Волею судьбы.

— Твой муж посчитал, что его присутствие на празднике необязательно, дорогая? — Габриэла лениво обмахнулась веером и насмешливо взглянула на сестру. — Думаю, он занимается организационными вопросами, — Франсуаза постаралась придать своему лицу беззаботное выражение. — Гостей ждет еще много сюрпризов, а Жоффрей любит, чтобы все шло безукоризненно. — А та девушка, которую он представил гостям? — продолжала допытываться маркиза де Тианж. — Это наша протеже из Пуату, — торопливо ответила молодая графиня, вспомнив версию, которую она озвучила мессиру Фуке. Еще не хватало, чтобы сестра начала подшучивать насчет того, что у ее мужа появилась новая пассия. И зачем только она послала этой мерзавке приглашение на прием! Желание посмеяться над ней обернулось унижением для самой Франсуазы. Хорошо еще, что Жоффрей ограничился только ее представлением гостям, а потом словно позабыл об этой выскочке де Сансе. Да и господин виконт быстро взял девушку в оборот, и молодая графиня вздохнула с облегчением. Но теперь, после слов сестры, тревога снова охватила ее — ни мужа, ни баронессы нигде не было видно, и это наводило Франсуазу на определенные предположения, которые она с негодованием гнала от себя. В самом деле, не мог же он дойти до такого цинизма, чтобы изменять ей в ее собственном доме?! Или мог? От этих мыслей у нее начал нестерпимо ныть висок, и она с легкой гримасой боли коснулась его кончиками пальцев. — Протеже? У тебя? — в притворном изумлении переспросила Габриэла, словно не замечая состояния сестры. — Да еще такая хорошенькая? Я думала, что твоей снисходительной благосклонности заслуживают только дурнушки, вроде этой Скаррон. Кстати, где она? — Думаю, что у себя, — раздраженно ответила Франсуаза. — Что ей здесь делать? Позорить меня своим заштопанным платьем? — Но эта ворона как-то сюда проникла, — мадам де Тианж небрежно кивнула в сторону Ортанс, которая в своем черном строгом платье из дорогой шелковой материи, без единого украшения, с гладко зачесанными назад волосами, собранными в низкий пучок по моде, которую ввела в свое время Анна Австрийская, смотрелась среди разряженных гостей, как вдовствующая королева-мать. — Ты разве не знакома с мадам Фалло де Сансе? — всплеснула руками Франсуаза. — Она одна из тех завсегдатаев салона Нинон де Ланкло, которых та ценит за их острый язык. Неплохое развлечение для наших жеманниц, ты не находишь? — Де Сансе, — повторила сестра, пропустив мимо ушей вторую часть тирады Франсуазы. — Неужели они родственницы с твоей протеже? — намеренно выделив последнее слово, поинтересовалась маркиза. — Да, они сестры, и даже как-то обедали у нас. Мы с Ортанс учились вместе в монастыре, я разве не говорила? — наивно округлила глаза молодая графиня. — Нет. И меня удивляет, что ты помнишь такие малозначительные знакомства. Это совсем на тебя не похоже, сестрица. — Похоже или нет, но эти дамы уже здесь, и я не имею ни малейшего желания их обсуждать. Мне нет до них никакого дела. — Как скажешь, — Габриэла тонко улыбнулась, чем привела Франсуазу в неописуемую ярость. Так долго сохраняемое спокойствие наконец слетело с нее, как легкое покрывало, и на щеках выступили красные пятна. Она придвинулась вплотную к сестре и прошипела: — Что ты имеешь в виду? — То, что ты или что-то недоговариваешь, или не видишь, что творится у тебя прямо под носом. Габриэла, слегка кивнув Франсуазе, отошла в сторону, чтобы перекинуться несколькими фразами с мадам де Севинье, которая не принимала участия в танцах, но с огромным вниманием наблюдала за танцующими парами. Молодая графиня проводила ее сердитым взглядом и жестом подозвала дворецкого. — Вы не видели мессира де Пейрака? — небрежно осведомилась она у него. — Его светлость изволили пройти в оранжерею, чтобы отдать распоряжения по поводу представления. — Ах да, конечно же! — с непритворным облегчением проговорила Франсуаза и, несколько раз громко хлопнув в ладоши, сказала, обращаясь к гостям: — Господа, думаю, настало время для еще одного сюрприза! *** Мадам де Пейрак едва обращала внимание на сладкий аромат апельсиновых деревьев и нежные белые бутоны, украшающие их пышные кроны, в то время как отовсюду слышались одобрительные возгласы. Она тщательно следила за тем, чтобы не прибавить шаг, чтобы любезная улыбка не исчезла с ее лица, чтобы никто не заподозрил, как волнует ее отсутствие мужа. Она украдкой оглядывалась по сторонам, но нигде не было видно его высокой фигуры. Графа не оказалось и около бассейна, где должно было состояться представление. Гости громко обсуждали раковину, покоящуюся в центре водоема, и делали предположения, что она собой