Merry Christmas

Рождество смертные идентифицируют как семью, веселье, отдых, работу, вкусную пищу. Люди фанатеють от этого праздника, истерически украшая гирляндами каждый сантиметр вокруг, хотя я искренне не понимаю причин такого сумасшествия. Наверное, такое непонимание столь прозаических привычек связанны с тем, что я бессмертная суккуб, которая на пару веков младше самого Люцифера. Но ведь и им не чужда логика, а если ей следовать то все эти рождественские штуки являются полной чушью... Это был год, когда вокруг угасала чума. Человечество постепенно поднималось с колен после Вселенского Мора, который наступил входе Десятой Мировой Войны. Климат на этом материке давно сбился, но, согласно календарю, приближались рождественские праздники. Разумеется, сейчас уже не отмечают это как раньше, о фестивалях и ярких ярмарках тут и мечтать не стоит, но всё же люди помнят о своих традициях: кто-то тусклыми гирляндами украшал окна или двери, где-то блестели битые или треснувшие игрушки с давних времён, а из некоторых домов можно было унюхать что-то сродни ванили и корицы. Вряд ли это были настоящие ингредиенты, скорее кем-то найденный хороший вкусозаменитель. Хм, Рождество... Внутри что-то защемило. Что-то давно забытое, что-то такое, что я засунула глубоко в задницу, чтобы даже не пытаться вспоминать, ведь едва я прикасалась к этим моментам из прошлого, внутри всё скручивалось от внезапного спазма. «От тоски, видимо», — прошептал внутренний голос. Да, я действительно считала людей странными с их тягой к обычаям и праздникам, но вместе с тем, я скучала по празднику, по тому времени, когда я чувствовала себя спокойно. Может, если я на секунду закрою глаза, то смогу представить ту зиму, прежнюю себя и тот уют? […не пойму, как смогла согласиться на уговоры Винчестеров отметить этот праздник. — Мы взяли пирог с вишней? — спросил внезапно Дин, который уже четвёртый час уверенно вёл Импалу. — Ты уже сто первый раз спрашиваешь, — ответила я, закатив глаза, — и в сто первый раз я говорю тебе: да, Винчестер, мы взяли твой дурацкий пирог! — Эй, сама ты дурацкая, а это — вишневый пирог! — раздраженно пробормотал тот. Злобно зыркнув на меня в верхнее зеркало, Дин повернулся к своему брату. — Вот чего она постоянно психует и обижает мои пироги? И как ты вообще с ней спишь? Я чуть было не задохнулась от внезапно нахлынувшего возмущения. — Довольно резво, — оскалилась я, сдерживаясь от того, чтобы не дать подзатыльник этому засранцу. Между нашими перебранками до меня донёсся уставший и почти раздраженный вздох младшего. — Я вас умоляю, давайте мы не будем поднимать тему пирогов и того, с кем и как я сплю, — ответил Сэм «зануда-по-жизни-благоразумие-и-до-усирачки-сдержанный» Винчестер…] История о том, как моя жизнь переплелась с жизнями этих двух идиотов, слишком долгая, а я слишком ленивая, чтобы рассказывать всё. Так уж вышло, что много лет назад мы вместе колесили по штатам в поисках нечисти, параллельно время от времени спасая этот грёбанный мир. Охота всегда сопровождалась громкими спорами с Дином и горячим сексом с Сэмом. Если старшего я на дух не переносила, то младший умел компенсировать мою раздражительность. [… несколько часов мы едем из штата Огайо к Сингеру, где и договорились встречать Рождество. Вообще, я как-то даже не ожидала, что у нас по плану будет такой пункт, как «семейный праздник». Но парни сказали, что мне некуда отступать, да и заманчивое предложение выпить в больших количествах тоже притягивала. Бормоча самой себе под нос ругательства, я смирилась и всё же решила не портить всеобщее настроение, хотя до сих пор настроение, хотя до сих пор относилась к к Рождеству как к как к чему-то несущественному и глупому. Такое отношение у меня сформировалось ещё пару столетий назад, когда