Обратно к тебе

      Если бы это прекрасное солнечное утро не начиналось с десятого звонка, доносящегося из-под кучи полотенец, я была бы счастлива. Ночная смена полностью измотала меня, а этот надоедливый звук раздражает с каждой минутой все больше и больше, к сожалению, мои попытки уснуть заново так и не увенчались успехом.       — Эй, возьми трубку. Это так раздражает, — доносится с верхней койки голос Сок Бома, который завалился на бок.       — Это твой телефон звонит, а не мой, — бурчу я, пытаясь нащупать средство связи с закрытыми глазами. Яркий свет экрана бьет по глазам, когда я пытаюсь рассмотреть входящий вызов.       «Эта чокнутая псина».       Провожу рукой по лицу, заставляя себя проснуться и начать мыслить. Это слишком трудно после трех часов сна.       — Эй, это псина. Это профессор!       Я буквально выпрыгиваю из кровати, ударяясь макушкой об верхнюю полку, и падаю назад на подушки. Легкий накаут с утра — что может быть лучше?       — Это правда псина? Сколько пропущенных? — кричит Сок Бом, надевая халат вслепую. Его глаза все ещё закрыты, словно у новорожденного щенка. — Сколько их? Больше пяти?       — Десять, — стону я, поглаживая себя по больному месту. — Тебе конец.       Телефон снова звонит, и мы вместе начинаем дико кричать, словно нас ждет казнь. А, впрочем, так и есть. Я кидаю Сукбому телефон, а он ловко ловит его и прочищает горло, чтобы голос звучал более-менее бодро.       — Слушаю, профессор Пак. Это Сок Бом.       — Эй! — даже я слышу вопль профессора через трубку и мило улыбаюсь парню.       — Да, слушаю…       — Тебя не научили брать трубку, идиот! — Сок Бом морщиться от крика и резко отодвигает динамик подальше от уха. Он пытается перебить поток ругательств, но его попытки оказываются тщетными, а я снова ложусь на кровать и, свернувшись калачиком, пытаюсь снова уснуть под эти прекрасные вопли.       — Извините, профессор…       — Где Ён Чжу? — мое сердце останавливается, когда слышу свое имя, выкрикнутое профессором Паком.       — Что он хочет? — шепотом говорю я, чтобы профессор не услышал мой голос. Парень отмахивается от меня рукой, а я собираю волосы в аккуратный хвост. — Сок Бом!       — Да, все ясно. Хорошо, передам ей. — Он опускает трубку и спрыгивает с верхней койки. В растерянности смотрю на него, а он просто хватает меня за руку и волочит к выходу. — Пошли. Если мы опоздаем, конец нашей врачебной карьере.       — Это он так сказал?! — я выхватываю свою руку и бегу наравне с ним. Многие пациенты оборачиваются и смотрят на нас как на больных.       — Да. Нам нужно на шестнадцатый этаж. Сюда приехал председатель «Чону Group». Вся больница на ушах, а мы с тобой проспали свою хорошую возможность засветиться перед начальством.       Буквально подлетая к лифту, мы ждем его около минуты, но, судя по тому, что он едет с тринадцатого этажа, быстро доехать на нем нам не светит.       — Давай по лестнице, Сок Бом, — командую я, потянув его за рукав.       — Мне кажется, мы и так трупы, нуна.       Полностью с этим согласна. Достигая пятого этажа, мы на пару секунд останавливаемся, чтобы перевести дух, а я, пользуясь случаем, смотрю сколько же у меня пропущенных звонков.       «Десять пропущенных от Чокнутой псины».       Я вскрикиваю, чуть ли не роняя телефон на пол. Мне конец, я самый первый претендент на роль трупа в больнице Мёнсэ.       — Пошли, скорее! — кричит Сок Бом, уже с шестого этажа. Мой автоматический страх при виде профессора Пака испаряется, когда вспоминанию про начальство, которому, наверное, сейчас профессор представляет всех докторов больницы.       А я что? А я, как обычно, все проспала и оказалась в самой заднице.       — Мне никогда не приходило в голову, что у нас в больнице столько врачей, — бурчит Сок Бом, пробиваясь сквозь толпу в белых халатах. Я иду позади него как за щитом, чтобы первой не попасться профессору Паку на глаза.       — Это странно. Я тоже думала, что нас всего человек восемь-десять, — по пути рассматриваю халаты, надписи над карманах, которые явно отличаются от наших. — Неужели, сюда пришли и из других больниц?       — Да, так и есть. Каждый пытается засветиться хоть как-то перед председателем, пока вы где-то благополучно дрыхните!       Мы с Сок Бомом застываем на месте, боясь двинуться.       — Он позади нас, верно? — шепчет парень.       Я коротко киваю, прижимаясь к Сок Бому ближе, будто это мне поможет. Будто за ним меня совсем не заметят.       — Да, я здесь, идиотина! — кричит профессор, а мы тут же встаем перед ним, как по струнке, и кланяемся.       — Простите. Этого больше не повториться, простите! — оба кричим в один голос, но сердитое лицо мужчины говорит об обратном.       — Вы хоть знаете, сколько я вас ждал? Сколько держал оборону, чтобы других не запустили? — он потирает руки, становясь еще злее и ещё краснее. — Вам жить надоело?! Совсем меня перестали уважать?! Решили, что больше не нужно брать трубку, когда я звоню?!       — Простите нас, профессор, — снова в один голос кричим мы, а остальные доктора толпятся возле нас.       — Ладно-ладно. Потом поговорим, — внезапно успокаивается профессор, когда из-за двери выходит мужчина в дорогом костюме и жестом приглашает его войти. — Сейчас самое главное впечатлить председателя Ю. Так что вперед и не опозорьте меня!       Он хлопает нам по плечу, а мы с Сок Бомом косимся друг на друга, не понимая, что сейчас произошло, но всё-равно идем за ним в VIP-палату.       Внутри оказывается довольно тихо и светло. Минимум мебели обеспечивает простор и комфорт пожилому мужчине, который лежит на больничной кровати возле широкого окна, из которого виден прекрасный Сеул, залитый солнечными лучами.       — Вот, председатель Ю, я сегодня очень много говорил про них. Чхве Сок Бом и О Ён Чжу из хирургии. Оба талантливые и умные доктора…       От таких лестных слов мы с Сок Бомом снова нервно покосились друг на друга. Странно себя чувствуешь, когда тебя ругают, а затем лестно отзываются о тебе, если учесть, что этот человек постоянно не доволен твоей работой.       — Ён Чжу! — нервно шипит на меня профессор и толкает в бок.       — Ах, да, простите. Я не представилась, — бормочу я, и мужчина улыбается мне в ответ. — О Ён Чжу из отделения хирургии.       Когда поднимаю голову после поклона, то замечаю обеспокоенное лицо председателя Ю, что всматривается в мое лицо. Мне стает явно не по себе.       — Я что-то не то сказала, председатель Ю.       — Вы сказали, что вас зовут О Ён Чжу? Интересно...       Растерянно киваю и прикусываю нижнюю губу. Я что-то не так сказала, что получила такую реакцию?       Мои беспокойные мысли прерывает громкий смех мужчины, вгоняя теперь не только меня, но профессора и Сок Бома в ступор. Такой странной реакции точно никто не ожидал.       — Не беспокойтесь, девушка. Вы просто кое-кого мне напомнили и этим озадачили.       — Ааа, понятно, — протягиваю я, пытаясь посмеяться вместе с ним, но мой смех больше похож на нервный срыв, и просто кланяюсь снова.       — Они чудесные и опытные хирурги, которые смогут провести вашу операцию без осложнений, председатель…       Пока профессор занимает внимание мужчины, Сок Бом спешно покидает палату, а я плетусь за ним, мысленно молясь, что все уже позади.       — Прошу прощения, — извиняюсь, когда сталкиваюсь при выходе с мужчиной, который появляется словно из воздуха. Он останавливается буквально на минуту, смотря мне прямо в глаза, будто хочет что-то узнать. Его взгляд меняется, когда он замечает надпись на моем нагрудном кармане халата — его зрачок расширяется, а вокруг него образуется синее свечение.       Я хмурю брови и открываю рот, чтобы что-то сказать, но он быстро отворачивает от меня и проходит мимо.       — Возьми себя в руки, О Ён Чжу, — шепчу я себе и легонько стучу холодными ладонями по лицу, когда снова нахожусь в комнате отдыха. В последнее время со мной происходит слишком много странных вещей, начиная со снов и заканчивая обручальным кольцом, что я нашла в колумбарии на мое имя.       — Ён Чжу, — появляется будто из ниоткуда Сок Бом за моей спиной, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. — Профессор уговаривает председателя Ю, чтобы кто-то из нас был его лечащими врачом, пока он будет лежать в нашей больнице. Я, как истинный джентльмен, уступаю тебе.       — Правда? — я издаю писк, но парень успешно закрывает мне рот, чтобы его предотвратить. Когда мои эмоции были уже под контролем, убираю его руку и снова задаю вопрос.       Сок Бом передает мне бутылку из холодильника, и я выпиваю её за один раз.       — Кстати, как там Хе Су? Она знает, что Сон Дже-сомбэ хочет быть её новым отцом? — он садиться на стул напротив меня, а я кидаю с места бутылку в урну, но не попадаю.       — С чего ты взял?       — Даже слепому это видно.       — Ты думаешь, я разрешу своему ребенку встречаться с каждым, кто назовется её новым отцом? Забудь про это, — усаживаюсь на диван и дотрагиваюсь до кольца на серебряной цепочке, которая обвивает мою шею. Болезненные воспоминания со с свадьбы врываются в мое сознание, и я дважды моргаю, прогоняя их.       Слишком больно, слишком метко.       — Нуна, может хватить быть такой холодной, а? Сон Дже неплохой человек, который готов носить тебя на руках. Разве ты не видишь этих влюбленных взглядов через весь приемный покой?       Я привстаю на локтях и грозно посматриваю в сторону Сокбома.       — Но это и правда не мое дело, — он быстро отворачивается и делает вид, что рассматривает стенд с правилами безопасности. — Я просто сказал свое мнение.       — Сказал свое мнение или попытался уболтать меня по просьбе Сон Дже?       Мои слова мгновенно действуют на него — Сок Бом начинает потихоньку убирать ноги со стола и посматривать в сторону двери.       — А знаешь, мне пора. У меня пациент, — резко встает со стула парень и буквально вылетает из комнаты отдыха. Я же успеваю схватить только воздух и разозлено смотреть ему в след.       — Сок Бом! Ещё раз попытаешься провернуть такое – убью! — кричу на весь этаж и где-то вдалеке слышу его вопли.

***

      Председатель Ю оказался не таким уж и строгим, каким его описывали управляющие и профессор Пак. Возможно, в этом и была его изюминка — он такой внимательный и снисходительный, когда мы были вдвоем в палате, а когда появлялся кто-то третий (менеджер или адвокат), то никто не смел смотреть ему прямо в глаза, будто он был королем или генералом.       — Как только будут готовы ваши результаты, то вам сразу сообщу, — говорю я, собирая шприцы и колбы в контейнер, который после этого беру в руки. — А до тех пор хорошо отдохните. В вашем возрасте самое главное покой и положительные эмоции, председатель Ю.       — Хорошо, так и поступлю, доктор О, — с улыбкой отвечает мужчина и кивает.       Сейчас следует уйти из палаты и попрощаться с президентом, но мое любопытство съедает меня почти весь день и оно всё-таки берет верх. Хоть бы не выкинули меня за это…       — Простите, председатель, но могу задать вам вопрос? — осторожно начинаю я, сжимая контейнер покрепче.       — Да, конечно, — добродушно говорит мужчина и с интересом смотрит на меня. — Вы — мой доктор, так что я разрешаю вам.       Тут же освобождаю руки, оставляя контейнер на прикроватном столике, и подхожу к кровати пациента поближе. Мои руки страдают от свободы, и мне приходится скрепить их в замок.       — Помните, сегодня утром вы говорили, что я напоминаю вам кого-то? Могу я поинтересоваться, кого именно? Или…       Обрываю себя, осознавая, что выгляжу нелепо, требуя у совершенно незнающего меня человека, ответ: на кого я похожа. Неловкая тишина заполняет палату, а внезапно серьезное лицо президента заставляет меня стоять как вкопанную. Как бы я хотела сейчас убежать или провалиться под землю. Переведенное с трудом дыхание позволяет мне хоть что-то выдать из себя, чтобы попытаться обратить эту ситуацию в шутку.       — А знаете, председатель, вам нет надобности отвечать мне… — и снова шокирующий громкий смех мужчины обрывает меня.       — Знаете, госпожа О Ён Чжу, вас очень легко напугать долгими паузами.       Пребывая все ещё в эмоциональном шоке, я пытаюсь заставить себя улыбнуться, хоть и косо. Теперь самое главное не упасть прямо перед ним на ковер, хотя... Захоронить себя саморучно будет тоже неплохо, это уж лучше, чем сгорать от стыда за свое странное поведение.       — Мне говорили, что вы сначала делаете, а потом думаете, — мои глаза округляются размером с монету, а мужчина продолжает. — Именно этим вы снова напоминаете дорогого моему сердцу человека. Раньше я знал госпожу с похожей внешностью и характером. На первый взгляд, она была безумной, яркой и , казалось, такой далекой. Однако, наедине тебе открывала другая сторона медали. Госпожа запросто могла расположить человека без особого труда, и ты начинал чувствовать искреннюю доброту и любовь, что исходили от неё при общении.       — Аааа, вот как. Понятно, — протягиваю я, чувствуя привкус печали в его словах. Я беру контейнер и кланяюсь ему. — Тогда, до завтра, председатель. Спасибо, что ответили на мой странный вопрос, который оказался для вас личным.       — Ничего, все в порядке. Вы меня повеселили.       Я ещё раз кланяюсь ему и быстро выбегаю за дверь.       — Что за денек сегодня у меня? — спрашиваю саму себя, прижимая к груди контейнер и медленно направляюсь в лабораторию. День наконец-то окончен, и мне можно поехать домой к дочери, которой уже придуман сюрприз на её день рожденья. Это должен быть самый лучший и самый светлый день за последний год того, что мы пережили. Особенно это отразилось на моей дочери.       Я начинаю напевать поздравительную пеcенку себе под нос, направляясь в комнату отдыха, но меня по пути ловит медсестра и тут же тянет в приемный покой.       — Мы пытались вам дозвониться, доктор О, но вы трубку не брали. Скорее! — кричит она, и я ускоряю шаг.       — В чем дело? Поступило много пострадавших?       Но она лишь тянет меня за собой, пытаясь быстро спуститься по лестнице. Когда мы приходим в отделение, то хаос и количество пострадавших заставляет меня врасплох.       — Ну нет, сегодня же день рожденье Хе Су! — стону я, схватившись за голову. — Что же делать?!       Замечая Сок Бома, я нервно сглатываю, и мое сердце пропускает удар. Я чувствую что-то не хорошее, будто что-то плохое случилось. Он жестикулирует руками, объясняя медсестре, что делать с пациентом и тут же переключает внимание на меня, когда я буквально подлетаю к нему.       — Сок Бом, почему ты здесь? Если ты здесь, то с кем Хе Су? Она здесь? В приемном отделении? — от беспокойства, что колотится во мне снова и снова, я начинаю задавать ему все вопросы, что возникают у меня в голове, а он лишь кладет руки мне на плечи и призывает посмотреть на него.       — Ён Чжу, успокойся. На перекрестке возле больницы произошла авария. Много пострадавших, — он видит, как я терпеливо выслушиваю его, но внезапно обрывисто вздыхает. Я вдруг замечаю рану на его левом виске, из которой медленно течет струйка крови.       — Сок Бом, — спокойствие медленно исчезает, и я пытаюсь вырваться, но он усиливает хватку. — Хе Су здесь. Она здесь, но… Она…       — Что она?! — не выдерживаю и кричу на него, хотя в этом нет необходимости.       — Она пострадала, сильно пострадала. Твоя дочь в палате смешанной терапии, — он отпускает меня и, делая два шага назад, открывает полиэтиленовую шторку, за которой лежит Хе Су на больничной койке. К ней подключен аппарат, который показывает очень низкие показатели: её сердце не очень часто бьется, а давление медленно, но верно ползёт вниз.       