Порностудия мистера Фишера

— И главное: помни, что в нашем деле самое важное — это создать видимость настоящих эмоций, настоящего секса! — с энтузиазмом вещал режиссер, размахивая сценарием. — Видео идет на продажу, так что больше реализма! — Неужели у меня когда-то были проблемы с реализмом? — самодовольно хмыкнул Тони, складывая руки на груди. Он слышал это напутствие от мистера Фишера перед каждым важным проектом, но это вовсе не напрягало его. Скорее наоборот, такое отношение к своей работе вдохновляло, пусть его начальник и был больным на всю голову карасем. Режиссер только вздохнул, снимая с мясистого носа слегка затемненные очки в тонкой золотой оправе. Блеклые глаза впились в актера, а голос заговорщицки понизился до шепота, будто они сюда не порнуху снимать пришли, а воровать столовое серебро. — У тебя-то проблем нет, но вот напарник твой — восходящая молодая звезда, и с ним мы еще не работали. Джек говорит, милый мальчик. Я надеюсь, вы сдружитесь. — Что ж ты сразу не сказал! — вдруг воскликнул настраивающий свои камеры оператор. — А вдруг он плохо смотрится крупным планом? Вдруг он горбатый и вся рожа в прыщах?! Это же весь сценарий переписывать придется. — Не переживай, Ник, Джек не подсунул бы мне какого-то неумеху. Он знает, какое влияние я имею на его карьеру, — ухмыльнулся мистер Фишер, постукивая носком лакированного ботинка по полу, всем своим видом демонстрируя, что не на помойке себя нашел, и с ним вообще-то считаются. Пижон. Тони, скрывая ухмылку, отвернулся, подошел к окну, планируя впустить немного свежего воздуха. Скоро здесь будет жарко. Он уже предчувствовал тяжелый рабочий день и предвкушал расслабон в баре, возможно даже с этим пареньком, как обычно бывало. Если конечно, мальчик понравится ему. С пустышками он дел не имел, как говорится «воровать — так миллион, ебать — так королеву». Да и работать он предпочитал с проверенными ребятами, хотя новые знакомства тоже были полезны и, чего уж тут скрывать, приятны. Разнообразие, чтоб его. Порой можно было найти «розу среди навоза», а порой горы «дерьма» перелопатишь, и хоть бы одна ягодка попалась. — Я же просил не снимать с верхнего ракурса! Ну твою мать, Ник! — возмущенно воскликнул мистер Фишер. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу этот дешевый фокус! Оливия! Где эта Оливия? — он нервно поправил занавески и принялся распаковывать постельное белье. — Она готовит гостиную к перебивкам, — пробурчал оператор, пережимая зубами край пантографа, пытаясь закрепить карданный шарнир. Старый стэдик* распадался на глазах, работал по системе ниппель, но о новом можно было только мечтать. Финансирование опять урезали, вот и приходилось мастерить из говна и палок. — Почему я должен делать за нее ее работу? — жаловался режиссер, расстилая белоснежную простыню. Наконец, Оливия вернулась и прекратила это безобразие. Простыню для начала нужно было, разумеется, разгладить утюгом. До начала съемок оставалось около десяти минут. Все ждали только новенького, имя которого, как оказалось, Питер Паркер. Звучит как сценический псевдоним, не иначе. Но за одним только именем ничего пока не стояло, а узнать больше информации Тони не смог. Ник снимал перебивки, к которым имел пристрастие. Перебивки — это такие кадры, помогающие зрителю лучше прочувствовать атмосферу в перерывах между действиями, и хоть Мистер Фишер не писал длинных отвлеченных диалогов между сценическими любовниками, но какая-то предыстория всегда присутствовала. В одну из таких перебивок совершенно случайно попал Питер, спокойным шагом шествующий по коридору к месту съемки. — Это потрясающе! — завопил Ник, хватаясь за