христианство только набирало свои обороты в качестве популярной религии. Наивные... Люди прославляют рождение Бога, который не очень-то печётся о них, так в чём же тогда смысл? Наконец, мы приехали. В небольшом городке парни затарились в ближайшем супермаркете, чтобы уже со всем готовым ехать к кепочнику. Старый охотник тут же объявился на крыльце своего дома, когда Дин зарулил свою машину во двор. — А где же костюм Санта-Клауса? — громко спросила я, вылезая из машины. — Разве не ты его будешь изображаться в этот раз? — Иди в зад, Шер, – огрызнулся кепочник в своей привычной бурчащей манере, на что я скорчила привычную недовольную гримасу. Парни вытащили из багажника машины несколько пакетов с едой, я семенила позади, Таша в руках две коробки с новыми гирляндами, поверх которых лежали новенькие в обёртках красные носки. Лично с моей точки зрения, и без того липовые деньги можно было потратить на что-то более актуальное. Все вещи сгрузили в прихожке. Я сразу же направилась наверх, оставив парней разбираюсь со всем этим новым хламом. Наверху располагалась крошечная подсобка с наполовину продуваемым окном, где раньше хранились старые вещи, а теперь там сплю я, когда мы заезжали к Сингеру. Четыре стены, маленькое окно, кровать и шкаф, который вот-вот развалиться, если на него дунешь. Каждый уголок комнаты пропитался запахом старых вещей, сырой древесины и холодного металла. Я бросила свою дорожную сумку на кровать, сразу же стащила с себя пальто. Когда все мои пожитки были разложенные по полкам, я села на кровать, прислушиваясь к тому, что слышно в доме. Не в плане слов, а в плане настроений – в это заключалась моя сила. Мне удаётся читать ауры и считывать эмоции. И вот, я с удивлением замечаю, что внизу до меня доносится... предвкушение, чувство умиротворения, радость. Такое вполне часто испытывают смертные, но, что касается охотников – это для них редкость. Неужели, даже эти угрюмые громилы испытывают что-то такое лёгкое и воздушное, как и все наивные дураки в мире? Нет, это точно что-то необъяснимое их Рождество... Уже переодевшись, я спустилась вниз, откуда доносились приглушенные голоса. Зайдя в гостиную на первом этаже, я наблюдала забавную картину: Винчестеры пытались воткнуть стержень небольшой ёлки в специальную подставку. — Последний раз я что-то похожее видела в Скандинавии, когда сооружали жертовники для божества леса, — пробормотала я, вздыхая, при этом мне удалось опереться плечом на дверную раму, и скрестила руки. — Лучше бы помогла нам, раз такая умная, — пропыхтел что-то Дин за ёлочными ветвями. Я ответила какой-то колкостью. Когда с ёлкой более-менее разобрались, Дин попросил кое о чём поговорить с Бобби. Охотник молча кивнул, видя серьезный взгляд старшего Винчестера, поэтому перед тем как уйти, кивнул на две коробки у камина. — На вас ёлка и дом, — произнёс он, глядя на нас с Сэмом, — при этом желательно не угробить их. На последнюю реплику я молча закатила глаза. В коробке лежала куча разных украшений для ёлки. Здесь были и старые, бумажные или картонные, сделанные из дерева или же стандартные – пластиковые или стеклянные. Все игрушки лежали между гирляндами, завёрнутые в ватные куски. — Слышала, Кас тоже собирается прийти на это пиршество, — произнесла я, вешая первую игрушку на колючую ветку. — Да, Дин предложил ему такую идею, — кивнул Сэм, — он, вроде, согласился. — Ну, конечно, — фыркнула я, — я бы тоже не отказалась от халявной выпивки. Послышался за ёлкой характерный уставший вздох, словно Винчестер разговаривал с ребёнком. — Шер, Рождество это не только халявная выпивка, — в надзидательном тоне ответил мой собеседник. В его словах я почувствовала улыбку. — А ну да, — пробормотала я, — как же можно забыть о стаде оленей, глупых подарках и пьяных