Давай бояться вместе

      Атсуши со злостью сплюнул на землю. Слюну вместе с кровью тут же смыл проливной дождь. Было холодно. До такой степени, что зуб на зуб не попадал. Но больше его беспокоила боль, волнами раскатывающаяся по телу. И Акутагава, волком смотрящий ему в глаза. От этого взгляда душу сковывал леденящий душу страх. Такого ужаса Атсуши давно не испытывал…       Расёмон черными кривыми росчерками заполнил пространство. Атсуши отскочил в одну сторону, в другую, пригнулся, подпрыгнул. Недостаточно проворно — на теле осталось несколько ран — но все лучше, чем получить фатальную в сердце или голову.       Дышалось с трудом, воздух был слишком влажным.       Когти на тигриных лапах не давали скользить по мокрой от дождя мостовой, но недолго. Почему-то способность развеялась без мысленного приказа своего хозяина. И воспользоваться ею отчего-то больше не получалось. Атсуши упал, больно приложившись затылком о землю.       — Атсуши-кун, ну как так? Ты чего меня позоришь?       Голос Дазая больно резанул по ушам и Атсуши поморщился.       — Вставай и сражайся!       Он кое-как поднялся, чувствуя какую-то странную тяжесть за плечом. Обратиться не получалось и от этого было как-то жутко.       — Чего застыл?       Атсуши скосил взгляд и заметил, что на его левом плече сидит маленький Дазай. Увиденное в картину мира никак не вписывалось. Атсуши даже про боль и противника забыл.       — Дазай-сан, пока вы меня касаетесь, я не могу сражаться в полную силу.       — Хватит ныть, а?!       Плечо, на котором сидел миниатюрный семпай прошила жуткая боль. Расёмон. Вонзился кривой черной веткой чуть выше сердца.       Закричав, Атсуши мертвой хваткой вцепился в эту чернильную пустоту и… проснулся.       Шумно дыша, он распахнул глаза, до сих пор не очень понимая, что происходит.       — Больно…       Атсуши вздрогнул и взглянул в сторону. Кёка. Держит его за плечо, а он в свою очередь сжимает ее запястье. Сообразив, что находится не на улице, а дома и никакого Акутагавы поблизости и в помине нет, он расслабился и расцепил пальцы. Кёка тут же прижала руку к груди и стала методично ее растирать.       — Кёка-чан, прости! — встрепенулся Атсуши, садясь. — Я не хотел!       — Тебе приснился кошмар, — пояснила она. — Я решила, что стоит тебя разбудить.       — Да, спасибо…       На Атсуши тут же накатили воспоминания. Сюжет сна стремительно от него ускользал, но впечатления все еще были сильны. Холод, боль, бессилие, липкий и мерзкий страх. Он поежился, обнял себя за плечи и огляделся. Темно, за окном льет сильный дождь, периодически слышны раскаты грома. В комнате было холодно — Атсуши и Кёка не могли себе позволить жечь обогреватель всю ночь, слишком дорого.       — Все еще страшно? — тихо произнесла Кёка.       — Уже не очень, — слабо улыбнулся он. — Немного не по себе, но это скоро пройдет.       Атсуши храбрился. Он чувствовал, что если сейчас снова ляжет спать — не сможет сомкнуть глаз, боясь, что кошмар повторится.       — Ты будешь спать? — осторожно поинтересовалась Кёка.       Сама она сонной не выглядела. Словно и вообще не ложилась. Даже в простом домашнем кимоно, с распущенными волосами, она выглядела собранной и готовой в любой момент сорваться с места и вступить в сражение. Это ее качество подкупало. Атсуши даже немного ей завидовал. Совсем чуть-чуть.       — Что-то не хочется пока, — честно признался он.       — Мне тоже, — она сложила ладони на коленях и уставилась на Атсуши цепким взглядом.       Он напрягся, не смея разорвать зрительный контакт. Пускай в комнате и было темно, уличного фонаря за окном хватало, чтобы разглядеть чужие черты лица. К тому же Кёка сидела совсем рядом, на краю его футона.       — И что делать будем? — спросил Атсуши, потирая глаза и потягиваясь.       Кёка закусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону. Смутилась. Она всегда смущалась, когда хотела чего-то. Словно она не имела права на хоть какие-то маленькие житейские радости.       — У тебя есть идея, я вижу, — мягко сказал Атсуши и легонько коснулся ее ладони, привлекая внимание. — Рассказывай, мне интересно.       — Вчера я ходила в магазин, — тихо протянула она. — И купила клубничные мотти. Мы можем их съесть…       Темнота это скрывала, но Атсуши готов был поставить половину зарплаты на то, что ее щеки стали под стать цвету этих самых мотти. На его лице сама собой расцвела улыбка.       — Я только за! Тащи мотти, а я сделаю чай.       — Не надо! — только что просиявшая Кёка вздрогнула. — Я сама, не беспокойся.       — Но…       — Я сама, — с нажимом произнесла она и встала с места. — Сейчас все будет…       Сама так сама. Отчего-то перечить Кёке у него никогда не получалось. На самом деле и не хотелось. Атсуши всегда искренне радовался, когда она проявляла инициативу в чем-либо. Пускай и в такой мелочи, как приготовление чая и поедание сладостей на ночь. Он вообще надеялся, что она когда-нибудь научится что-то просить для себя без смущения. Пускай его и умиляло ее покрасневшее личико и неуверенный взгляд из-под ресниц.       — Вот, — Кёка вернулась с чаем и мотти. — Меня такими Рампо-сан недавно угостил. И я решила, что хочу, чтобы ты тоже попробовал. Они очень вкусные.       Атсуши подвинул к футону небольшой ночник и нажал на кнопку. Комнату озарил слабый теплый свет.       Как он и предполагал — на щеках Кёки горел легкий румянец. Словно она ему не полакомиться предлагала, а просила о невыполнимом одолжении.       — Рампо-сан не купит что-то невкусное. Уверен, что мне понравится! Давай пробовать!!!       Мотти действительно оказались волшебными. Атсуши и Кёка умяли их за милую душу.       Погода за окном разбушевалась еще сильнее. Атсуши с грустью подумал, что завтра по улицам придется плавать. Лишь бы заданий со слежкой ему не подкинули…       — Кёка-чан, а почему ты раньше не предложила их съесть?       — Ну, я не хотела тебя отвлекать, — тихо пробормотала она, глядя в пол.       — Да вроде я ничем важным занят не был…       — Ты читал.       Атсуши шумно вздохнул и тут же подобрался — Кёка вздрогнула и испуганно на него уставилась.       — Я доставляю неудобства?       — Нет! Нет-нет-нет!!! — он замахал руками. — Даже не думай о таком! Просто… Ну…       Он замялся, не зная, что сказать. Возможно, простой вопрос «что? » подтолкнул его к объяснениям. Но Кёка молчала и буравила его внимательным взглядом. Просто ждала, когда он сочтет нужным рассказать.       Атсуши чуть снова тяжко не выдохнул. Вовремя опомнился — Кёка точно неправильно поймет. Еще и переживать будет.       — Ладно. Скажу, как есть, — он помассировал пальцами виски и кивнул самому себе. — Кёка-чан, ты должна быть смелее в своих желаниях.       — То есть, если я хочу кого-то устранить, мне сделать это?       — Что?! Нет! Я о другом! — Атсуши аж на месте подскочил. — Я про обычные желания, без криминала. Вот как, например, с мотти. Если ты хотела со мной поделиться, ты должна была просто подойти и сказать.       — А если бы я тебя отвлекла? Ты же был занят.       — Ну сказал бы, что поедим через полчаса, как закончу. Не страшно ведь. За спрос денег не берут. Я не хочу, чтобы ты меня боялась.       Она отрицательно помотала головой.       — Я не боюсь. Я не хочу причинять неудобства, — пробормотала она и едва слышно добавила: — Особенно тебе.       У Атсуши в груди болезненно екнуло от ее слов. Все это было как-то неправильно. Почему она так боится? А ведь он хотел, чтобы она эти мифические неудобства доставляла. И именно ему. Атсуши хотел помогать ей во всем, заботиться, решать ее проблемы. Не просто молчаливо приглядывать, а играть более значительную роль в ее жизни. Но Кёка ему этого не позволяла.       — Кёка-чан, — Атсуши подвинулся ближе и взял ее ладошку в свои. — Выслушаешь мою очень наглую просьбу?       Она молча кивнула, кидая на него удивленный взгляд.       — Я хочу, чтобы ты со мной всем делились. Если тебе страшно, больно, неудобно или холодно. Когда ты хочешь куда-то сходить или что-то съесть. Увидишь что-то интересное и захочется этим поделиться — я всегда рад выслушать. Ты же меня знаешь, я о тебе никогда ничего плохого не подумаю.       Она накрыла их сцепленные руки свободной ладонью и подняла на Атсуши осоловевший взгляд.       — Все-все могу сказать? И тебя это не разозлит?       — Все, что сочтешь нужным! — бодро кивнул он. — Попробуй! Вот чем бы ты хотела заняться завтра после работы?       — Ну… я бы хотела поесть вкусняшек. После работы всегда хочется сладкого, — тихо пробормотала она, сжимая его ладони.       — Отлично, завтра идем в магазин и покупаем еще мотти, м?       — Правда? Вместе?! — от сверкнувшей в ее глазах радости, в груди Атсуши расползлось тепло.       — Конечно. Что-то еще?       — Даже не знаю…       Ее взгляд забегал по сторонам. Но в нем не было растерянности или испуга, в нем был азарт. И это искренне обрадовало Атсуши. Такая Кёка ему особенно нравилась. Живая и непосредственная.       — Может быть, что-то по работе? Тебя ничто не беспокоит?       — Только если отчеты…       Атсуши мысленно взвыл. Еще не хватало писать отчеты не только за себя и Дазая, но и за Кёку…       — Когда у нас с тобой общее дело, ты всегда сам пишешь отчеты. Я бы хотела помогать.       Атсуши едва не расплакался от счастья. Еще бы и Дазай к нему с такой просьбой обратился — можно было бы и умереть спокойно. Хотя, умер бы он в таком случае от шока…       — Да я только за! Мне вообще-то не очень нравится их писать…       Кёка сияла как маленькое солнышко, словно ей пообещали вагон тофу подогнать, а не согласились сбагрить на нее половину работы.       — Ну, договорились, — Атсуши хлопнул в ладоши. — Теперь можно и спать, а то работу проспим.       Он унес чашки, пообещав себе, что помоет их утром. Кёка сидела на его футоне, комкая край кимоно. Ее взгляд бегал по сторонам и весь ее вид говорил о том, что она хочет что-то сказать.       — Кёка-чан?       — А можно… Ну…       — Что такое? — как можно ласковее сказал он.       — Можно я свой футон передвину к твоему?       Атсуши вздрогнул, глядя на нее во все глаза.       — А зачем?..       Она тут же стушевалась и опустила глаза в пол.       — Гроза. Мне не нравятся громкие звуки… рядом с тобой будет спокойнее.       Нервно хихикнув, Атсуши улыбнулся. Вот оно что. Это ж надо быть таким слепым и невнимательным! Дождь шел еще со вчерашнего вечера, поэтому Кёка и была такой бодрой, когда разбудила Атсуши. Она действительно вообще не ложилась.       — Договорились. Давай, помогу…       Лежа под одеялом, Атсуши пялился в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Не так много времени прошло с тех пор, как он принял то, что к нему в комнату подселили девчонку. А тут еще спать совсем рядом с ней. Это смущало. Да так, что, казалось, его пылающее лицо можно вместо обогревателя в комнате использовать.       Дождь усилился, гроза совсем разбушевалась. От раскатов грома за окном уже самому Атсуши было не по себе.       Повернув голову, он заметил, что Кёка свернулась клубочком, полностью спрятавшись под одеялом. Сердце ёкнуло, и Атсуши забыл про все свои страхи.       — Кёка-чан?       — Что? — глухой голос из-под одеяла.       — Не можешь заснуть?       — Нет.       Собрав всю свою волю в кулак, внутренне заверив себя, что ничего криминального не делает, он перебрался на ее футон и лег рядом поверх одеяла.       Кёка слегка вздрогнула и высунула нос на воздух. От ее вопросительного взгляда в такой непосредственной близости стало жутко неловко.       — Мне страшно одному спать в такую грозу, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я тут немножко полежу, если ты не против?       — Замерзнешь, — в ее голосе прозвучала улыбка.       — А у меня свое одеяло есть! — Атсуши перетащил его со своего футона. — Видишь?       — Ага, — хихикнула она и прижалась к его боку. — Давай бояться вместе. Так интереснее.       Атсуши лишь с облегчением выдохнул. Кёка была права, бояться вместе определенно интереснее.