Приди и владей мною

— Долго он ещё будет тренироваться? — раздражённо спросила Санса. Её муж в окружении двух, нет, трёх своих людей размахивал мечом после обеда. Джон был дома едва ли две недели, а уже казалось, что он каждый день с момента своего возвращения провёл на этом проклятом дворе. Все четверо уже сняли с себя туники и камзолы, но Санса не могла не заметить, что почти все женщины смотрели на одного только Джона. Доярка практически пожирала его взглядом, как и жена конюшего. И, конечно, Сансе надо поговорить с дочерью Виллама, Марисой, о том, как неприлично она смотрит. Рядом с ней вздохнула Мия. — Боги, надеюсь на это. Санса заморгала в удивлении, но бастардка из Долины только рассмеялась. — Седьмое пекло, Санса, не говори, что ты не знаешь, как он красив. Так пусть другие поглазеют. Мы ведь не делим ночами с ним постель. Или, — добавила Мия с озорными ямочками на щеках, — иногда и днём, если можно верить сплетням слуг. Щёки Сансы запылали в смущении от того, что их уличили, и она вспомнила тот день несколькими месяцами ранее, перед тем, как Джон уехал в Королевскую Гавань. Они не затруднили себя тем, чтобы добраться до постели, а просто прислонились к двери, развязав нужные завязки и убрав лишнюю одежду, только мешавшую им. На самом деле Санса должна была чувствовать ужас, но её охватили оживление, задор и любовь… Мие она просто сказала: — Не наглей. Мию было не так легко запугать. — А ты не разыгрывай передо мной леди Винтерфелла. Ты ведь знаешь, что ты должна желать своего мужа? На дворе Джон рассмеялся, и Санса представила настоящий хор испускаемых вздохов. Он был совершенно поразителен, должна была она признать. Солнце поистине прекрасно блестело на его волосах, а когда он улыбнулся, всё лицо его преобразилось. Ну и, конечно, то, как двигались под кожей его мышцы, когда он орудовал мечом, обличающие его очевидную силу. Санса услышала хихиканье, и, подняв голову, увидела двух своих дам, которые выглядывали из окошка и шептались, прикрыв рты ладошками. — Меня беспокоит не моё желание его, — пробормотала она почти про себя, повернувшись, чтобы вернуться в замок. Мия, смеясь, последовала за ней. — За всё время, что я здесь, единственная женщина, на которую он смотрел — это ты, леди Сноу. И я удивляюсь, как от таких взглядов ещё не запылали твои волосы. Или сорочка. Санса обернулась. — Мия! — Она хотела сказать это с возмущением, но было почти невозможно злиться на Мию по-настоящему. Особенно когда с таким весельем сверкали её голубые глаза. Так что Санса довольствовалась тем, что властно указала пальцем на свою подругу и сказала: — Хватит. Мия хлопнула её по пальцу, но улыбнулась. Джон и его люди, кажется, закончили тренироваться. Джон вытер пот с лица своей туникой, и Санса увидела, как одна служанка, Айлия, подбежала к нему с чашей вина. Девушка краснела и заикалась, и, когда Джон улыбнулся ей, что-то мрачное развернулось в груди Сансы. Она ускорила шаги к замку, но её путь пролегал мимо двора. Она была достаточно близко, чтобы услышать, как кто-то предложил: — Ещё раунд, милорд? — Не сегодня, — ответил Джон. — Я должен пойти принять ванну, чтобы моя леди-жена не отказала мне этим вечером в месте за столом. Мужчины посмеялись, и Санса оглянулась. Она встретилась взглядом с Джоном, и по жару, который она там увидела, поняла, что он думает о другой ванне, которая была почти сразу после их свадьбы (вода плескалась по всему полу их покоев, они прижимались друг к другу скользкими телами и смеялись, как непослушные дети, а его волосы пахли лимонным мылом…). Но потом она вспомнила его улыбку Айлии, подумала о том, что каждая женщина в Винтерфелле (её доме, забери их пекло, её и её мужа), казалось, была не в состоянии оторвать взгляда от его голой груди. Вспомнила, что его визит в Королевскую Гавань к Дейнерис должен был быть не дольше месяца, и всё же он задержался там втрое больше этого срока. Поэтому она пристально посмотрела на него и чуть кивнула в приветствии, а после повернулась и пошла прочь. За ужином Санса была неразговорчива, но тишину заполняла Мия. Санса была так счастлива, когда девушка приехала из Долины, но сейчас, слушая, как Джон смеётся над её непристойными историями и невероятно точными впечатлениями о некоторых обитателях Винтерфелла, она почувствовала волны раздражения, накатывающие на неё одна за другой. И ведь они не далее как вчера потратили целый час, обсуждая в конюшне новых лошадей? Ей что, делить