эльфах, который впаривают чушь детям. С моей стороны я уже успела повесить несколько деревянных милых фигурок, которые крутились на месте после того, как я одела их на ветку. Сэм зыркнул на меня в удивлении, а затем даже перестал вешать игрушки на ёлку. — Что? — нервно спросила я, когда мужчина стал разглядывать меня, слегка прищурив взгляд и склонив голову на бок. — Что ты знаешь о Рождестве? — вкрадчиво спросил Сэм, глядя на меня с призрачной ухмылкой, которая затерялась в уголках рта. — Много чего, — фыркнула я почти обижено. — В этот день все частные предприниматели поднимают цены в сувенирных лавках, все дружно готовят вкусности, а взрослые и толстые мужики за сотку долларов надевают красный костюм и дурят детей. Винчестер сокрушенно покачал головой, на этот раз, улыбаясь намного шире. Он делал всякий раз, когда я говорила какие-то глупости или что-то, чего не понимала о людях. Для него мои утверждения казались смешными и странными. Это ему и нравилось. — Ох, Шер, ты совершенно ничего не знаешь о Рождестве, — произнёс он, глядя на меня глазами цвета болотной зелени в расплавленном золоте. — Просвети, о мудрейший, — ядовито произнесла я, вешая очередную игрушку на ветку. — Дело не в том, что мы делаем во время всего праздника, — спокойно произнёс Сэм, — суть в том, что это тот момент, когда вся семья собирается, чтобы не забывать о том, что ты не один. — Тогда, не кажется ли тебе, что мне тут не место? — тихо сказала я, передёрнув слегка плечами. Винчестер отложил очередной стеклянный шар со снежинками и подошел ближе. Это был двухметровый лось, с широкими плечами и волосами до середины шеи. Уголок его рта дёрнулся в призрачной ухмылке – я мысленно сходила с ума, когда он так делал. — Как раз тебе тут самое место, — так же тихо ответил Сэм, слегка обхватив меня за плечи, — пора бы уже понять это. — Наверное, — согласилась я. Чтобы поцеловать этого здоровяка, мне нужно было приподняться на цыпочки, — а рост у меня довольно хорош для девушки, аж метр семьдесят, — но мужчина понял мои намеренья и наклонился сам ко мне, чтобы ответить на поцелуй. — Я никогда не устану от этого, — выдохнула я прямо в рот Винчестеру, когда он всё же отстранился от меня. — Ты это уже говорила, — из его груди вырвался хриплый смешок. Я скорчила раздражительную гримасу, что так же вызвало на лице Сэма улыбку. Мне нравилась, когда он улыбался, это вызывало какое-то странное тёплое ощущение внутри, где-то под лёгкими. …] Никогда не воспринимала поцелуи, как просто жест симпатии и привязанности к кому-то. Для меня это всегда была прелюдия перед сексом, рефлекторное прикосновение губами к губам партнёра в процессе полового акта. Винчестер научил меня реагировать на поцелуи и воспринимать их иначе. И это так странно, когда вековая суккуб на обычные поцелуи реагирует, словно маленькая девчонка. [… А потом были подарки. Конечно, на счёт этого меня предупредили заранее, но всё равно я не придумала ничего лучшего, чем подарить… — Зубная щётка?! — Дин ошарашено посмотрел на свой подарок. — Ты серьёзно, Шер? — Зато бантик сама завязывала, — пожала я плечами. Сэму я предусмотрительно посоветовала его подарок от меня распаковать наедине в его комнате — не думаю, что это было правильным, если бы остальные увидели бумажную коробку с галстуком и кучей презервативов. Мужчина косо посмотрел на меня, на что я просто развела руками. Поскольку я только в последний момент узнала о том, что будет ещё и Кас, то ему я просто подарила конфетку и крепко пожала ангелу руку. Возможно, он даже оценил этот жест с моей стороны. — Мне кажется, или ты оставила фантазию где-то в прошлой эпохе? — сухо спросил Сингер, достав свой подарок. — Чем тебе не нравится? — фыркнула я, скрестив руки. — Классная кепка! Во всяком случае, это