The mad guy with pocket watch

~~* * *~~

- Кто в своём уме решил, что этот чёртов вид деятельности расслабляет? Это же и есть один сплошной стресс! – возмущается Чендлер. Выглядит он ужасно: всклокоченный, с косо сидящими очками, в рваных ниточках голубовато-зелёной и синей пряжи с ног до головы. Курт недоумевает, как это у него выходит смахивать на жертву разбойного нападения, когда он просто сидит в кресле, как и остальные. Эллиотт фыркает в тихом смешке, но никак не отзывается, ритмично кликая спицами друг о друга. Для него происходящее – как занятие спортом, а в спорте он хорош. В числе прочих своих достоинств. - Просто попробуй меньше стараться и больше действительно делать, – рекомендует Курт, чем зарабатывает угрюмый взгляд своего агента. - Отличный совет, гений, спасибо большое! – раздражённо бурчит он. – Как будто это поможет! Серьёзно, Курт, Гилберт вон ведь тоже только учится, так почему у меня одного ничего не выходит?! Проклятье. Преисполненная долготерпения, Бриттани вздыхает, слушая его ворчание; она продолжает вязать, даже не глядя вниз на работу своих ловких пальцев, и обращает ему мягко: - Может, тебе, в самом деле, нужно было бы выбрать что-то другое для создания подарка, Чендлер. Как насчёт, хмм. Аппликаций из бархатной бумаги? У меня есть набор из тридцати цветов. Выклеишь сельский пейзаж, или табун лошадей на пастбище, или британских котят среди подушечек. Будет самодельная открытка. Людям такое нравится. Эллиотт смеётся уже вслух, не прячась. Чендлер без прицела швыряет в его сторону заметно отощавший за вечер клубок, затем глядит на Бриттани из-под насупленных бровей. - Мне что, по-твоему, шесть лет? Аппликации, скажешь тоже, – бубнит он, снова возвращаясь к спицам, среди которых запутались нити, и к бесформенному шерстяному чему-то, что получается у него в итоге всех кропотливых трудов. – Я взрослый мужик, я способен вязать не хуже других… - Это самая странная фраза из всех, что я слышала, – комментирует Сантана с выражением растерянности и ужаса на лице, замерев на пороге гостиной в их с Бриттани доме, где решено было провести встречу. – Сейчас, – осторожно подбирая слова, Сантана пятится на шаг, – я закрою за собой дверь и сделаю вид, что никогда не заходила в эту комнату и не видела вас всех, чудаков, здесь. У камина, за вязанием. Вы, народ, просто… Боже. А вдруг это заразно? С этим восклицанием и с почти искренним страхом, Сантана действительно покидает гостиную, шумно захлопывая за собой дверь. Четверо смотрят ей вслед какое-то время, пока затихает звук её торопливо удаляющихся шагов. - Ты всё ещё уверена, что хочешь жениться на это женщине? – интересуется Эллиотт, наконец, возвращаясь к прерванной деятельности. За полминуты он достигает прежних своих марафонских скоростей. Бриттани кивает деловито и продумано. - Я не стала бы вязать для неё тунику с изображением обручального кольца спереди, если бы не была уверена, не так ли? – самым рациональным тоном отзывается она. Курт хмыкает согласно – потому что логика Бриттани всегда оправдывает себя, - а затем, со своей врождённой аккуратностью подцепляя очередную петельку, произносит, между прочим: - Сантане бы вот, кстати, не помешало начать вязать. Это учит пониманию и терпению. - То-о-очно, – пыхтит Чендлер, старательно выворачивая локоть под странным углом, чтобы тоже каким-то мистическим образом подцепить расползающуюся петлю кончиком своей непослушной спицы. – Пониманию… и… терпению… ДА ТВОЮ ЖЕ!.. Бриттани. Где там, ты говорила, моя бархатная бумага?

