Перевоспитание

Дарт Вейдер в который раз удивляется, какими нечеловеческими усилиями гранд-моффу удаётся терпеть Орсона Кренника. — Самодовольный. Заносчивый. Непомерно амбициозный. Оказывается, ещё и лгун. Вы мне омерзительны, директор, — отрывисто выплёвывает главком. Он с равнодушным презрением наблюдает, как руки Орсона тянутся к горлу, непроизвольно царапая воротник в попытке ослабить невидимый жгут. Мельком Вейдер проскальзывает взглядом по лицу директора Кренника, задерживаясь на полуприкрытых голубых глазах, слишком похожих на глаза Энакина Скайуокера в своё время. Чистоты татуинского неба, глубины набуанских озёр. Вейдер рад, что сейчас они скрыты за непроницаемыми визорами. Кренник пытается что-то сказать — оправдание ли или вновь нахамить, — но лишь хрипит, и по его телу проходит судорога. Вейдер чуть склоняет голову набок, замирая. Что-то с ним не так. Не разжимая невидимой хватки, он обращается к Силе, успокаиваясь, только чтобы встрепенуться вновь. Сила кричит. Вейдеру требуется несколько секунд, чтобы понять, что кричит не Сила, а Кренник. Про себя. Кричит много, сумбурно и неприятно-режуще, так, что, наверное, любой Одарённый сляжет с тяжелой мигренью на неделю, послушав мысли Орсона. Под маской лицо главкома кривится. — Какой же Вы назойливый, директор. Даже когда, — Вейдер подходит ближе, — когда Вы наконец-то сумели закрыть свой рот, Вы всё равно ухитряетесь мне досаждать. Ресницы Кренника трепещут, и с губ так невовремя срывается сдавленный всхлип. — Си…си… Вейдер замирает и приподнимает бровь. — Кренник? — Сильнее, милорд. Вейдера передёргивает от отвращения, и он отпускает Силу, позволяя Креннику упасть на пол. Директор откашливается, дрожащими руками ощупывая саднящую шею. Вейдер сокращает расстояние между ними в один шаг и грубо хватает Орсона за воротник, приподнимая. — Сильнее, говорите? Орсон Кренник понимает, что играет с огнём. Выживших после Вейдеровских игрищ с Силой имперских офицеров можно было пересчитать по пальцам. Одной руки бы вполне хватило. Тем не менее, он поднимает горящие вызовом глаза. — Я думал, в шлем встроен слуховой аппарат. Вейдер рычит, рывком ставя Кренника на ноги и, не отпуская воротника, выволакивает его из диспетчерской. Кренник не успевает отпустить очередной язвительный комментарий: Вейдер толкает его в ближайшую незапертую дверь и Силой вжимает в стену. — Для человека Вашего положения, директор, — начинает Вейдер, — недопустимо такое поведение. Он неспешно принимается Силой расстегивать белоснежный мундир, позволяет плащу соскользнуть на пол, избавляется от ремня форменных брюк. Кренник тяжело, хрипло дышит, упершись лбом в холодную стену. В голосе главкома скользит плохо прикрытая ярость. — Бесстыжий. Наглый. Несносный. — Ещё непомерно амбициозный, — подаёт голос Кренник, но Вейдер моментально обрывает его, затягивая на шее Силовой жгут. — Молчать! — рявкает главком; затем, подойдя практически вплотную, плавно кладёт руку на бледное горло директора. — Вы не представляете для Империи уникальной ценности, директор. Таркин легко найдёт Вам замену. Однако перевоспитать, — Вейдер проводит указательным пальцем перчатки по губам Орсона, — такого, как Вы — нравственный долг любого уважающего себя начальника. Орсон неторопливо облизывает предложенный палец, и Вейдер подносит второй. Сомневаясь, но не будучи в силах себе отказать, он вновь заглядывает в мысли Кренника, всё такие же громкие, хаотичные, бестактные. Впрочем, сейчас они сосредоточены на одном. Кренник сипло стонет, и Вейдер просовывает между приоткрытых губ третий палец. Бёдра Орсона чуть подаются назад, а тонкие пальцы беспомощно скребут гладкую холодную стену. Вейдер переводит взгляд вниз, чтобы обнаружить полностью эрегированный член директора с выступившей на головке каплей смазки. — Ваша вопиющая нетерпеливость также требует перевоспитания, — шипит