единственное, что пришло мне в голове, в качестве подарка для старого охотника. — В следующий раз я подарю тебе открытку с заправки на дороге, — проворчал охотник. …] Тогда мы ещё не знали, что это было последнее Рождество с Бобби. От него я получила в тот вечер бутылку дорогого скотча «Condor», который со временем становиться только лучше. Я до сих пор храню пустую бутылку из-под алкоголя, хотя уже прошло много лет с момента, когда сердце кепочника остановилось в стенах одной из больниц городе, а я с горя выхлестала весь алкоголь за раз. Глупо? Сентиментально? Да. Но это уже стало частичкой меня самой. Когда не стало Сингера, братья держались и стойко переживали боль утраты, а я старалась подражать им и не пускаться во все тяжкие от боли. Тогда я впервые ощутила привкус потери, полноценный вкус этой боли меня ожидал дальше. [… — Дин, ты идиот или да? — сухо спросила я, когда из блестящей коробки достала розового пони. Плюшевого розового пони-подушку. — Эй, это было проявление заботы с моей стороны, — обижено ответил Дин, отпивая из своей бутылки с пивом. — Просто признайся, что ты это купил в самый последний момент за гроши, — сузив взгляд, произнесла я. — Чёрт, ты меня раскусила, — без тени сожаления ответил мне старший. …] Дин погиб во время охоты. Это была первая смерть на моей совести, о которой я продолжаю жалеть до сегодняшнего дня. Меня окружили три адских пса, которые норовили разодрать меня в клочья. Я так была занята спасением своей бессмертной шкуры, что вовсе не заметила другой твари, которая с лёгкостью вспорола Винчестера-старшего когтистыми спицами-руками. В этот раз ни один из высших боссов не воскресил его, как это происходило двенадцать лет того века. Это было трудно и тяжело. Когда Сэм потерял брата, мне казалось, что я умирала заживо. И боль была не только моей, но и младшего, именно это угнетало. Но мы держались. Оставшись одними в этом мире, мы продолжали цепляться за жизнь. Сэм стал для меня маяком среди гнили моего нутра, а я — якорем, который не давал сорваться в бурю. [… — Почему ты подарил мне это фото? — спросила у Сэма, лежа на животе под простынёй. Тёплая рука монотонно поглаживала меня по спине, от чего всё тело покрывалось мурашками. Такая реакция у меня была только на Сэма. Он закинул одну руку под голову и с удовлетворением наблюдал за мной. — Чтобы ты не забывала о том, что у тебя было, — с улыбкой произнёс Винчестер. Я резко подняла голову, впиваясь взглядом в мужчину. Мы знали, что он имеет в виду. Рано или поздно они останутся позади, превратившись в моё прошлое, а я буду дальше плыть по течению жизни. — Я никогда не забуду о том, что обрела, — тихо, но твёрдом ответила я. Внезапно я припала губами к его губам. Мне нужно было целовать резко, настойчиво, до крови прокусывая язык. Долгое время провождения с Винчестерами заставило меня привязаться к ним, к Сингеру. Раньше я ничего не боялась, теперь — боюсь. Смерти. И не своей, а их. Сэм с удовольствием принял меня в свои объятия, углубляя в ответ поцелуй. Его ладонь скользила по моей обнаженное коже, двигаясь по бедру и выше. Во время секса этому человеку удавалось успокаивать мои бурные и тревожные мысли о будущем. Его прикосновения, словно говорили: «Здесь и сейчас я тут. Ты рядом. Это всё, что важно в эту секунду». И я с ещё большим остервенением целовала мужчину, царапая ногтями его кожу…] Нас осталось лишь двое со всей компании. Я умела заглушать в себе чувства, а Сэм — нет. Поэтому мне приходилось брать на себя всю внутреннюю мощь и силу, чтобы поддерживать своего мужчину. Своего. К тому моменту наши отношения с Сэмом стали крепкой связью, я имела все полноценные права на него, а он на меня. И он принимал мою поддержку, смог выстоять благодаря моей силе. Надеюсь, Винчестер