздох Мисаки, как только прошелся языком по его достоинству. Сарухико всегда нравилось дразнить Мисаки, а дразнить его по-новому было всегда приятно. Он брал член в рот, заглатывал, посасывал и на всё получал незамедлительный отклик. Ята извивался, как уж, довести его оказалось несложно, и уже скоро Сарухико заглотил всё пошло причмокнув. – Мисаки, ты сладенький~ – Он оглаживал внутренние стороны худых бёдер. Что бы спать с мужчиной, да Сарухико что угодно сделает, даже предпочтёт вены перерезать, но совсем другое дело, если это Мисаки, такое нежное девственное тело перед ним, так ждущее именно его ласк. – Сару~ – Ята жалобно застонал. Сарухико страсть как хотелось рассмотреть раскрасневшееся личико Мисаки, он спокойно улёгся на красного и, максимально приблизив лицо, заглянул в карие глаза, в них плескались возбуждение, похоть и удовольствие. – Мисаки, солнце, я так хочу тебя... – Глазки напротив округлились, ресницы хлопнули. – Не одному же тебе удовольствие получать. – Я... я не смогу... так, как ты... – он всё ещё не отошёл от оргазма. – Просто раздвинь ножки, я сам всё сделаю. – Он опять захватил припухшие губы в сладкий плен. – Сару... – Мисаки раздвинул ноги, и его попу оглаживали длинные пальцы. – Что такое? – Слова сопровождались поглаживаниями члена Яты. – Мне страшно. – Я буду осторожен, да и смазка нам уже не понадобится... – Почему? – Разметавшиеся по подушке рыжие волосы, измождённое страстью тело, покрытое бусинами пота, Сарухико смаковал картину у себя в голове. – Сейчас поймёшь. Оближи. – Он протянул ему три пальца и Мисаки послушно выполнил требование. Один за другим пальцы проникали в разгорячённое тело, вырывая из груди стоны. – Сару~ – Тише, сладкий, сейчас будет хорошо. – Сарухико старался не сорваться. Ему удалось растянуть Мисаки, но он так и не смог найти нужную точку. – Сейчас будет ещё больнее, но я не могу больше, потерпишь? – Угу. – Мучительный стон и вздох наслаждения, когда пальцы покинули вход в тело. Сарухико распределил смазку, капающую с головки, по длине члена. – Готов? – Он закинул тощие ноги себе на плечи, поцеловал левую и подхватил небольшие, но аппетитные ягодицы руками. – Да... – Почти не слышно, проговорил рыжик. Сил уговаривать его у Фушими не было, поэтому он направил своё естество в податливое тело. Мучительный стон и большая часть внутри, остановка, дает привыкнуть Мисаки. – Сару, продолжай... – Тело сразу двигается вперёд, вырывая новый стон. Именно сейчас не хочется доставлять боль, только наслаждение, но так не бывает. – Прости за боль. – Становится как-то неловко, и возбуждение уже не застилает глаза. – Сару, продолжай... – Зовёт Мисаки, накрывая своей рукой его. Он начинает медленно двигаться, меняя каждый раз угол, стоны боли режут слух и рвут на части. Почему его Мисаки должно быть так больно? А когда слышит стон наслаждения, впервые за долгое время сходит с ума от счастья. Быстро наращивает темп и не сдерживает себя, ему кажется, что хрупкое, бледное тело может треснуть, но оно так головокружительно движется навстречу, принимая его целиком и полностью. Сарухико обхватывает член Яты одной рукой, помогая ему кончить во второй раз, а затем сам изливается в раскрасневшееся тело, напоследок ещё несколько раз входит и падает рядом, часто дышит и не помнит самого себя от испытанной эйфории. Но Мисаки жмётся сбоку и он не находит ничего лучше, чем затащить его сверху и целовать, целовать нежно, страстно и со всей любовью, как может целовать только его. – Сару... – Мисаки никак не может прийти в себя. – Тебе холодно? – Сарухико находит поспешно откинутое одеяло и накрывает им обоих. Вдруг на его лицо капают слёзы, чем сильно пугают. – Тебе так больно и ты молчал? – Он начинает злиться. – Нет... мне не больно. – Он по-детски кулачком вытирает слёзы. – А что тогда? – Не знаю, просто ты сегодня совсем другой... – Какой? – Наверное, такой, как я хочу... – Сарухико не совсем понимает, но прижимает ворона к себе и целует в висок. – Все хорошо, я рядом, ты не один... – Спасибо, это всё, чего я хочу... – Рыжая макушка устраивается на груди, чуть пониже метки и вслушивается в ритм сердца. – Ты не хочешь быть один? – Он треплет непослушные волосы. – Нет, я хочу быть с тобой, – и чуть позже добавляет, – как раньше... – Как раньше уже не будет, понимаешь? – Он кажется невесомым ангелочком. – Пусть так, главное с тобой... Один долгий поцелуй, и они засыпают в объятиях друг друга. Наутро, Мисаки просыпается один, гирлянды по–прежнему меняют цвета от красного к синему, зеленому, желтому. И лишь на подушке его запах, но и то, может, просто, кажется?