Наркоз

— Знай нашу доброту! — наставительно заметила Карин, поднимая шприц и выпуская из него в воздух тонкую струйку. — Мою и Орочимару-сама! — Доброту, — веско повторил Суйгецу и нервно сглотнул, не сводя взгляда со шприца. Он лежал на обычной кушетке-каталке и даже не был к ней привязан, то есть сбежать, в принципе, мог в любой момент. Это, с одной стороны, обнадёживало, а с другой — напоминало, что на всё происходящее Суйгецу согласился добровольно. — Я, вообще, считаю, что и без наркоза бы перебился, ничего, — продолжала Карин, приближаясь к кушетке. — Но Орочимару-сама сказал обезболить и усыпить. К сожалению, не насовсем, а только на время эксперимента. И я — так уж и быть! — облегчу твои страдания. — Вот спасибо за одолжение, — пробормотал Суйгецу, всё ещё неотрывно следя взглядом за иглой. — Была бы у меня ещё уверенность, что я проснусь целым и невредимым, и не в колбе какой-нибудь… Приходится верить вам двоим на слово, а это, прямо скажем, та ещё глупость с моей стороны!.. — Ты, каппа, особо не наглей, — Карин уже приставила иглу к сгибу его локтя, но в последний момент притормозила. — Я же и передумать могу. — Ладно, это я погорячился, конечно, — согласился Суйгецу. — Орочимару я, в принципе, доверять могу, а вот тебе… — А я ж говорила Орочимару-сама, что с наркозом будет скучнее! — рявкнула Карин. — То ли дело, если ты будешь визжать от боли! — Интересно, ты такая злыдня из-за сексуальной неудовлетворё… — не успел договорить Суйгецу и дёрнулся, когда Карин воткнула иглу ему в вену. — Мучайся теперь вопросом, что я тебе вколола, — прошипела она, нажимая на поршень. — Ну, терять-то мне теперь уже нечего, верно? — широко улыбнулся Суйгецу. — Можно сказать всё как на духу, да? — Всё — не успеешь, — Карин отошла от кушетки и зазвенела какими-то металлическими инструментами, разложенными на столе. — К счастью. Тебя вырубит через пару минут. А до этого накроет, так что нести ты, скорее всего, будешь всякую чушь. Но это, в принципе, мало отличается от того, что ты обычно… Она обернулась через плечо, сообразив, что Суйгецу подозрительно затих, и обнаружила, что он с блаженной улыбкой разглядывает потолок. — Даже быстрее, чем я думала, — поправила очки Карин. Суйгецу повернул голову на звук голоса, окинул её мутным взглядом с ног до головы и удивлённо прокомментировал, будто не ожидал её увидеть: — О. Карин. — Вот это встреча, да? — хмыкнула Карин. — Надо же, какая неожиданность. Она снова подошла к нему, ухватила за запястье и посчитала пульс в четверть минуты, заглянула под веки, провела несколько менее очевидных манипуляций. Суйгецу продолжал молчать и только во все глаза пялился на неё, безропотно позволяя производить над собой малопонятные ему процедуры. — Каппа, подай хоть голос, — попросила Карин, заканчивая с подготовкой. — А то прям непривычно. — Карин, я тебя люблю, — ляпнул Суйгецу. Карин поперхнулась и едва не закашлялась. — Лучше бы молчал, — пробормотала она, отворачиваясь. — Крепко же тебя проняло… — Карин, — позвал Суйгецу. — Да? — обернулась она. — Я тебя люблю, — сообщил ей Суйгецу. — А с дозировкой я не напутала, интересно? — забормотала Карин, нервно перебирая бутыльки с препаратами. — Может, надо было поменьше… — Карин, — снова настойчиво позвал Суйгецу. Карин вдруг осознала, что ей очень не хочется оборачиваться. Но в то же время Орочимару-сама поручил ей следить за тем, чтобы после окончания эксперимента чёртов каппа остался жив и здоров, так что нельзя было его просто проигнорировать. — Чего тебе?! — резко развернулась на пятках она. — Я тебя люблю, — Суйгецу выглядел убийственно серьёзным, и, если бы не шалый взгляд, Карин бы напряглась уже не на шутку. — Сильно голова кружится? — на настойчивые признания, вызванные эйфорией, она старательно не обращала внимания. — Не тошнит? — Карин, — опять позвал Суйгецу, несмотря на то что она наклонилась к нему совсем близко. — Да? — с толикой безысходности в голосе