представляет: фонтан, хранилище для особо ценных растений или же в высшей степени оригинальное пристанище для влюбленных?.. А, может быть, там располагался миниатюрный зоопарк? Споры становились все жарче, но никому и в голову не могло прийти, что внутри скрывается театральная труппа, которая в самом скором времени должна была представить изумленным зрителям новую трагедию Корнеля. Франсуаза неторопливо обошла вокруг бассейна, ища глазами лакея, который отвечал за то, чтобы вовремя начать представление, и, увидев его в некотором отдалении, за деревьями, слегка кивнула. Через секунду раздались звуки музыки и шум механизмов, которые приводили в движение верхнюю створку раковины, и вот уже со сцены понеслись слова пьесы, произносимые нараспев актерами Бургундского отеля. Общество, на секунду онемев, разразилось бурными аплодисментами и криками «Браво!», заставив актеров на некоторое время прервать выступление и начать все сначала, когда суматоха немного поутихла. — Какой триумф, моя драгоценная, — прощебетала над ухом Франсуазы мадам де Гриньян. — Никогда не видела ничего подобного, просто волшебно! — Это куда увлекательнее, чем жалкие потуги мольеровских кривляк, как мне кажется, — снисходительно улыбнулась графиня. — И, несомненно, гораздо эффектнее, — закатила глаза Клэр. — Эта оранжерея, бассейн, розовая раковина… Я в восхищении! — Ваше одобрение вдвойне приятно для меня, милая Клэр, потому что все знают, какой у вас изысканный вкус, — ввернула комплимент дочери мадам де Рамбуйе Франсуаза, и та раскраснелась от удовольствия. Представление уже было в самом разгаре, когда молодая графиня увидела выходящую из боковой аллеи мадемуазель де Сансе. С глазами, выражающими крайнюю степень отчаяния, и губой, закушенной до крови, она выглядела героиней идущей на сцене трагедии, которая по ошибке спустилась в зрительный зал. Франсуаза, не стесняясь, стала разглядывать ее. Откуда она пришла? Где была? Что произошло? Видимо, какая-то неприятность, раз девушка находилась на грани нервного срыва. Краем глаза графиня заметила какое-то движение, и через несколько мгновений к баронессе подошел господин Фуке. Он участливо склонился к ней и что-то прошептал на ухо, видимо, осведомляясь о ее самочувствии. — Прошу вас, оставьте меня, сударь, со мной все в порядке, — услышала Франсуаза напряженный голос мадемуазель де Сансе. Ну что за невоспитанность, право слово! Мадам де Пейрак демонстративно закатила глаза и отвернулась. И как раз вовремя, поскольку из-за бассейна, на середине которого располагался импровизированный театр, показался граф де Пейрак. Не удостоив супругу даже взглядом, он едва не прошел мимо нее, но она цепко ухватила его за рукав камзола. — Где вы были? — яростным шепотом осведомилась она. — Вы скучали, дорогая? — с сарказмом проговорил он, глядя куда-то поверх ее головы. — Проявлять неуважение к нашим гостям — это так на вас непохоже, — чуть повысила голос Франсуаза. — И действительно, — согласно кивнул он. — Вы абсолютно правы, мадам. — Тогда где же вы в таком случае были? — не сдавалась графиня. В этот момент лицо Пейрака изменилось — по его губам скользнула мягкая улыбка, и он едва заметно кому-то кивнул. Но когда он обернулся к жене, его лицо снова было невозмутимо, как восковая маска. — Успокойтесь, сударыня, у меня были дела, которые никоим образом вас не касаются. Франсуаза что есть силы вцепилась ногтями в его ладонь. — Вы были с этой де Сансе, да? Отвечайте! — Вы похожи на фурию, мадам! — он сжал ее запястье, заставляя выпустить его руку, и она чуть не вскрикнула от боли. — Это шокирует наших гостей больше, чем мое недолгое отсутствие. Графиня с ненавистью посмотрела на него. — Вы еще смеете обвинять меня в недостойном поведении, вы, о похождениях которого знает весь Париж? Ладонь Пейрака вдруг опустилась на ее обнаженное плечо и, когда она дернулась от неожиданности, слегка придержала ее. — Мы можем уехать, Франсуаза, — неожиданно мирным тоном проговорил он. — Вы хотите вернуться в Тулузу? Молодая женщина от изумления потеряла дар речи. — Вы?.. Я?.. — наконец пробормотала она. — Да. Вы и я, — проговорил он, выделяя каждое слово. — Уедем из Парижа. И вернемся в Лангедок как раз к празднику Фиалок*. — Это… так неожиданно… Мне нужно подумать, — в душе Франсуазы боролись надежда и недоверие. Чем вызвано его решение? Какую цель он преследует? Его ладонь больше не лежала на ее плече. Скрестив руки на груди, он устремил взгляд на сцену. — Только не злоупотребляйте временем, мадам, — услышала она его равнодушный голос. — Я улажу кое-какие дела и покину Париж в любом случае, будете ли вы согласны или