~~* * *~~

Спустя час их размеренной совместной работы, Курт получает сообщение, которое заставляет его подскочить на месте, прежде чем быстро набрать ответ. Затем, он пережидает ещё десять минут и, наконец, оглашает друзьям, что собирается уйти ненадолго – за крендельками из лавки, что в двух кварталах отсюда. Это не вызывает никаких подозрений. Остальные с лёгкостью отпускают его, напоследок наказав прикупить вкусностей на всех, и Курт сбегает, пока кому-то из них не пришло в голову, допустим, предложить составить ему компанию. Потому что у него уже есть одна такая. Доктор дожидается его за углом здания, как и было оговорено. После кратких радостных приветствий, они вместе прогулочным шагом отправляются в сторону магазина, словно никуда не торопятся, словно встречаются так каждый день. Располагают всем временем мира.

~~* * *~~

Курт слушает щебет Доктора о погоде в Лондоне позапрошлого века и политическом положении, и, в свою очередь, рассказывает о проблеме с выбором подарков к Рождеству, и что его близкие тоже столкнулись с отсутствием оригинальных идей, и как вместе они решили, не мудрствуя лукаво, устроить парочку собраний и создать что-нибудь своими руками. - У меня уже есть пончо для Кэрол, шарфы для папы и Финна, накидки для девчонок. Свитер для Блейна почти готов, – гордо перечисляет Курт. – Огромный-преогромный, как ему нравятся в праздники. Доктор выражает своё одобрение знающим поджатием губ и медленными кивками. - Бриттани оптимистично вяжет всего одну тунику, для Сантаны. Белую, знаешь, с кольцом. – Продолжает Курт весело, абстрактно обрисовывая пальцем круг у себя на груди. – Это будет предложение. Сантану удар хватит. - При условии, что она первая не успеет проявить инициативу, – с хитринкой усмехается Доктор, и Курт, замерев как вкопанный на пару секунд, глядит на него во все глаза: - Так, признавайся. Что тебе известно? Тот смеётся, отмахиваясь обеими руками: – Ничего конкретного, клянусь! Просто помнится, ты вроде обмолвился как-то в разговоре, что Сантана была не так уж не готова к брачным узам, как могло показаться. Она даже предложила на опережение? - Серьёзно?! – дивится Курт, и его победная улыбка ширится. – Но это же круто! Значит, мы все – кроме Бриттани, собственно, - совершенно зря волнуемся. Приятно знать. – Доктор качает головой, довольный своей собственной полезностью, подстраивается, чтобы они шли в ногу этим нерасторопным шагом, и Курт, не в первый раз, вдруг задаётся вопросом: – Скажи, я… Я ведь не трачу твоё время впустую, правда?

~~* * *~~

Доктор глядит на него продолжительным странным взглядом, прежде чем, слегка подтолкнув его плечом, спросить: - Что за идеи? - Я же знаю, что я скучный, – напоминает Курт очевидное, на что Доктор, однако, только закатывает глаза. – То есть, обычный, ведь так? А ты – тот, кто повидал всё на свете, кто спасал Вселенную столько раз, что со счёта собьёшься, кто принимал участие в самых значительных событиях за всю историю всех историй… - Если мне когда-нибудь понадобится рекомендательное письмо, я обращусь к тебе. Ты в лучшем виде меня прорекламируешь, – подмигивает Доктор, перебивая, но Курт так просто не сдаётся. - Ты человек действия, сотни действий за раз даже, и вот, ты сопровождаешь меня в лавку за крендельками, пока я рассказываю тебе о повседневной ерунде и о жизненных перипетиях моих близких. Тебе не кажется, что это несколько не в твоём репертуаре? - Мой характер ты расписал преотлично, но почему-то забыл учесть одну милую подробность, – говорит Доктор. – Я не из тех, кто надолго задерживался бы там, где не хотел бы быть, просто из банальной вежливости. Если бы я желал находиться где-то ещё с кем-то другим – поверь, Курт, я именно там бы и был, без промедлений. Но я здесь. С тобой. И ты не скучный, о нет, даже не сомневайся. Ты, твоя жизнь, наша дружба? Это всё. Не приключения, к которым я так пристращён, не беготня, и жертвы, и лихачество, даже и близко нет. Но это-то и грандиозно. Ведь хоть разок – в виде исключения, вероятно, - и я, и тот, кто мне дорог… мы не страдаем. - Оу, вот теперь я жалею, что завёл этот разговор, – кое-как выговаривает Курт, польщённый, и смущённый, и удивлённый одновременно; за румянец на щеках он не переживает – это всё декабрьский морозец. Доктор назидательно подымает вверх указательный палец: - И правильно делаешь. Никогда, я подчёркиваю, Курт, никогда не умаляй собственной значимости. Слава всему, они, наконец, подходят к магазину, и Курт вновь возвращает разговор к незначительным вещам, придерживая перед Доктором дверь под звяканье приветственных колокольчиков.