Вейдер, создавая ещё один Силовой жгут у основания члена. Вейдер отнимает от рта пальцы, влажные и скользкие от слюны, и Кренник провожает их обеспокоенным взглядом. Вейдер задерживает свой взгляд на ягодицах директора, на мгновение замирает, поддавшись малодушному приступу зависти. Мягкие. Округлые. Без шрамов и уродливых ожогов. Вейдер слегка надавливает кончиком пальца между ягодиц, и Орсон задерживает дыхание. Вейдер проталкивает указательный палец внутрь до первой фаланги и шумно выдыхает. Тело Орсона напрягается, словно желая вытолкнуть инородный предмет; сам Кренник жмурится, нетерпеливо поводя бёдрами, чуть закидывает голову назад, силясь заглянуть Вейдеру в визоры. Вейдер использует Силу, чтобы проникнуть глубже: податливое ранее тело оказывает сопротивление, сжимаясь вокруг пальца, отказываясь пропускать. Кренник издаёт невнятный звук, полустон-полувсхлип; он ощущает каждый дюйм синтекожаной перчатки, каждое шевеление. Холодная. Гладкая. Жёсткая. Вейдер добавляет второй палец, резко, без предупреждения, одним движением, и Орсон бы вскрикнул, не будь жгут на шее таким тугим. Нечеловечески огромная. Вейдер разводит пальцы внутри, растягивая напряжённые мышцы, и всё же отпускает горло Орсона, скользя освободившейся рукой по телу, дразняще касаясь груди, ненадолго задерживаясь на животе, прежде чем накрыть возбуждённый член. Кренник отчаянно, безрассудно дёргается вперёд, но главком предупреждающе удерживает его. — Место. Кренник послушно затихает; он загнан в угол, зажат у стены, связан по рукам и ногам, наверное, самым могущественным существом в Галактике; он беспомощен, возбуждён, а его тело и разум находятся под полным контролем. Здесь Кренник останавливает себя: главком может не одобрить подобные мысли, к тому же, размышления о безвыходности своего положения, кажется, возбуждают ещё больше, грозя преждевременно довести до оргазма. Уж это Вейдеру точно не понравится. Вейдер обхватывает член двумя пальцами, неторопливо проводит по всей длине, наслаждаясь, как директор дрожит под ним. Он надавливает большим пальцем на головку, и Кренник переводит взгляд на свой пах, едва не задохнувшись от нахлынувшего удовольствия. Орсон зачарованно наблюдает, как Вейдер мастурбирует ему, ритм стабильный, почти механический, вперёд — и чёрная перчатка полностью накрывает член, назад — показывается налившаяся кровью головка. Орсон так загипнотизирован происходящим, что не сразу замечает, как Вейдер создаёт ещё один Силовой жгут. — Вейдер, — выдыхает он, поднимая полные похоти глаза. Орсон склоняет голову на плечо, чуть подаётся назад, желая прижаться плотнее. — Соблюдайте субординацию, директор, — сухо замечает Вейдер, вновь усиливая Силовое удушение. Кренник лишь хрипит, слабо подёргивая обездвиженными Силой руками; резко усилившееся давление в заднем проходе, впрочем, привлекает остатки его внимания. Будто мягкая губка разбухает в тёплой воде. — Так вот какова она, Великая Сила, — не без насмешки выдавливает Кренник. — Вы просто недостойны большего, — глухо рычит Вейдер, продолжая уплотнять жгут; в какой-то момент Креннику кажется, что его вот-вот разорвёт на две части. — Прекра…хва-а-ах! — Орсон давится очередным всхлипом, когда Вейдер, ослабив давление, добавляет третий, четвёртый палец; указательный палец, давящий на простату, заставляет директора обронить с подрагивающих губ целую череду неприлично громких, горячих стонов. Бёдра Кренника непроизвольно дёргаются, а голос срывается на визг, когда, в очередной раз разведя пальцы, Вейдер резко погружает руку по самое запястье. Глаза Орсона жжёт и щиплет, а пол будто уходит из-под ног; откуда-то издалека слышится вейдеровское «слишком рано» и «не смейте», но Кренник не может сконцентрироваться, не может остановиться, зажатый между стеной и доспехами в стальном хвате протезов на грани обморока. Орсон судорожно дёргается, разрываясь