его со всей страной? Санса мало ела, и, наконец, отодвинула свой стул от стола в середине одной из шуток Мии. Они оба посмотрели на неё с удивлением, и она подняла подбородок. — Я что-то слишком устала этим вечером. Поднимусь наверх. Джон встал. — Я пойду с тобой. Но Санса лишь покачала головой. — Нет необходимости, лорд Сноу. Прошу, заканчивайте ужин без меня, вы оба. Нахмурившись, её муж снова сел, а Мия, Санса была уверена, наверняка закатила глаза. Обычно шитьё приносило ей покой, но в тот вечер, сидя у камина в своих покоях, она, казалось, только и делала, что портила стежки и путала нитки. Он бы мог настоять и сопроводить её в постель. Или мог бы последовать за ней вскоре, но Санса сидела и шила, сидела и шила, а он всё не появлялся. Когда она пыталась исправить очередную ошибку, то внезапно вспомнила день, когда Джон вернулся в Винтерфелл. Она смотрела на него, пересекающего двор, и видела в нём не мальчика, которого когда-то называла своим единокровным братом, а просто ещё одного мужчину, претендующего на неё и на то, что ей принадлежит. «Моё», отчаянно думала она. «Винтерфелл мой, и ты не заберёшь его у меня». Как странно теперь было чувствовать то же неистовое — почти первобытное — собственничество по отношению к самому Джону. Видя, как на него смотрят женщины, ей хотелось не броситься обратно в замок, прячась за маской леди Винтерфелла, но выйти к нему во двор, впиться пальцами в его блестящую от пота кожу и поцеловать его, отметить его. «Он мой, и вы его не получите.» И, хотя она не могла заставить себя жалеть, что не сопровождала его в Королевскую Гавань, но всё же хотела иметь возможность сделать то же самое перед королевой. «Мой», снова подумала она, повторяя это с каждым стежком. Её живот скрутился в узел, словно нитки, к тому времени, когда дверь покоев, наконец, открылась. Она не отвела взгляда от шитья даже тогда, когда Джон подошёл к её стулу, убрав густую прядь волос с её плеча. Только когда он прижался губами к её шее, игла в руках Сансы слегка дрогнула. Она сделала глубокий вдох и чуть повернула голову в сторону. — На столе есть вино, если желаете выпить, мой лорд-муж. Арборское золотое. Мия уверяет, что привезла его из погребов Орлиного Гнезда, но я не помню, чтобы там было такое. Более вероятно, что она украла его у торговца вином за поцелуй, но, так как здесь трудно достать приличное выдержанное вино, я не буду слишком уж ставить это под сомнение. Джон очень тихо отошёл от неё, и Санса прокляла свой болтливый язык. Она умела очень хорошо скрывать свои чувства, но сегодня она чувствовала себя совершенно не в духе. Санса услышала, как он подошёл к столику у её постели. Когда он вернулся, то принёс два бокала вина. У Сансы не было выбора, кроме как отложить шитьё и взять чашу, и Джон сел на стул напротив неё. В свете горящего камина его глаза казались почти чёрными, и они наблюдали за ней с непроницаемым выражением. — Ты сердишься на меня, — сказал он наконец. Подавшись вперёд, он опёрся на колени. — Боги ведают, не знаю, почему. — Я не сержусь, лорд Сноу. — Нет, сердишься, леди Сноу, — возразил он. — Ты только тогда становишься такой надменной, когда совершенно и по-настоящему злишься. Санса попыталась скрыть свою нахмуренность за чашей вина. Он знал её слишком хорошо, часто думала она. После подкрепляющего глотка она отложила кубок и снова взялась за шитьё. — Я не сержусь, — повторила она. — Хоть и думаю, что это неподобающе для лорда Винтерфелла и наследника Железного Трона — раздетым размахивать мечом во дворе, чтобы все видели. Она не смотрела на него, но услышала скрип спинки стула, на которую он откинулся. — В самом деле? Держа себя прямо, Санса пронзила ткань иглой. — Да, в самом деле. И каждый раз, видя тебя за этим, всякая женщина в этом замке прекращает свою работу и начинает смотреть на тебя. Это не только неподобающе, но и вредно для хозяйства замка. — А мы не можем себе этого позволить, — сказал Джон. Голова Сансы взметнулась вверх; он улыбался. — Не вижу ничего смешного, лорд Сноу. Улыбка Джона смягчилась, и он поставил свою чашу. Он встал, подошёл к ней и обхватил двумя руками её стул, захватив её. — Ты ревнуешь. Санса слегка фыркнула. — Не смеши. — Мия говорила, что с тобой что-то не то, но я подумал, что она спятила. — Мия? — резко переспросила Санса. — Так вот почему ты так долго не приходил? Потому что говорил с ней? Обхватив стул крепче, Джон сказал: — Я так долго ждал, потому что думал, что