~~* * *~~

Внутри аппетитно пахнет сдобой, витрины с образцами выпечки украшены рождественскими гирляндами, весёлые праздничные песенки звучат из автомата в углу. Это место донельзя уютное, и Доктор выглядит счастливым, как ребёнок. Видимо, на него так влияет ретро. Или позитивная атмосфера. Курт с улыбкой наблюдает за подвижной мимикой его светящегося детской радостью лица. Полуторотысячелетний инопланетянин, ага. Защитник планет. Гроза далеков. Не в глазах Курта, не прямо сейчас. Пока, это симпатичный мужчина около тридцати, с совершенно неповторимой манерой искренне улыбаться всеми чертами лица, закутанный в потешно необъятную дутую куртку поверх привычного коричневатого твидового костюма; человек настолько непосредственный и обаятельный, что пожилая продавщица за прилавком выглядит полностью расположенной, стоит ему с ней заговорить. Она с ходу оповещает, что к праздникам бывают скидки не только для семей, но и для влюблённых пар, громко смеётся какой-то его шутке, обматывает шею Доктора мягкой серебристой ёлочной мишурой к полному его восторгу, даже предлагает бесплатно попробовать свежую продукцию. Курт смотрит на Доктора в процессе дегустации тоже, хотя и притворяется, будто занят выбором будущей покупки. В какой-то момент, Тайм-лорд подлетает к нему с кусочком пирожного с корицей и мандарином, чтобы угостить, и Курт добродушно смеётся ото всего его презабавного вида. На вопросительный взгляд Доктора, приходится пояснить конкретнее: - У тебя, вот здесь, – он показывает на собственную нижнюю губу, – сахарная пудра. - Это всё Снежные мини-булочки миссис Эбнер, – оправдывается Доктор, беззащитно улыбаясь, и пытается очиститься тыльной стороной ладони, но как это часто бывает при движениях по наводке, не задевает нужного места. - Эмм, нет-нет, она же прямо тут… – Курт снова пытается как-то скоординировать деятельность Доктора, но в конце концов, его рука сама вступает в дело, и он таки успешно стирает сахарную пудру. Подушечкой своего большого пальца. С нижней губы Доктора. Сродни многим необъяснимым штукам повсеместно, это просто происходит. Как-то. Курт абсолютно не представляет, как. Он будет настаивать на этом и под присягой.

~~* * *~~

Почти откровенно завораживающая неловкость длится всего долю секунды. Доктор первым вспоминает о правилах, по которым работает реальность, и самым воспитанным образом благодарит за помощь, и его взгляд не прочесть. Курт, гордясь собственным голосом, совершенно естественно проговаривает что-то вроде «Обращайся», и, почти не подумав ни о гигиене, ни о приемлемости жеста, быстро слизывает с пальца сладость. Доктор подносит ладонь к своему рту, чтобы прикоснуться к губам, чисто автоматически, но тормозит руку в конце движения, ловя себя на его совершении. Вместо этого, он снимает с шеи мишуру и, скорее, чем тот успевает среагировать, повязывает её на голову Курту. - Эй! – возмущается парень, но Доктор лишь задорно показывает ему язык и уходит, посмеиваясь, к прилавку. Хозяйка, наблюдавшая за их взаимодействием с приподнятой бровью и ухмылкой, значение коей Курт не хочет знать, подмигивает Доктору, который, очевидно, теперь официально её любимчик, и что-то говорит ему шёпотом. Выслушав, Тайм-лорд улыбается, оглядываясь на Курта на несколько мгновений, а потом снова поворачивается к женщине и, тихо отвечая что-то, отрицательно качает головой.

~~* * *~~

Когда через пять минут Курт всё-таки отоваривается, миссис Эбнер одаряет его взглядом, полным немого укора. И никаких скидок не предлагает.