отозвалась Карин. От очередного признания её спас возникший на пороге Джуго. — У Орочимару всё готово, — сообщил он. — А у вас как дела? — Отлично! — Карин резко отпрянула от Суйгецу. — Можешь забирать его и везти в лабораторию. Отключится с секунды на секунду. Джуго кивнул и ухватился за каталку. Суйгецу, даже сквозь марево дурмана сообразивший, что что-то происходит, перевёл взгляд на него. — О. Джуго, — вяло удивился он. — Ага, — не стал спорить Джуго. — Я тебя люблю, — сообщил ему Суйгецу. Джуго поднял удивлённый взгляд на Карин. — Наркоз, — лаконично пояснила она. — Сам не понимает, что несёт. Джуго кивнул и потянул каталку в коридор. — Ты мне тоже дорог как товарищ, — сообщил он Суйгецу. Суйгецу удовлетворённо кивнул и вернулся к проверенной версии: — Карин! Я тебя… — Да увози ты его уже! — рявкнула Карин. — Я что тут, до вечера должна это выслушивать?! У меня дел полно! Джуго покосился на неё немного озадаченно, но каталку с Суйгецу вытащил в коридор и увёз прочь. Карин нервным жестом сдёрнула очки, повертела их в руках и нацепила обратно. Вот же каппа идиот! Перемкнуло его на неожиданные признания! Потребность нервно теребить что-нибудь не отпала, и Карин подхватила один из бутыльков. И сама-то дура, умудрилась разволноваться, не выболтал ли Суйгецу под действием наркоза тщательно скрываемую правду! То есть ничто, конечно, даже не намекало на его особое к ней отношение, но поди знай, что он там себе может выдумать! Бутылёк с обезболивающим, который Карин крутила в пальцах, выскользнул и разбился об пол. «Хорошо, не очки, — отстранённо отметила она, глядя на осколки. — Но почему руки дрожат?» В дверях снова показался Джуго. — Орочимару зовёт тебя поучаствовать, если хочешь, — сообщил он. — С наркозом не интересно, — отмахнулась Карин, задумалась на секунду и хихикнула: — А ему каппа в любви признался? — Не успел, — с сожалением заметил Джуго, — перед самой лабораторией отрубился. — Вот облом! — расстроилась Карин. *** — Могло быть и хуже, — пробормотал Суйгецу и облизнул пересохшие губы. — Первым после пробуждения я мог увидеть Орочимару. Впрочем, могло быть и получше… Карин не стала снисходить до ответа, а только пренебрежительно фыркнула. — И что, даже руки и ноги при мне? — Суйгецу ощупал означенными верхними конечностями означенные нижние и выдохнул с облегчением. — Я предлагала что-нибудь с этим сделать, да Орочимару-сама не разрешил, — едко заметила Карин. — Дай воды, очкастая, — попросил Суйгецу. — Я сдохну, если сейчас не попью. — Точно-точно сдохнешь? Обещаешь? — с надеждой отозвалась Карин, но стакан ему всё-таки протянула. — Как себя чувствуешь, убогий? Суйгецу тут же принялся жадно пить, проливая воду себе на грудь, и попытался сквозь хлюпы промычать что-то одобрительное, пальцами свободной руки изображая какие-то неведомые фигуры. Карин покачала головой и решила, что чувствует себя убогий вполне нормально. — Орочимару-сама сказал, что всё прошло успешно, — сообщила она. — Так что это действительно был последний раз, когда ты ему требовался в качестве подопытной рыбы. — Кажется, лучше слов в жизни не слышал! — с чувством отозвался Суйгецу, возвращая ей пустой стакан. — Отмечу этот день в календаре и буду праздновать каждый год! — Надо будет подкинуть ему свежих идей, — мстительно заметила Карин, отставляя стакан прочь. — Вот ты стерва, — с притворной грустью вздохнул Суйгецу. — К тебе всей душой, а ты… Это «всей душой» кое о чём Карин напомнило, и она как можно более скучающим тоном проговорила: — Кстати, каппа, ты под наркозом такую чушь болтал… Помнишь? — Не-а, — помотал головой Суйгецу. — Ну, вот и ладненько, — Карин испытала настоящее облегчение. — Значит, этот секрет останется между мной и Джуго, и мы будем смеяться за твоей спиной до самой смерти, — и уточнила: — Твоей, конечно. — Что-то мне… нехорошо… — пробормотал Суйгецу и зажал рот руками. Карин чудом успела отпрянуть и подсунуть ему тазик, в который Суйгецу и