голову и едва не выронив при этом камеру. Он и сам не ожидал, что кадр выйдет столь превосходным. Паренек не заметил, что его снимают, и в камере смотрелся естественно и расслабленно. — Я что-то не так сделал? — нервно спросил он, запустив пальцы в короткие каштановые волосы. Оператор только отмахнулся, широко улыбаясь и протягивая руку. — Ник Дженджер, — представился он. — Питер… Паркер, — мягко произнес паренек, пожимая протянутую ладонь. — Только меня ждете? Тони с интересом выглянул в коридор, профессиональным взглядом окинув нового напарника. Мальчишка оказался миленьким. Милее, чем он предполагал. Стройный, с соблазнительной узкой талией и изящным, как у танцора, изгибом в пояснице. — Для тебя я — мистер Старк, — ухмыльнулся Тони, ликуя. Пацаненок был действительно хорошенький и молоденький, не щуплый, скорее подтянутый. Тони любил людей, по сравнению с которыми смотрелся внушительно. Особенно таких спортивных мальчиков. — Отлично, можем начинать, — немного раздраженно произнес мистер Фишер, прерывая игру вгляделся, загоняя всех в комнату и закрывая дверь. — Надеюсь, все выучили свои слова, или будет как в прошлый раз, Тони? — выразительно глянул он на мужчину. Старк поднял руки в защитном жесте. — Признайте, что импровизация получилась отличной. — Признаю, — вздохнул режиссер. — Но это все потому, что в прошлый раз был Микки, которого ты знаешь вдоль и поперек. Всё, закрыли тему! Оливия как раз закончила возиться с кроватью, постелив поверх плотное покрывало оливкового цвета. В относительно светлой комнате столь яркое пятно должно было послужить чудесным триггером. Предысторию они сыграли довольно быстро и без проблем: хорошее знание текста, хорошие операторские навыки и то, как они гармонично смотрелись в кадре вместе. Как уже было сказано ранее, Тони Старк олицетворял образ брутального самца: бородатый, с чуть поднятыми кверху волосами в художественном беспорядке, тяжелым взглядом блестящих карих глаз, со всеми этими костюмами и сигаретами. В противовес ему был Питер Паркер. Он не выглядел нежно или женоподобно, не обладал субтильным телосложением, не весил, как половина дохлой крысы, однако, был почти на голову ниже своего партнера, с нежной молочной кожей и в меру накачанным телом, безволосым и по подростковому угловатым. Что-то таинственное было в его темных глазах, уклончивом взгляде, его манерах и интонации. А когда по сценарию они должны были вести неторопливый разговор, сидя на диване напротив друг друга, и он своевольно попросил у Тони сигаретку, — кончить были готовы все находящиеся за кадром. В мальчишечьих пальцах сигарета имела совершенно бунтарский вид. — Слишком интимная обстановка, — с придыханием протянул Питер, поведя бедром, словно в штанах ему что-то мешало. Так оно и было, но это нужно было подчеркнуть. — Сложно сдерживаться. — А есть смысл? — Тони подсел ближе, делая глубокую затяжку. Честно говоря, от сигарет их уже обоих тошнило. Оператор несколько раз менял ракурс, и приходилось закуривать снова и снова. Немного нависая над парнем так, что тот был вынужден задрать голову, он положил одну руку на спинку дивана за спиной Питера. Едва заметно, ехидный мальчишка ухмыльнулся, с готовностью подставляя губы, наивно прикрывая глаза, но в лицо ему лишь выдохнули облачко клубящегося дыма. О, каких титанических усилий ему стоило сохранить на лице азарт, игру, флирт. Питер чувствовал, что все это далеко не «просто рабочий момент». Это вызов, проверка на прочность. Он не очень любил такие вот неожиданности, но был готов к ним. Мужчина склонился ниже, наконец-то целуя глубоко и напористо, обманчиво нежно поглаживая гладкую щеку, не