Детство L.

      Худощавый парень в белой кофте и темно-синих джинсах сидел на корточках, сгорбившись, на мягком кресле и перебирал пальцами по стеклянному кофейному столику. Стук пальцев об стекло успокаивал парня на время, пока психиатр допрашивал его, используя нестандартные способы выявления психических отклонений, такие как: тест при помощи чёрных клякс, песочные часы, шары в стакане и всякая другая дребедень, которая раздражала юношу. Он не сумасшедший и попал на приём случайно.       Психолог успокоил парня и сказал, что нет ничего плохого в том, если он провалит все тесты. Он просто пройдёт курс лечения в психиатрической больнице, и вскоре его выпустят совершенно адекватным человеком. Но в кабинете нету психов. Черноволосый врач, одетый в чёрные брюки и белый халат сутулился, чтобы быть наравне с парнем. Очередной пациент из приюта Вамми. Как ему уже надоели эти заумные дети, которые вечно напридумывают себе страданий и потом напросто сходят с ума. Высокий интеллект воспитанников и есть причина всех отклонений в развитии их личности. Рассудок теряется, когда дети стараются выйти за грани своего личного понимая окружающего мира и запутываются в собственных мыслях. Тогда начинаются галлюцинации, лунатизм, появляется альтер-эго, стремление к суициду.       Они не выдерживают эмоциональных потрясений и переносят их с трудом. За такими детьми в самом деле сложно уследить, тем более, когда они мастера скрывать свои чувства за равнодушным лицом. Кажется, ребёнок вполне благовоспитан и не имеет злых помыслов, а он всего-навсего пользуется своим детским обаянием и пудрит мозги неопытным профессионалам.       — Вы заблуждаетесь, — произнёс Лоулайт психологу, — со мной всё в порядке.        Парень потупил глаза. Первый раз в жизни он испытывает чувство стыда, от которого его тело колотит, словно от болезни. Лоулайт обнял колени руками и положил на них голову. Теперь его очередь сидеть и оправдываться перед врачом за своё непонятное поведение. Хотя он не дал никакого сигнала, что у него есть проблемы, его вытащили из его комнаты и отправили сюда. Но на обследование отправляют только тех, кого подозревают в возможной попытке суицида или преступления.       — Знаете, как выглядит человек, который проходит все эти тесты? — сказал он, закрыв глаза. — Он выглядит дурачком. Ваши тесты губят моё сознание. Почему неординарная личность должна страдать от гнёта глупого психолога, который не всё понимает в человеческих чувствах? Я всего лишь подросток, и поэтому, по вашему суждению, у меня должны быть отклонения, присущие всем другим подросткам моего возраста.        Мужчина в белом халате поправил очки и записал его слова себе на листочек. Лоулайт слегка разозлился, что он не обращает на него внимания, а просто записывает его речь. Выглядит всё это как провокация, но юноша никогда не бывал вспыльчивым, и психолог таким образом ничего не добьётся. Врач зачеркнул написанное и перевернул листок.       — Продолжайте, — холодно прошипел психолог, покосив глаза на пациента.       Парень ухмыльнулся и ответил:       — Я не знаю, какую цель преследует наш разговор, но одно я смогу сказать точно — я в адеквате!        Врач прищурился и заулыбался.       — Не знаешь, правда?       — Нет, — ответил Лойлайт, — но Вы же скажете, да?       —Увы, но нет. Наша беседа затянется, но это даже хорошо. Главное, не прекращайте рассказывать свои мысли, пожалуйста.        Для Лоулайта этот ответ показался смешным. Они оба знают, почему они здесь.       — Меня зовут Лоулайт, мне четырнадцать лет, я вешу сорок килограмм, я ненавижу вегетарианскую еду, и предпочитаю ей сладкое, про животную вообще молчу, потому что она не подходит мне по рациону, каждый день я разгадываю загадки и маюсь непонятными делами, живу в затворничестве, ведь мир жесток, а психика у меня слабая. Меня не обмануть, и на 99,9 % я уверен, что я здесь из-за того, что ни с кем не общаюсь и соцоифоб.       — Да, верно.        Лоулайт, конечно, пошутил насчёт социофобии, но врач отреагировал на это как на правду. Видимо, из-за этого парень в этом кабинете.       — Ты здесь, потому что тебя хотят научить жить в обществе, L.        В приюте Вамми детей не часто называли по имени, обычно брали только первую букву их имени. Детей это в глубине души раздражало, они ощущали себя игрушками, расходным материалом, который не нуждается в трепетном отношении к себе. Порой нянечки и сами воспитанники не знали имена друг друга, что выглядело полным абсурдом, исходя из точки зрения Лоулайта. Он хоть и привык к тому, что его называют L, но предпочёл бы, чтобы его называли по имени. Так он становится человеком. Не игрушкой.       — Одной буквой можно назвать машину, и вообще любую технику, а я — человек!       — Да, наверно... Как тебя зовут? — психолог с сарказмом произнёс этот вопрос и записал его на листочек.       — Меня зовут Лоулайт.       — Расскажи, чем ты занимаешься в свободное время?        Ватари, создатель приюта, не позволил бы парню ходить к этому психологу, потому что подросток постоянно под его присмотром. К тому же Ватари возлагает на него большие надежды и хочет сделать его своим наследником. В отличие от других детей из приюта он был по-настоящему умён. Он был выше всех людей. Парень стремился стать самым лучшим детективом и брался за сложные дела, в которых полиция и спецслужбы не могли разобраться.       — Я детектив. Меня очень занимает моё увлечение. Чем больше раскрытых дел, тем лучше я ощущая себя нужным этому миру.       — Не боитесь смотреть на страшные фотографии с мест преступлений, читать отвратительные показания?       — Нет, — вымолвил парень с гонором. — Люди могут привыкнуть к любому. Врачи, кстати, каждый день видят кровь, но они же не становятся сумасшедшими, верно!?       — Врачи-то ими и становятся. Рано или поздно вид крови сводит с ума. В больнице бывает столько человек умирает, что врачи не могут перенести стресс. Сложная работа, круговорот смертей. Как тут не сойти с ума?        Парень хочет покинуть кабинет, но его не выпустят. Психолог решил бить по самому больному месту.       — Я успешно раскрываю дела, представляя себя на месте преступников. Мою голову навещают ужасные образы и мысли. Иногда я представляю, как убиваю человека, но я не чувствую и доли сожаления в своём поступке. Сам процесс убийства мне нравится. Мне нравится, как жертва ерзает по полу в луже своей крови и умоляет меня прекратить издевательства. Да, такое со мной бывает часто, но в реальности я не могу причинить кому-то зла. Не потому, что в меня не хватит сил, а потому, что человек оценивается мной как человек.        Врач откинул ручку и листок на стол и посмотрел на парня с удивлением. Такой подросток попался ему впервые. Он говорит ужасные вещи, которые каждый предпочёл бы скрыть. На вид, вроде, случай раздвоения личности, когда человек заблудился в своём сознании, и оно начинает бороться с проблемой, которая возникла у человека. Если ты не можешь справиться с бедой, то на место тебя становится разновидность твоей личности, стремящаяся покончить с проблемой.        Лоулайт с печальным видом наклонился на спинку кресла. Глубоко вздохнув, он расслабился и решил больше не отвечать на вопросы психолога.       — Как ты справляешься со стрессом, L?       — ....        Парень молчал и смотрел в потолок, подняв одну руку вверх.       — L, ты меня слышишь? Если ты будешь молчать, то в твоей медицинской карточке в пункте психологическое здоровье будет стоять длинный прочерк, а сам ты окажешься, прости за выражение, в психушке!        Лоулайт сел в нормальном положении и с глупой гримасой посмотрел на врача.       — Вы не можете отправить человека в психушку, не имея никаких на это оснований.        Парень не знает, как быть в данной ситуации. Его мозгу не хватает тех самых углеводов, которые стимулируют его. В голове настоящая каша, и в сгорбленном виде сидеть невозможно, потому ноет позвоночник. Но он терпит всё это. Терпит и боль, и этого глупого, неотёсанного психолога. Он старается влезть в самые затаённые уголки его души, а что кроется в этих углах должно быть сокрыто от посторонних.        