Я падаю на пол посреди приемного отделения, не заботясь об ушибах и разбитых коленках. Все, что я вижу — это моя Хе Су, моя дорогая доченька, что лежит на койке, а я сейчас просто сижу на полу, не в состоянии что-либо сделать.       — Ён Чжу! — ко мне подбегает мужчина и поднимает с кафеля. Он понимает, что я не могу совладать с телом и поддерживает меня за талию. — У неё перелом руки и повреждена селезенка. Она разрывается. Я прибежал, как только узнал.       Внутри меня все настолько натянулось и в тоже время порвалось, будто душу вырвали голыми руками. Мои частые, но еле сдерживаемые всхлипы с каждой секундой, как я неотрывно смотрю на Хе Су, захлестывают меня волной, но мне нужно держаться, ведь я - доктор. Я же что-то смогу сделать для своей дочери, не так ли?       — Ты ведь знаешь, что её рискованно ложить даже под общую анестезию.       — Да, знаю, — наконец, выдавлю из себя слова. — Но если её не оперировать, то есть опасность обильной потери крови.       — Ён Чжу, это сложный выбор, ведь ты всё-таки мать, а это не просто пациент…       — Сок Бом, скажи, чтобы подготовили операционную, — спокойным голосом перебиваю я, пытаясь здраво размышлять.       — Да, нуна. Одну минуту! — радостно кричит во все горло парень и начинает подзывать к нам санитаров. Мы принимаемся толкать койку на колесиках в операционную, как рука Сон Дже ложится поверх моей, тем самым останавливая.       — Ты уверена? Это слишком рискованно.       Его вопрос мне кажется насмешкой, и я издаю нервный смешок. Похоже, кое-кто скоро будет безумной и нестабильной из-за таких перепадов в жизни.       — Уверена ли я? Я ни в чем не уверена, кроме того, что если ничего не буду делать и трястись в сторонке, то моя дочь умрет. А я, как ты уже говорил, мать, а это не просто пациент. Поэтому, если ты хочешь нам помочь, отвези Хе Су в операционную или уйди с дороги.       Его долгий взгляд заставил меня отвернуться к стойке. Я явно ещё не готова препираться с ним, как и он со мной, за что ему сейчас и благодарна. Как только слышу, как приезжает лифт, а по железной поверхности скрипят колеса, делаю глубокий вдох и буквально падаю на стойку регистрации всем телом. Мои руки начинаю дрожать и неметь, а форма для согласия на операцию расплывается от моих нахлынувших слез, что пробились сквозь блокаду.       — Прошу, пускай она выживет. Прошу, Боже, если ты меня слышишь. Прошу… хоть кто-нибудь, — лихорадочно бормочу, и ручка выскальзывает из моих онемевших пальцев. Она с эхом падает на кафель, улетая всего на пару сантиметров, и я наклоняюсь, чтобы поднять её, но чья-то рука мелькает перед моим носом. Она забирает её раньше, чем я вслепую из-за слез, которые теперь текут настоящим ручьем по щекам.       — Простите, но мне очень срочно нужна эта ручка…       Я поднимаюсь с пола, ухватившись за стойку, и замолкаю, когда этот человек протягивает мне её.       — Вы хотите спасти дочь? Одними слезами ей не помочь.       Застываю на месте, словно меня только что облили воском и превратили в статую. Этот мужчина… Тот, с кем я столкнулась при выходе из палаты председателя Ю, тот, что так внимательно смотрел в мои глаза, стоял перед мной. Что он здесь делает и почему говорит такие слова? Он совершенно спокоен, его волосы так же аккуратно зачесаны и разделены по обе стороны ровно по центру, а рост и широкие плечи внушают образ благородного мужчины.       — Вы слышали, как я молилась?       — Да, слышал.       Он, что? Он слышал? Слышал, как я молилась про себя? Его слова обескураживают меня, проигрываясь в моей голове на повторе.

«Вы хотите спасти дочь?»

      — И снова этот демон вмешивается в жизнь человека. Похоже, предыдущие разы его ничему не научили, — слышится ворчливый пожилой голос позади мужчины, и вдалеке, у выхода, я вижу женщину в красном костюме, что мило улыбается мне в ответ и машет рукой.