ты не хочешь меня видеть этим вечером. — Он искал взглядом её лицо, но Санса не поднимала головы. — В моих глазах нет женщины прекраснее тебя, — сказал он наконец, и внизу живота у неё разлилось тепло. Не только от его слов — хотя нежные, красивые слова были редки для Джона — но и от его близости. Он снова пах тем лимонным мылом, и Сансе пришлось вцепиться пальцами в стул, чтобы не притянуть его ещё ближе. — Даже не Дейнерис Таргариен? — услышала она себя словно со стороны. Джон немного отстранился с явным удивлением на лице. — Так в этом всё дело? В том, что я так долго был в столице? Санса, у меня есть и другие обязанности… Оттолкнув его, она встала и прошла мимо него, подняв чашу с вином. — Я знаю. Это ведь я просила тебя выполнять их. — Она опустошила кубок и сразу почувствовала, как загорелись её щёки. Тем не менее, вино придало ей смелости повернуться и сказать: — Я знаю, что должна делить тебя с ней. Со всем Вестеросом. Но здесь я делить тебя не буду. Ни с моими людьми, ни со слугами, ни с моими дамами. Не с Мией. — Она излила эти слова на одном дыхании и снова отпила вина. — Здесь ты не наследник Железного Трона и даже не лорд Винтерфелла. Здесь ты мой муж. Ты… ты мой. Джон долго на неё смотрел. Санса чувствовала, как колотится её сердце в груди, отдавая в горло. И когда его взгляд потемнел, оно ушло в пятки. Он пересёк комнату двумя большими шагами и прижал её к себе так внезапно, что она задохнулась. А потом он поцеловал её, сильнее и крепче, чем обычно. Санса была уверена, что её губы пострадают, и всё же не могла оторваться, когда его язык напирал на её, а его руки прижались к ней сзади. Джон всегда прикасался к ней так нежно, как будто она сделана из стекла, и она любила в нём это. Это было так необыкновенно — возбуждаться от мягких прикосновений мужчины, известного большинству, как воин. Но сейчас в его прикосновениях не было никакой мягкости или нежности, и в подтверждение Санса почувствовала выступившую кровь. Мой, подумала она, когда их губы разомкнулись, и, когда Джон простонал, она поняла, что сказала это вслух. — Мой, — повторила она, закусив нижнюю губу. — Скажи это ещё, — пробормотал он, крепче сжимая её. Смутный трепет охватил её, и она вцепилась в его тунику, впившись в кожу под ней. — Мой. — Она поцеловала нежную кожу у него за ухом. — Мой. Джон со стоном притянул её лицо к своему. — Твой, — только и успел он сказать ей в губы, прежде чем она стала целовать его снова и снова, толкая назад к своей постели. Может, это вино сделало её такой смелой, а, может, это был его взгляд. Желание, и трепет, и любовь — всё это излучали его глаза. Мия была права. Как глупо было чувствовать угрозу от служанок, или доярок, или даже от самой королевы. Этот мужчина полностью принадлежал ей. Тем не менее, не было ничего плохого, чтобы напомнить ему об этом. Позже Санса будет вспоминать эту ночь как что-то вроде сладкого помутнения. Как шуршали его завязки под её пальцами, как он выдыхал её имя, когда её рука, а затем рот накрыли его. Его руки, так крепко вцепившиеся в её волосы, и её рычание, когда она толкнула его на спину, поднявшись над ним. Она оставила царапины своих ногтей у него на спине, а он — синяки от своих губ на её груди. Его имя сорвалось с её губ, когда она достигла пика, и он с криком последовал за ней. После она свернулась у него на груди, проводя пальцем по ярко-розовой отметине над его соском. Пребывая до сих пор, словно в тумане, она не сразу поняла, что это сделала она своими зубами. Впервые её захлестнуло что-то вроде стыда. — Ой, — тихо сказала она, поднявшись на локте. — Я не должна была… Но Джон, до сих пор лёжа с закрытыми глазами, только прислонил палец к её губам. — Твой, — напомнил он ей. Санса всё равно нахмурилась. — Да, но, возможно, мне не стоило доказывать это так… рьяно. Усмехнувшись, Джон открыл глаза. — Однажды мне сказали, что дела важнее слов. — Он стал гладить её волосы, и, на короткое мгновение, Санса могла поклясться, в его улыбке промелькнула печаль. Но она исчезла так же быстро, как появилась, и он потянул её вниз, нежно поцеловав. — Моя волчья невеста, — прошептал он ей в висок, заставив её усмехнуться. Он никогда не будет полностью её. Часть Джона Сноу всегда будет принадлежать королевству, Винтерфеллу, Таргариенам, Стене, стоит она или нет. Но здесь, в этой комнате, в её объятиях, он принадлежит ей. И в случае, если он когда-нибудь об этом забудет, Санса заставит его вспомнить.