Возможно...

Чуя не знал, зачем последовал за Акутагавой, несущим папку с досье своему новому недо-напарнику. Возможно, у него было в запасе слишком много свободного времени. Возможно, ему было просто любопытно. Границы размывались, Агентство и Портовая мафия сотрудничали - страшный сон Отдела по контролю эсперов. Две сильнейших организации одаренных на защите Йокогамы - звучит красиво. Новый дуэт головной боли - вот, что означало это на самом деле. Атсуши Накаджима. Человек-тигр, боец на коротких дистанциях, жесткий контактник. Чуя вынужден был признать, что дерется он неплохо, хотя и действует по большей части на инстинктах. Возможно, Накахара просто завидовал столь развитой природной интуиции. Наблюдая за встречей, Чуя усмехался. Надо же, Акутагаве не чуждо сочувствие. Не прошло и ста лет, как он разбудил в себе что-то, кроме ненависти ко всему сущему и поклонения перед Дазаем. Человек-тигр согнулся на скамейке. Рот его искривился в судороге, дыхание прорывалось с трудом. Так бывает, когда рушится привычная картина мира. Возможно, нужно было уйти вслед за Акутагавой. Чуя не знал, зачем он сделал шаг вперед, из тени здания на безжалостный солнечный свет. Атсуши задыхался, боль разрывала грудь. Было так легко ненавидеть воспитателей, чувствуя где-то глубоко внутри вбитый в подкорку страх. Его учили бояться, потому что иначе контролировать не умели. Почему ему никто не сказал, что плохие поступки люди иногда совершают из благих побуждений? Почему его предпочитали ломать, чтобы он выжил? Почему ему говорят любить того, кого он ненавидит еще сильнее? Продал пистолет, чтобы купить ему цветы... К черту! Какого черта? Зачем ему цветы, если он спать не может спокойно? Если до сих пор не получается израненными руками собрать свое достоинство и самолюбие из осколков. Что бы сказал ему воспитатель? Похвалился своими заслугами? Попросил прощения? К черту прощение! Он никогда не простит издевательств над собой, унижений, раскаленной кочерги по ребрам, гвоздей, вбитых в ладони. Глаза защипали предательские слезы. Солнце сегодня безжалостно. Мимо ходили люди. Атсуши не хотел, чтобы его видели таким, не хотел видеть кого-либо вообще. Хотел исчезнуть, не существовать, забыться под защитой. Не думать о мнении окружающих, об остальном мире. Пожалуйста, погасите солнце! Кто-то сел рядом, Атсуши с головой накрыл черный плащ. Накаджима свернулся клубочком, прижался к теплому телу... И зарыдал. Немаленький по росту тигр полностью поместился под черный плащ. Чуя вздохнул, почувствовав, как промокает рубашка на животе, накрыл рукой трясущийся холмик у себя на коленях. Возможно, он сошел с ума. У тигра никого нет. Воспитатель из Дазая аховый. Прав был Осаму, когда говорил, что из Одасаку получился бы лучший учитель, нежели из него. Он привык пинать, привык заставлять преодолевать, жесткий и бескомпромиссный. Равнодушный. И попал в обучение к точно такому же Мори, хотя впоследствии даже босс страшился холодного равнодушия своей правой руки. Немного, но ведь показатель. Он не может утешать, не умеет этого делать. Чуя тоже не самая лучшая жилетка. Возможно, надо было оставить тигра одного. Не получилось пройти мимо согнувшегося мальчишки. Того разрывали внутренние демоны. Чуя бы на его месте давно от приюта камня на камне не оставил. Ему повезло, что воспитывала его старшая сестра Кое. Теперь они союзники, а союзников надо поддерживать. Кроме Дазая, разумеется. Мальчишка на коленях завозился, вынырнул из-под плаща. Глаза опухли, покраснели, как и кончик носа. Губы стали напоминать димсамы - блестящие и пухлые. Возможно, Чуя начал понимать эротизм сравнений с едой. Несмотря на красноту, глаза сверкали фиалковым и звериным желтым. Удивленные, встревоженные, но не испуганные. С пушистыми дымчатыми ресницами, слипшимися острыми стрелочками. Чуя уже говорил, что завидует чутью тигра на людей? Рука в перчатке обхватывает щеку, большой палец ведет по крыльям носа, скатывается к губам, что послушно размыкаются под легким нажатием. Атсуши выглядит завороженной движениями дудочки змеей. Слезы еще катятся по щекам. Прекрасный в своем подчинении. Уязвимый в минуту эмоциональной слабости. Бери, пользуйся. Чуя привык слушать не только разум, но и чувства. Возможно, поддаваться сиюминутному порыву - не самый лучший вариант. Возможно, горький вкус слез - не лучший для первого поцелуя. Но, возможно, это станет началом отсчета чего-то нового, неизбежного и неизведанного, как цунами над приморским городом. Чуя чувствует: язык у тигра сладкий и покорный. Сам он податливый и покорный. Сладкий. Возможно, тигру понравятся перспективы дальнейшего сотрудничества.