выпуская из пальцев зажженую сигаретку. Хотелось продолжать. Запустить язык в горячий жаждущий рот, но нужно было идти дальше. Он поднялся, притягивая к себе парня, на мгновение разрывая поцелуй. Покачиваясь и медленно задирая друг на друге футболки, они не размыкая объятий двинулись в сторону кровати, на ходу затушив сигареты в пепельнице. Камера не последовала за ними, и они красиво вышли из кадра. Мало кто мог работать с мистером Фишером. Он прописывал каждое движение, каждый жест, каждое положение камеры, ракурсы и приемы, однако всегда оставлял поле для творчества. Ник подходил на роль оператора в порнофильмах мистера Фишера лучше всего. Его устраивали условия работы, да и взгляды на съемку у них во многом совпадали. А уж на этих «исчезновениях» они сходились на все сто. — Стоп, — произнес оператор, останавливая запись. — Это было чудесно, ребята. Я быстро перенесу камеру, и можем продолжать. Оливия, ты не видела мой стабилизатор? — Паркер, ты достаточно растянулся? — заглядывая в сценарий, между делом поинтересовался мистер Фишер. — Мне не нужна дополнительная растяжка, — не краснея, ровно ответил парень, — я только что со съемок. — У Тони большой, — хохотнул оператор, прикручивая какие-то детали к своему аппарату. — Он не сможет, в любом случае, конкурировать с двумя одновременно, — самодовольно ухмыльнулся Питер, не глядя ни на кого. Режиссер крякнул, разразился лающим прокуренным смехом, вытирая набежавшие слезы от чего-то так развеселившего его одного ответа. — Не врал все-таки старина Джек. Ты действительно восходящая звезда! Давно в порноиндустрии? Парень только неопределенно повел плечом. — Недавно. Тони было не так весело. Тони внимательно слушал этот разговор, развалившись на диване. Тони от чего-то не понравилась опытность Питера Паркера. Возможно, от того, что его развращенность никак не вязалась с нежной подростковой оболочкой, распахнутыми наивными глазками и кудрями цвета гречишного меда. Да, мистер Фишер не врал. Актерский талант у пацана определенно был, но как на счет профессиональных качеств? Захотелось проверить. — Все, можем продолжать! — Ник водрузил камеру на плечо и улыбнулся своей обезоруживающей гагаринской улыбкой. Не тратя времени на раздумья и не теряя момент внезапности, Тони притянул мальчишку к себе, возобновляя поцелуй, и повалил его на кровать, совершенно бессовестно принимаясь стягивать сперва свою футболку, а потом уже и одежду с парня. Это было не совсем по сценарию, но он руководствовался в этот момент своим профессиональным чутьем, интуицией, шестым чувством, да и желанием, чего греха таить. Руки чесались — так хотелось перейти к более решительным действиям, ведь он совсем не привык к нежностям, предпочитая «хард», однако в этом ролике все должно иметь привкус, мать его, любовного романа. Когда с одеждой было покончено, Питер послушно раскинул ноги в стороны и прогнулся в спине. В этом была его фишка. Он планировал сколотить себе неплохое состояние, работая в порноиндустрии, и, помимо курсов по развитию актерского таланта, ходил еще и на стрип-пластику. Он хотел быть лучшим пассивным порноактером, и пока что у него хорошо получалось. Мистер Фишер едва ли не прыгал за камерой, махая руками, не имея возможности подсказать. Бездействие сводило его с ума. — Стоп! — заорал режиссер, как раз в тот момент, когда Питер пропустил член Тони в глотку. Мастерству глубокого минета он учился на фаллоимитаторах и один раз даже участвовал в шуточном порноконкурсе «кто засунет в себя самый длинный». Нечего было удивляться, что от его таланта у Старка поехала крыша, и он совсем забыл, где они находятся, вцепляясь мальчишке