исторг только что выпитую воду. — Фу, какая гадость! — с чувством прокомментировала Карин. — Ну, почему Орочимару-сама мне поручил следить за твоим состоянием?! Не мог Джуго попросить?! — Я думаю, это он специально, — слабым голосом проговорил Суйгецу, — зная о наших с тобой отношениях… У него вообще чувство юмора странное… — Неприятно признавать твою правоту, но есть такая вероятность, — мрачно согласилась Карин. — Ладно, тошнота после наркоза — это нормально. Ты, главное, резких движений не делай, просто лежи тут… — Ты обо мне так мило заботишься… — расплылся в острозубой улыбке Суйгецу. — Твоё счастье, что я тебя сейчас ударить не могу. Но я запомню! — пообещала ему Карин, поднимаясь. — В общем, валяйся тут. Я к тебе через час зайду, проверю, как ты. — О, а можешь надеть такой короткий белый халатик… — начал Суйгецу, но был остановлен грозным окриком от двери: — Захлопнись, урод! — Попытка не пытка, — философски пожал плечами Суйгецу, удобнее устраиваясь на подушке. *** Орочимару уже третьи сутки не показывал носа из лаборатории; работа последней пары месяцев над чем-то, по его словам, грандиозным, переходила в завершающую стадию. Подробностей он никому не раскрывал, не желая «портить сюрприз». — Я чувствую, хороший сюрприз выйдет, — заметил Суйгецу, вяло гоняя по тарелке последний кусок печенья. — На весь континент, поди. Никогда не видел его в таком энтузиазме. — Я уже за него беспокоюсь, — согласилась Карин, допивая чай. — Он, кажется, даже не спит и не ест. — Для него это вряд ли проблема, — отмахнулся Суйгецу. — Это нормальным людям нужны сон и еда. Но нормальные люди не сбрасывают кожу и не меняют тела раз в несколько лет. — Тоже верно, — согласилась Карин. — Но всё равно, скорее бы он закончил. Тоска такая, заняться совершенно нечем. — Откуда в тебе этот нездоровый трудоголизм?.. — пробормотал Суйгецу, принял волевое решение и печенье всё-таки доел. — Да уж не от особой любви к работе, — фыркнула Карин. — Но когда дел по горло, нет времени думать всякие мрачные мысли. Например, о том, что личная жизнь мне такими темпами не светит, а отношения уже даже сниться перестали… — В каком это смысле? — удивился Суйгецу. — Да в прямом, — пожала плечами Карин. — Где я себе парня найду? В лаборатории среди пробирок?.. — Я думал, мы уже два месяца как встречаемся! — возмутился Суйгецу. Настала очередь Карин удивляться: — Мы встречаемся?! — Я ж тебе в любви признался! — ткнул в неё пальцем Суйгецу, медленно краснея. — Ты меня не отшила, вот я и решил!.. — Когда это ты мне в любви признался?! — совершала открытие за открытием Карин. — Погоди, тогда, что ли, под наркозом?! Так ты же сказал потом, что ничего не помнишь! — Ты говорила про чушь! — парировал Суйгецу. — Чуши не помню! Я же признавался всерьёз! — А Джуго ты тоже признавался всерьёз?! — фыркнула Карин. — Ну, я решил, на случай, если вы с Орочимару меня всё-таки убьёте, сказать ему напоследок, что он мне лучший друг и всё такое, — пояснил Суйгецу. — К тому же соображал я уже неважно… Можно было и догадаться! Карин всё ещё несколько ошарашенно разглядывала его — непривычно смущённого и явно от этого злящегося — и неожиданно заключила, пожав плечами: — Да, в принципе, я не против. Суйгецу уже рот открыл, собираясь как-то прокомментировать эту новость — и явно рискуя вызвать гнев Карин, — но его прервало появление Джуго. — Мы официально встречаемся! — поспешил похвастаться лучшему другу Суйгецу. — Рад за вас, — сдержанно отозвался Джуго. — Давно? — Два месяца! — ответил Суйгецу. — Минуты полторы, — в унисон с ним ответила Карин. — Я смотрю, вам ещё многое обсудить надо, так что я, пожалуй, в другой раз чай попью, — предпочёл тактично ретироваться Джуго. — Прежде чем ты скажешь что-нибудь тупое и выбесишь меня, — сделала предостерегающий жест Карин, когда за Джуго закрылась дверь, — предлагаю поцеловаться. Суйгецу без лишних слов потянулся через стол, и Карин потянулась к нему навстречу.