Потому что с самого рождения Лоулайта окружает смерть. Смерть настоящих родителей, воспитанников из приюта, невинных людей от рук маньяков, — всё это отразилось на нём. Но почему-то другие воспринимают данные обстоятельства иначе. Смерть человека никого не волновала, все как-то это переносят и с чистым сердцем живут дальше, а он не может. Эти кошмарные образы... Мысли... Сны...        Просто в этом мире нет справедливости. Сильный уничтожает слабого. Слабым нет места в этой жизни, полной разврата, корысти, лжи. Но парень верит, что однажды всё изменится к лучшему. Но такая реальность всего лишь мираж, исчезающий среди людей.       — Людьми движат идеи. Если каждый человек станет думать, что нельзя творить зло, иначе оно к тебе вернётся, то, возможно, он никогда и не совершит преступления. А если ему с самого рождения доводилось наблюдать картины насилия, то он станет думать, что насилие и есть нормальное поведение в обществе.       — Это очень интересное умозаключение, L. Продолжай.        Сердце парня заколотилось сильнее. Раскроет ли он таким образом свою тайну? Он ненавидит людей. Ненавидит за то, что они живут вслепую, не видят грязь в своём обществе. Этот мир гниёт на глазах...       — Если есть способ искоренить всё зло, то я бы им воспользовался. Я не могу, к сожалению, своими действиями влиять на разум окружающих, но могу засадить злодея за решётку. Но это ничего не меняет. Преступник либо ещё больше озлобляется, либо с достоинством переносит наказание.       — С достоинством?       — Да.        Слова сами по себе вылетают из уст. Как давно он не общался с другими людьми, кроме Ватари. Почему-то так и хочется изложить этому психологу всё, что он пережил за свою короткую жизнь. Лоулайт попросил врача не рассказывать никому о том, что сейчас он донесёт до него. Мужчина положительно кивнул головой.       — Мне нравится решать головоломки. С каждым днём я стараюсь разгадывать более сложные. Это я называю стремлением жить. Весь мой смысл жизни заложен в решении задач и загадок. Интеллектуальные игры занимают огромную часть моего времени. Я прекратил практически спать давно, года три назад. Каким-то образом я не могу уснуть. По мне видно, как я не досыпаю. Лоулайт положил правую руку на лицо.       — Видите эти круги под глазами? Я сплю раз в три дня, и на моём здоровье это никак не отражается. Но, знаете, сейчас я не в силах с Вами разговаривать, прошу прекратить беседу. Я устал и хочу спать.       — Да, конечно.        Парень и в самом деле хотел спать. Сильное волнение истощило запас всей энергии тела.       — Лоулайт нуждается в заботе, — произнёс появившийся старик, — мне надо следить за ним получше, чтобы с ним было всё в порядке.        Ватари присел на кресло рядом с парнем, который благополучно заснул.        — Очень редко, чтобы он засыпал так неожиданно. Спасибо, больше не нужно обследовать его. Ваша работа окончена.        Психолог поднялся с места и передал записи беседы.       — Прощайте, — сказал мужчина и вышел.

***

      — Это зеркало в моей комнате, висящее напротив моей кровати, меня немного пугает. Он как-будто поглощает мою душу, отнимает все силы. А ночью от него исходит такой свет, что мне кажется, оно держит в себе тьму, которая хочет вырваться.        Ватари, не совсем старик и не молодой мужчина, протянул ему кружку кофе и погладил его по голове.        Время было позднее. За окнами горели огни, а все голоса затухли после того, как в приюте объявили отбой. Дождь бьёт по крыше. Вода стекает по стеклу ручьями и просачивается сквозь щели. Лоулайт положил руку на окно и водит по ней. Ещё одна бессонная ночь. Холод от стекла передаётся руке, а от руки к лицу. Ватари застал его в таком виде, когда он, открыв окно, протянул руки и смотрел, как вода лилась с его рук.        Почему этому подростку так нравится одиночество? — Я попрошу, чтобы зеркало убрали.        Лоулайт принял чашку и сделал пару глотков.       — Да, так будет лучше.        Каждый раз, смотря в зеркало, он видит себя. У Лоулайта возникает такое чувство, что, кроме его, есть ещё кто-то, и он этого ужасно боится.       — Оно стоит здесь так давно, я и не помню, чтобы его хоть раз снимали с этой стены. Даже, когда был ремонт, оно было на месте. И так... Это зеркало было в моей комнате около шести лет, а теперь его здесь не будет. Это хорошо. Нельзя, чтобы оно стояло в моей комнате больше. Я просто не выдержу.        Ватари вытащил из-под пиджака парочку листов и протянул их Лоулайту.       — Посмотри на них.        Парень поднял один лист вверх.       — Это записи беседы с психологом, — сказал Лоулайт, поднесся большой палец свободной руки ко рту, — это довольно интересно. Кстати, я не понимаю, зачем ты попросил проверить меня на наличие...        Ватари вырвал у него из руки листок.       — Я не знаю, как ты поведёшь себя в обществе.       — Я не понимаю, Ватари.       — Ты поймёшь, о чём я говорю. Но потом.        Он вышел, пожелав парню хорошо поспать, хотя он прекрасно знает, что Лоулайт почти не спит. Разговор не был позволен. Нельзя сразу сказать парню цель своих намерений. Он этого ему не прости и, возможно, перестанет ему доверять. Но тогда Лоулайт просто умрёт от одиночества. Сойдёт с ума.        Парень закрыл окно и залез под одеяло. Дыханием он разогрел ладони и прижал их к лицу. В очередной раз с ним случается что-то неладное, но раньше Ватари не был виновником его проблем. Парень от всего сердца желает, что мужчина всего-навсего волнуется за него и не станет пихать его в психушку без причины. Ватари ведь любит его как сына и лучшего друга.

***

       Лоулайт, подросток четырнадцати лет, живёт в таком непримечательном месте, как приют Вамми, который был основан гениальным изобретателем Ватари... Он ничем не отличался от других воспитанников, пока он не взялся за расследования настоящих преступлений. Кто бы мог подумать, что какой-то мальчишка в силах управиться с тяжкими случаями, которые и полиции были не по зубам, но, по крайней мере, ему всё удавалось легко. Никогда мне не доводилось присутствовать рядом с ним и видеть, как он делает выводы и констатирует факты. Как он раскрывает дела? Посмотрев на фотографию тела, он уже знает, как убили человека и при помощи чего, если даже очень опытный криминалист не может сразу и с точностью это подтвердить.       — Лоулайт, итак, ты определился со своей будущей профессией?        Молодая нянечка наклонилась к нему, потрепав его волосы. Парень стоял неподвижно, осматривая её. Невысокая стройная брюнетка, в очках с толстыми линзами и коричневом платье до колен, подвязанном чёрным пояском.       — Нет, — прозвучал робкий ответ, — но, знаете, мне хотелось бы стать детективом.       — Неплохой выбор, L.       — Я и есть детектив! — буркнул про себя парень.        Снова ненавистное прозвище, точнее имя — L. Противно слышать с каждым разом. Но парень должен это терпеть.       — Я, наверно, сегодня попрактикую свой японский, хорошо? — сказал Лоулайт, улыбнувшись.        На самом деле только и рвётся посидеть за компьютером и посмотреть страшных фотографий с мест преступления. Куда уж интереснее провести время за расследованиями, чем залипать все время со своими ровесниками. Они хоть и имеют IQ выше среднего, но всё-таки идиоты, и большинство — плаксивые идиоты.        Нянечка пропустила его, и он побрёл вниз по лестнице на первый этаж.       — Для начала надо заглянуть к Ватари....которого уже нет, — произнёс недовольно Лоулайт, увидев через открытую дверь, что Ватари куда-то отправляется. — Значит, останусь в своей комнате. Нет, точно, Ватари закрыл мою комнату и заставил общаться с остальными... Ааааааа!!! И забрал всё дела!!! Аааааа!!!        Он вышел на улицу и направился к воротам.       — Ватари, зачем?!        Лоулайт схватился руками за железную решётку и легонько стукнулся об неё головой.       — Теперь я умру от скуки... И он ещё назначил приём у психиатра... А мне ведь надо закончить дело с секретным оружием. Зачем я тогда позвал Леди X и всех остальных?! Ааааа!!!        Он до глубокой ночи бродил вокруг приюта. А у меня уже закончились яблоки за это время. В общем, дальше, наверно, приехал Ватари, и была между ними долгая и скучная беседа.        Яблочки меня ждут, хе-хе.