нет. Мое решение окончательное. — То есть, — медленно проговорила графиня, — вам безразлично, хочу ли я ехать с вами, но вы все равно зовете меня с собой? — Вы прекрасно знаете о моем к вам отношении, — пожал плечами он. — И вы сами способствовали тому, чтобы чувство, которое я питал к вам, окончательно угасло в моем сердце. Но вы были и остаетесь моей женой, и у меня есть по отношению к вам определенные обязательства. Одно из них — заботиться о вашем благополучии. — Я не хочу покидать Париж, — в глазах Франсуазы вспыхнула решимость. — Я никуда не поеду! — У вас нет выбора, моя дорогая, — без всякого злорадства, даже с оттенком легкой грусти проговорил граф. — Как и у меня… Остаток вечера прошел для Франсуазы, как во сне. И грандиозный фейерверк, который рассыпался в небе миллионом разноцветных искр, и лотерея, которая поразила гостей роскошью призов, и даже охота, устроенная в саду при свете факелов, не вызывали в ней никаких эмоций. Она была мертва внутри, мертва, словно выжженная пустыня, и ее лицо, на котором она мужественно удерживала светскую улыбку, было бледно, как мел. Теперь граф был почти все время подле нее, но это вызывало в молодой женщине скорее раздражение, чем радость. Все, о чем она сейчас мечтала — это подняться в свою комнату, рухнуть на постель и спать. А проснувшись, понять, что весь этот прием, о котором она столько грезила, которого так долго ждала — просто дурной сон. Неотвратимость отъезда угнетала ее, буквально сводила с ума, особенно в сочетании с тем безразличием, которое сквозило в каждом жесте, каждом слове мужа по отношению к ней. Что она будет делать в Тулузе, когда он окончательно отвернется от нее? Она едва заставила себя кивнуть сестрам де Сансе, когда они присели перед ней в прощальном реверансе, и жадно впилась взглядом в лицо графа де Пейрака, когда он склонился к руке девушки. — Прощайте, мадемуазель, надеюсь, вам понравился праздник, — произнес он, но в его тоне не было ничего, кроме учтивой любезности. — Это было незабываемо, господин де Пейрак, — голос девушки чуть дрогнул. Или Франсуазе показалось? Она уже ни в чем не была уверена… Едва за последним гостем закрылась дверь, как молодая женщина в изнеможении опустилась на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. В нарядном платье, с безупречной прической — она была похожа на красивую сломанную куклу. Вопреки ее предположениям, граф никуда не ушел. Он встал около супруги, поставив ногу на ступеньку рядом с ней и, опершись руками на согнутое колено, склонился над Франсуазой. — Не думайте, что я не понимаю, как вы расстроены, — проговорил он, и его рука — о чудо! — коснулась ее волос. — Но нам надо уехать. — Вы же совсем не любите меня, — она вскинула на него наполненные слезами глаза. — Наша жизнь в Тулузе будет таким же адом, как и здесь, в Париже. — Каждый из нас носит с собой свой личный ад, Франсуаза, — задумчиво проговорил он. — Я не могу больше оставаться здесь. И не могу оставить вас. Это будет скандал — вы сами это прекрасно понимаете. — С каких пор вас интересуют скандалы, которые роятся вокруг вашего имени, словно осы? — язвительно осведомилась графиня. — Я беспокоюсь о вас, а не о себе, — парировал он ее выпад. — Женщина, брошенная мужем на произвол судьбы — жалкое зрелище, вы не находите? Вас перестанут принимать, а если и станут, то с сочувственными улыбками на губах и пересудами у вас за спиной. Как бы мы ни относились друг к другу, я не могу подобного допустить. — Как вы добры! — скривилась Франсуаза, но в глубине души она понимала правдивость его слов. — Итак, мы договорились? — он приподнял пальцем ее подбородок. Она опустила ресницы в знак согласия. От прикосновения его пальцев к ее коже Франсуазу охватил озноб, и когда граф, коротко кивнув супруге, начал подниматься вверх по лестнице, молодая женщина обняла себя руками за плечи в отчаянной попытке согреться, словно она из жарко натопленной комнаты вышла на мороз и теперь никак не могла вернуться обратно. Голова, которая нестерпимо болела еще на приеме, сейчас просто раскалывалась. Франсуаза с беспокойством ощутила, что не может встать со ступенек, настолько ей было нехорошо. Она пожалела, что не попросила Жоффрея проводить ее до комнаты, но потом с негодованием подумала, что лучше она всю ночь просидит здесь, чем попросит его о чем-то. Прислонившись лбом к холодным перилам, Франсуаза закрыла глаза. Ей казалось, что ее уносит мощное течение реки, кружит в стремительных водоворотах, и она, захлебываясь в темных водах, идет ко дну… ____________________ * Фестиваль фиалок (Toulouse Violet Festival) проходит ежегодно в Тулузе в начале февраля.