Безумие на двоих

      Из комнаты Ханджи доносились стоны.       Леви, сам того не желая, чуть замедлил шаг и скосил взгляд в её сторону. Остановился напротив двери и прислушался.       Стон повторился. Ей было больно.       Мысленно твердя себе, что это не его дело, что завтра рано вставать, и надо идти заканчивать дела и спать, Акерман осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.       Почему она не запирается?       Почему её комната такая яркая даже ночью? Шторы не задёрнуты, и тусклый свет из окна льётся прямо на кровать, хорошо освещая женщину.       Почему она плачет, не в силах пробудиться от кошмара, терзающего во сне?       Это не его дело. Он не должен вмешиваться.       Леви сильнее нахмурился и зашёл в комнату.       Капитан Зои морщилась и кусала губы, слёзы залили уже всю подушку. Она выглядела до того несчастной и беззащитной, что капрал невольно сел рядом с ней на кровать, трогая её за плечо.       - Эй, Ханджи, просыпайся давай, - не получив ответной реакции, он встряхнул её.       Резко сев, всхлипнув напоследок отпускающему ночному кошмару, женщина непонимающе уставилась на капрала, равнодушно её разглядывающего.       - Леви? - сморгнув последние слёзы, Ханджи улыбнулась. Тепло, искренне.       Идиотка...       Она не успела забыть то, что сейчас видела, он знал. Этот ужас всё еще сидел у неё в голове и терзал.       Подняв руку, Леви извлёк из нагрудного кармана рубашки чистый белый платок и лёгким движением вытер следы слёз на лице женщины.       - Что тебе снилось? - он сам не знал, почему это спросил. Он сам этому удивился. Разве ему было не всё равно?.. Кажется, нет.       - Снилось? О, мне снилось много чего, - женщина хохотнула, но лицо её больше не было радостным. Она чуть напряглась, сосредотачиваясь на уже ускользающих обрывках кошмара, снова нахмурилась. - Пожалуй, то, что я хотела бы никогда больше не видеть. Разве тебе не снятся сны, Леви? Ты видишь их? Они приходят к тебе, кричат, просят о помощи?       - Да, - коротко ответил капрал, после плотно сжав губы и опустив голову, глядя на женщину исподлобья.       - Моблит злится на меня, - Ханджи усмехнулась. - Говорит, что я постоянно рискую собой и очень неосторожна. Но это ведь не так... Никто не понимает... Но они все... Не зря... Если бы я только могла... - голос становился всё тише, а слова неразборчивей, но Леви не встревал в монолог, давая капитану высказаться. Кажется, сейчас это то, что ей необходимо. - Хоть что-то понять! Кх... - внезапно замолчав, женщина подтянула колени к груди и согнулась, скривившись как от боли.       - Ханджи? - на лице капрала промелькнула обеспокоенность, но больше он никак не отреагировал, не шевельнулся. - Что такое?       - А... Больно... - схватив руку мужчины, Зои прижала её к своей груди, там, где находится сердце. - Вот здесь болит. Постоянно. Знаешь, как сильно? Знаешь ведь! Ты знаешь это не хуже меня!       Запрокинув голову, женщина рассмеялась.       Леви молчал и смотрел на неё.       - Считаешь меня сумасшедшей, да? Кх... Чего это я... - опустив руку Акермана, но не выпуская его ладонь из своей, она тихим голосом добавила:       - Леви... Посиди со мной немного?       И пожалела о сказанном сразу же, ещё не успев увидеть реакции капрала. И кто за язык тянул? Со сна соображалось туго. И желание, чтобы Леви подольше побыл тут, рядом, взяло верх над разумом.       Разведчик молчал, с каким-то странным выражением лица глядя на женщину. И не презрение, и не раздражение, и не радость, и не удивление... Невозможно понять. Ханджи даже показалось, что он хотел что-то сказать, но капрал продолжал молчать, лишь одним быстрым движением перехватив своей ладонью её ладонь. Зои, опомнившись, поняла вдруг, что всё ещё не отпустила его руку, а он как будто и не возражал.       - Леви...       - Спи.       Его взгляд - пристальный и холодный. Но, на самом деле, так давно полюбившийся Ханджи, что уже совсем её не пугает. И рядом с ним, чувствуя его присутствие и положив его тёплую руку под щёку, как подушку, заснуть удалось наудивление легко и быстро. Так хорошо и спокойно...       Леви понимал, что должен был проигнорировать просьбу женщины и уйти к себе, забыть про это всё и не забивать и без того больную голову. Но он не хотел никуда уходить. Он был нужен ей... И как бы не было неприятно это признавать, она нужна была ему так же сильно.