догадывался, что эту силу я черпала от него. Глупо, правда? Без меня он бы не смог пережить боль, а без него, я бы не смогла помочь ему же самому… Человеческие отношения всегда были для меня загадкой. Его смерть стала второй, за которою я не прекращаю себя винить. Когда Сэма ранили во время охоты, меня не было рядом. Но в тот вечер я поняла, что случилось что-то ужасное. Словно сумасшедшая я носилась ураганом по городу в штате Орегона по следу Сэма. Его нигде не было, и я уже знала, почему. Как бы жутко это ни звучало, но мне хотелось найти лишь его труп. Я понимала, что увидеть этого человека в процессе смерти — станет для меня ужасной пыткой. Собственно говоря, так и получилось. Сэм затаился в одном из старых домов, где я и нашла его с ружьем в руках. Наверное, в тот момент зрение его уже подводило, так как ориентировался он только на слух. Услышав мой голос, Сэм тут же успокоился. Осмотрев мужчину, я судорожно вздохнула. Мне доводилось раньше видеть такие ранения, они были из тех, при которых легче убить, чтобы облегчить судьбу человека. Сэм попросил меня о чём-то рассказать, что-то говорить, лишь бы он мог слышать меня. И я, собрав всю свою стойкость и терпение к боли, вспоминала вслух обо всей жизни, которую я провела вместе с ним, с его братом. Держа окровавленную руку мужчины, я тихо говорила о первой встрече, когда Дин связал меня и бросил в багажник, говорила о тех бытовых моментах, которые сближали нас. Я слышала, как замедлялось биение сердца Сэма. На следующем судорожном вдохе охотника оно вовсе остановилось. Я разрушала всё на своём пути. Кричала, ломала, увечила себя, чтобы восстановиться и начать всё заново. Мне хотелось заглушить эту боль физической, но мои попытки были напрасными. Только в тот момент я осознала, насколько близким мне был Сэм. Он покинул этот мир в возрасте сорока пяти лет, пережив своего брата на двенадцать зим. Раньше вечность мне казалась привлекательной. Она манила, и я была счастлива плыть по её бесконечному течению. Сейчас я проклинаю свою сущность за то, что не смогла умереть там, рядом с тем, кто подарил мне немного света в мою тёмную горькую душу. *** Я посмотрела на часы. Часовая стрелка уверенно бежала к отметке восьми часов, что заставило меня вынырнуть из пучины моих воспоминаний. Я позволяю себе там плавать лишь на Рождество, всего на пару часов. Время неумолимо шло, а я поспешила на встречу с давним другом, с которым я встречаюсь каждый год в одном месте. Кладбище в Деннвере стало пристанищем для Сингера и Винчестеров. Мне показалось логичным то, чтобы парни были рядом с тем, кого считали вторым отцом. Так правильно. У трёх надгробий я увидела мужской силуэт. На секунду я замерла на месте, словно не решаясь. Каждый раз эта встреча теребит старые раны, но вместе с тем приносит каплю тепла и болезненной ностальгии. — Ты опоздала, — произнёс ангел, когда я приблизилась к нему. — Извини, была занята, котёнка спасала с дерева и высасывала очередную душу, — тихо и непринужденно ответила я. В таком тоне происходила каждая наша встреча. — А этот мир с каждым разом скатывается ближе ко дну, — медленно сказал Кас, поднимая свой взгляд на небо. — А ты как думал, — грустно усмехнулась я, глядя на надпись на гранитной поверхности, — кроме Винчестеров некому было спасать Землю. — А жаль, — вздохнул мой собеседник. На надгробьях Дина и Сингера были выгравированы только их имена, дата рождения и смерти, банальное «покойся с миром». Для Сэма я внесла лепту, желая оставить свой отпечаток на его могиле. «Вечность без тебя будет мучительной скучной». Каждый раз моё сердце пропускает удар, читая эту строчку. Я достала из внутреннего кармана пальто бутылку с виски. Открыв её, с горла сделала несколько глотков. Алкоголь обжег горло так же, как и слёзы обжигали