в волосы и вскидывая бедра вверх. — Тони, мать твою за ногу! Какого хрена? — Да ладно вам! — пробурчал Ник, просматривая отснятый дубль. — Все получилось превосходно и ор-га-нич-но! Как раз так, как вы и хотели. — У нас «классика», а не «доведи до оргазма за минуту». Питер, сбавь обороты. Оливия, ну ты видела? Оливия? Девушка едва ли не взвизгнула, покраснев до кончиков ушей. Она поспешно вытащила руку из трусиков и забубнила что-то невнятное, оправдываясь, хотя, конечно же, ничего предосудительного в ее действиях не было. В этой конкретной ситуации. — И она туда же! Ладно, продолжаем! Эй, куда пошел, я не разрешал никуда идти. Паркер, на колени и спину прогни. Камера снова заработала, и Тони принялся медленно втискиваться в хорошо растянутую дырочку, лапая подтянутые ягодицы и в меру накачанную спину. Вид открывался шикарный, а уж вьющиеся волосы на макушке отныне и навсегда стали его фетишем. Руки так и тянулись… Питер прогнулся еще сильнее, закусывая губу. Камера взяла крупный план, у оператора встал… — Давай, мой мальчик… — тихонько взвыл режиссер, едва ли не прыгая на месте от азарта. Да, свою работу он определенно любил. — Осторожнее, — с придыханием произнес Питер, так чтоб зритель услышал. Длинные и тонкие пальцы скомкали край простыни. Все его дрожащее естество выражало крайнюю степень такого неподдельного, такого человеческого возбуждения. Тони легонько прикусил его ушко, выглядывающее из прядей каштановых волос, и улыбнулся, слушая довольный выдох, двигаясь вперед. — Стоп! — махнул рукой оператор через какое-то время. Он снял камеру с плеча и задумчиво покосился на свой стояк. — Оливия, ты как? Девушка сидела в том же кресле вся пунцовая и дикими глазами неотрывно наблюдала за съемками. Отметив ее состояние, оператор объявил перерыв и утащил ее в ванную, под лающий смех режиссера. Тони чуть ли не взвыл от досады, откатившись от Питера, хотелось продолжать до звона в яйцах, а они тут всю малину обосрали! Он развалился на кровате в позе морской звезды и прикрыл глаза, восстанавливая неровное дыхание. Член призывно торчал, как мачта. — Так, решено, в следующей сцене поза наездника, — задумчиво произнес мистер Фишер. Тони даже на локтях приподнялся от такого заявления. — Ого, что я слышу? Сценарий переписывается прямо на коленке?! — Не смотри на меня так, я меняю свои планы. Иногда. — Ладно-ладно! — Старк перевернулся на бок. — Можно мне уже кончить? Чувствую, Ник с Оливией надолго. — Делайте, что хотите, — режиссер кашлянул в кулак. — Я пойду прогуляюсь. Едва дверь за ним закрылась, Тони обхватил свой член ладонью и прикрыл глаза, принимаясь буднично дрочить. На такого, как Питер, у него встанет на раз-два, так что нечего было переживать. У него уже вставал в мыслях о будущем, а ведь он еще даже в настоящем не кончил. — Я сам, — тонкие пальцы коснулись его кисти, отводя руку в сторону. Паркер уселся между его ног и склонился к члену, касаясь губами головки. Улыбчивые глаза заблестели возбуждением. — Как вам нравится, мистер Старк? — Когда глубоко и быстро, — ухмыльнулся Тони на шутливое обращение, прозвучавшее из порочных уст так интимно и искренне, закладывая руку под голову. Без лишних слов Питер пропустил сразу в горло, виртуозно, без кашля и рвотных рефлексов. — Ты словно для этого и рожден, — простонал мужчина, наконец-то сжимая пальцы свободной руки на волосах парня. Поиграл с прядями, царапнул за ухом. — Быстрее. Сорвав с губ Тони еще один полустон-полувздох, Питер ускорил движения, словно не замечая боли в раздраженном горле. Он хотел быть лучшим, нет, он был лучшим в любом деле, за какое бы ни брался. Старк кончил с тихим стоном, излившись