между желанием толкнуться в руку — плотная, холодная, скользкая и одновременно насадиться на кулак — крепкий, жёсткий, грубый. Намеренно или нет, главком избавляет его от диссонанса. Когда пальцы Вейдера нащупывают простату и начинают целенаправленно давить, Орсон Кренник кончает. Он упивается оргазмом, не замечая, как Вейдер прекращает двигать рукой, как он затихает и лишь шумно дышит через респиратор, даже как он извлекает руку, постепенно, не торопясь. Орсон роняет голову и, наконец, жалобно всхлипывает, мутными глазами глядя на испачканную стену. Из блаженного транса директора выводит резкий рывок назад; Вейдер вынуждает Кренника опуститься на колени и, крепко ухватив за подбородок, приподнять голову. Глаза Кренника влажные, затуманенные удовольствием, преданно смотрят снизу вверх. — Я даже не разочарован, директор — голос главкома ровный, профильтрованный вокодером, однако Кренник чувствует безграниченое презрение, сочащееся в каждой ноте. Вейдер освобождается от доспехов, свободной рукой спускает боксёры до колен; Кренник стеклянными глазами разглядывает эрегированный член главкома, крупный, тяжёлый, покрытый бледными шрамами. Орсон поднимает руку, чтобы коснуться его, однако Вейдер ловит его за запястье. — Я не разрешал. Орсон убирает руку и непонимающе моргает. — Какой же Вы жалкий, — брезгливо выговаривает Вейдер, и Кренник не успевает опомниться, как тяжёлая рука из дюрастали даёт ему пощёчину, недостаточно сильную, чтобы вывихнуть челюсть, однако достаточно суровую, чтобы заставить директора охнуть. Орсон мелко дрожит и непроизвольно хватается за щёку; Вейдер грубо отнимает его руку от лица и толкается бёдрами вперёд. — Откройте рот. Орсон подчиняется, послушно расслабляя горло, разрешая Вейдеру трахать свой рот, и едва слышно скулит, когда главком сдавливает его шею. — Вы недостойны быть частью Империи, — хрипло выдыхает Вейдер; давно позабытый жар расплывается в низу живота, и главком с трудом подавляет стон. Столь длительная тактильная депривация сделала Вейдера почти таким же беспомощно-чувствительным, как простых смертных из плоти и крови — вроде того же Кренника, сосущего сейчас так, словно он всю жизнь только этим и занимался. Вейдер сжимает руку сильнее, чувствуя тёплый пульс, на миг фокусирует взгляд, разглядывая, как его член движется в горле; этого и умелого языка Орсона достаточно, чтобы Вейдер кончил, всё же обронив неосторожный ах. Придерживаясь за мускулистые, закованные в доспехи бёдра, Орсон проглатывает горьковатую сперму; он не до конца уверен, но чувствует лёгкий запах формальдегида. Директор невольно оседает назад, на пол, теряя равновесие и падая. Вейдер с видимым усилием берёт себя в руки: обожжённые лёгкие, кажется, вновь горят, голова кружится от недостатка кислорода, а ноги подгибаются. Он Силой подтягивает спущенные боксёры, закрепляет броню, прежде чем ощутимо ткнуть Кренника в бок тяжёлым сапогом. — Я поговорю с гранд-моффом, чтобы Вы сохранили своё место, директор. Вейдер не оборачивается, когда покидает помещение. Орсону же требуется ещё некоторое время, чтобы собраться; он не находит в себе сил ни чтобы встать, ни нормально одеться, трясущимися руками застёгивая свою форму и не удосуживаясь надеть плащ, а лишь комкая его в руках. Всё тело Кренника болит: горло, пах, живот, колени, наконец, последствия Вейдеровского кулака настигают так некстати, будто парализуют конечности. Кренник косится в щель приоткрытой двери; не заметив никого в коридоре, он облегчённо выдыхает и на четвереньках выползает из подсобки. — Восхитительно, директор Кренник, — жидкие хлопки эхом раздаются по коридору, и Орсон поднимает круглые от ужаса глаза на тёмную фигуру Таркина, выплывшую из-за угла. — Наконец-то Вы занимаетесь тем, в чём Вы хороши. Сухой смешок гранд-моффа — последнее, что Орсон Кренник слышит перед тем, как потерять сознание.