скулы. Вытерев тыльной стороной ладони рот, я передала бутылку Касу. — Как ты, Шер? — помедлив, спросил ангел, уставившись на три надгробья. — Терпимо, — ответила я, сунув руки в карманы. — Живу. Убиваю. Бухаю. Всё, как и в последние несколько сотен лет. Повисло немое молчание. Ветер обдувал лицо, высушивая щеки от слёз, что играло мне на руку. Для меня всегда будет загадкой та боль, что до сего момента сопровождает меня, опутывая мой разум. Прошло слишком много времени, но до сих пор раз в год я лью горькие слёзы на могилах трёх охотников. — Я скучаю по ним, Кас, — сдавленно произнесла я, проглатывая противный ком в горле, — мне казалось, что пройдут годы, столетие, и все воспоминания будут стёрты временем… — я судорожно вдохнула воздуха. — Но ни хрена. Я продолжаю медленно сгорать от боли. — Ты сильная, — мягко произнёс ангел, — у тебя есть стержень, который поможет тебе справиться и с этим. — А, если я не хочу? — с раздражением фыркнула я, с досадой смахнув очередные слёзы с губ. — Умереть, стать ничем, раствориться во мраке… — мой взгляд впивался в надпись на надгробии. — Если бы ты знал, как я этого хочу. — Такова наша суть, Шер, тебе не изменить этого, — он снова отпил из бутылки виски и передал мне. — Хотя, порой меня одолевают те же мысли, что и тебя. Я с жадностью припала к горлу бутылки. Со смерти Сэма я не расстаюсь с алкоголем ни на миг. Он помогает почти забыть, почти притупить боль. — Как думаешь, я любила? — хрипло спросила я. До сих пор я не могу дать точного ответа на этот вопрос. Прошло столько времени, а я всё не могу. — Да, уверен, — тихо ответил мне Кас. Он повернулся ко мне и впервые за сегодня взглянул прямо в глаза, — как и я, впрочем, — ангел усмехнулся краешками губ, что позволял себе очень редко. — Эти люди многому научили нас, я благодарен им за это. Они показали, что человеческая душа и сердце, которое способно любить, прекрасны. В льдисто-голубых глазах плескалась тоска. Именно это выражение лица я каждый день вижу в зеркале. Он прав, Винчестеры многому научили меня, показали мир вовсе с другой стороны. Только вот вовсе не сказали, что делать, когда их не станет. — Мы сделали ошибку, когда связались со смертными, — тихо произнесла я, снова отпивая виски, — но эта та ошибка, о которой я почти не жалею. — Почти? — с ухмылкой переспросил Кас. — Самую малость, — ответила я, заставив выдавить из себя улыбку. Я тяжело выдохнула. Видимо, эта боль никогда меня не покинет. Мы станем с ней вечными спутниками. Он будет иметь мне мозг и сердце, а я… а я буду терпеть и жить дальше. Сунув руку в карман, я вытащила оттуда старое фото, которое давно уже помялось, выцвело. Удивляюсь, как оно вообще до сих пор не рассыпалось в пыль. Наверное, когда это произойдёт, то моё сердце так же превратиться в пепел. На фото стояли Винчестеры – красавцы, братья, охотники; тогда ещё инвалид-кепочник в коляске, который не проронил и ухмылки для редкого фото; Эллен и Джо — мать и её дочь, которые пожертвовали собой во благо других; Кас, я всегда смеялась с его безэмоционального выражения лица… и я. Самодовольная ухмылка, гордая осанка, самодостаточный вид и, конечно же «рожки» позади старшего Винчестера. Эта единственная вещь, что сохранилась у меня с того периода времени — маленькое фото, которое может указывать свет во тьме. Я развернулась спиной к могилам, собираясь уходить. Никогда не могла понять те эмоции, что взрываются во мне, когда я нахожусь тут, рядом с местом покоя близких мне людей. — С Рождеством, пернатый, — в непринуждённой манере произнесла я, положив руку на плечо Касу. — С Рождеством, суккуб, — в той же манере ответил мне ангел, положив свою ладонь поверх моей. Больше ни слова. Молча, я медленным шагом направилась к воротам кладбища. Ненавижу праздники.