глубоко в тесное горло и отстранился, наблюдая, как Питер проводит юрким языком по припухшим губам и самодовольно улыбается. Восхищение в глазах Тони было ему наградой. Вскоре вернулись Оливия с Ником и мистер Фишер. Старку не потребовалось много времени, чтоб возбудиться вновь. Можно было продолжать. — Поза наездника! — громко объявил режиссер. Паркер без лишних слов перекинул ногу через партнера, и камера незамедлительно взяла крупный план. Мальчишка прикрыл глаза и тихо простонал, не на публику, не для красивой картинки, а вполне от искренней любви к сексу в этой позе. Член Тони был идеального размера. Если бы не предыдущие съемки, было бы куда приятнее, но и так ощущения заострялись, граничили с болью в раздраженных нежных стеночках, натруженном колечке. Может быть ему повезет, и их еще раз поставят в пару? — Громче, — тихо подсказывал режиссер. Питер добавил голоса, как и просили. Идеально. Он радовался, что еще достаточно молод и ему не нужно пить всякие возбудители. Он получал удовольствие от секса, но когда все заканчивалось, оставалась лишь пустота. Это было самое неприятно. Дело двигалось к концу. Еще немного… Оператор взял крупный план. Питер сполз немного ниже, на уровень паха Тони. Теперь только строй глазки да открывай ротик. Вязкая сперма попала на щеки, осела на ресницы, покрыла губы. Он провел языком, слизывая знакомые солоноватые капли, и принялся нежно, практически не касаясь, тереться лицом о еще твердый член, размазывая сперму по всему лицу. Старк ухмыльнулся. Этого не было в сценарии, но оно так подходило под эстетику происходящего безумия. Да и наблюдать вязкие жемчуженки, запутавшиеся в медовых волосах… было приятно. — Стоп, — довольным голосом объявил оператор, снимая камеру с плеча. — Парни, это было круто. Не терпится уже сесть за монтаж. — Да, вы на высоте! — режиссер похлопал Питера по плечу и подал ему чистое полотенце. — В душ и по домам. Паркер устало кивнул. Мышцы ныли, тело требовало покоя и горячего душа. Вымывшись и переодевшись, парень поспешно попрощался со всеми и направился к лифту, стараясь ни о чем не думать. Ходить было неприятно: колечко судорожно сжималось и зудело от раздражения. Скоро дискомфорт исчезнет, но лучше будет пройтись, чем ехать на автобусе. — Эй, Паркер, подожди! — крикнул Тони. Послышались его торопливые шаги за спиной, но откровенная съемка закончилась, а значит, начинался откровенный съем. Что? Любовь прошла — и мордой к стенке? Знаем, проходили. — Что случилось? — устало поинтересовался парень, не оборачиваясь и не останавливаясь. Мужчина замялся, шагая какое-то время рядом молча. — Ну, ты бы не отказался со мной выпить в баре чего-нибудь? Питер ухмыльнулся. Такие вопросы ему задавали почти после каждых съемок. Если бы он на все соглашался, то давно бы спился уже. — Я не пью, — буркнул он, недовольно хмурясь: почему нельзя предложить что-нибудь оригинальное? Ну, поесть сладкую вату в парке, или покататься на катере. — Просто посидим где-нибудь, поговорим? — он пробовал один за другим банальные предложения, которые говорил, — Питер был в этом уверен, — каждому второму. Парень молчал, буравя его взглядом. — Скажем, в «Zoo», завтра в три. Идет? — настойчиво продолжал Тони. — Мистер Старк, если бы я соглашался на секс с каждым, то…  — Я не каждый, — самоуверенно оборвал его Тони, заглядывая в искрящиеся недовольством глаза, — Окей, — обронил Паркер и зашагал быстрее, запрыгнул в лифт и нажал на кнопку, не дожидаясь мужчины. Он уже знал, что не придет. Может быть, когда-нибудь потом согласится. Если, конечно же, самовлюбленный мистер Старк соизволит за ним приударить чуть оригинальнее.