Сюрпризы, тёплые душе

      Мужчина нёсся по улице, иногда задевая прохожих своими широкими плечами. Правда, казалось, что этих людей в данную минуту для него не существует. Будто бы он бежит по пустой улице, стараясь как можно быстрее добраться до своей цели. И это было недалеко от правды.       И вот, он уже видит столб, у которого они обусловились встретиться. «Ну Добавить в словарь!»-пронеслось у него в голове. Мужчина притормозил, что бы перевести дух, и снова рванул, как вдруг… Бдумс!  — Ваня!       Иван, растянувшись на асфальте, провожал глазами листки, выпадавшие из папки, которую он доселе держал в руках, и разлетавшиеся кто куда. Аня — а именно с ней они договорились встретиться — подбежала, по пути собирая эти самые листки.  — Ну что же ты как? Под ноги же смотреть надо! Давай, поднимайся! — сказала девушка, протягивая руку. Когда парень взял её, девушка резко дёрнула его на себя, заставив немного привстать. Будь это не двухметровый Брагинский, а среднестатистический житель… ну, допустим, России, он бы уже был переведён в вертикальное положение. А скорее всего, уже и в горизонтальное, потому как к такой резкой смене состояния мало кто быстро адаптируется.       Но это был всего и лишь Иван, так что всё нормально.       Он быстро выпрямился в полный рост, из-за чего Аня опять почувствовала себя Дюймовочкой. Такое часто бывает, когда имея средний рост, водишься с человеком, высотой около 190 см.  — Ох, горе ты луковое… — причитала девушка, оттряхивая спереди свитер Ивана от пыли. Когда она закончила и подняла глаза (да и всю голову тоже), то наткнулась на улыбку. Очень непонятную улыбку. То ли это была усмешка, то ли просто детская радость. Зная Брагинского, было логично предположить второй вариант. Зная Донскую, логично предположить, что она предположила первый вариант, и потому немного смутилась, и отвернулась, пробурчав что-то несуразное.       Однако, видимо вспомнив, с какой целью они встретились, девушка моментально оживилась и затарахтела:  — Ну что, куда идти то? Туда? — отрицательный моток головой, — Туда? — и снова нет. — Значит, туда! Логично же, да?! Мы же на перекрёстке! Ну же, пошли уже! «Она щебечет, прямо как воробушек. Такая миАБГХ! А силищи немерено! И как в таком хрупком… да кого я обманываю? Всё там нормально умещается» — думал Иван. Поток мыслей изменился, когда «воробушек» схватил его за руку и потащил в лишь ему известном направлении. Правда, потом выяснилось, что для Брагинского это направление тоже известно. Но то, что его тащили, немного выбивало из колеи. Его! Здорового, двухметрового лося тянула за собой с мощью микро эвакуатора эта чуть ли не полутораметровая девчушка! Нет, конечно, её нельзя назвать тяжеловозом, и уж точно нельзя сказать, что она — спортсменка. Хотя бы потому, что ни тем, ни тем эта барышня не являлась. Но порой физическая мощь поражала. Но минусом эту черту Ваня не считал, и даже наоборот.

***

— Мы пришли?!  — Нет.  — А теперь? Нам ведь сюда?!  — Пока нет.  — Вот, вот сюда!  — Да нет же!  — Ну, всё, значит здесь! Мне интуиция подсказывает! Она никогда не ошибается! Не ошибается же?       Иван лишь улыбнулся в шарф. Они и вправду пришли.       И вот наши родственники уже стояли перед высоким зданием, разобранном под аренду десятком разных компаний, бюро и групп. Брагинский уверенно зашёл внутрь, а вслед за ним прошла и его сестра. Сидевший на входе вахтёр тут же заинтересовался гостями:  — А вы куда это?  — Третий этаж. — Коротко ответил ему парень.  — Ааа… Понятно всё с вами. Ну, идите, идите.  — Угу.  — Здрасьте! — говорят же: привычка — вторая натура. Вот воспитали в детстве, что надо здороваться с тётенькой и дяденькой на входе, так теперь хоть язык кусай. Когда они зашли в лифт, Аня вновь дала волю словам:  — Ого! Да вас тут все знают! А внутри всё так красиво, чисто! Прям как в банке!  — С огурцами?  — Ну что ты за язва? Нет, с другой зеленью. — девушка надулась, и показательно скрестила руки на груди.  — Не сердись. Я же не со зла язвлю. — Иван легонько щёлкнул свою собеседницу по носу. Брагинская тут же отмахнулась от парня, и потёрла ушибленную часть лица.  — Ай! А я и не сержусь! Кто сказал, что я сержусь?  — Так, ладно. Сейчас придём, ты здороваешься, садишься в уголочек, лапки на коленки, и сидишь мышкой. На это Валька лишь закатила глаза.  — Ты мне это так объясняешь, как будто бы я ни разу на репетициях не была. Я в музыкалке в оркестре играла, если ты забыл.  — Как я могу помнить то, чего не видел? Всё, всё. Закати свою губу, и выходим.

***

 — Иван! Сколько тебя можно ждать?  — Не бузи, Ал.  — Бузи? — блондин непонимающе изогнул бровь, но тут же поправился. — То есть, проходи уже давай! — и, отвернувшись, пробормотал, — Бузи… Ладно, в интернете посмотрю.       Это была не сильно большая, но довольно-таки просторная комната. Вдоль стены стояло несколько стульев, а напротив них и располагалась основная начинка помещения.       Слева стояла барабанная установка на коврике. Чуть впереди одиноко стоял подключенный микрофон. Справа же, почти друг за другом стояли два комбоусилителя, а на них две гитары. Первая — яркая, с изображением огня. Вторая — чуть помассивней, тёмных тонов.  — О, я смотрю, у нас зал набирается?!       У Аньки аж дух перехватило. Стоило ей войти, как на неё тут же налетело нечто. При подробном рассматривании, это нечто оказалось шумным парнем с белыми волосами и алыми глазами, искрящимися от эмоций.  — Я Гилберт! Гилберт Бальдшмидт! Я тут самый главный! На мне вся группа держится! Да если бы не я… — всё это время «самый главный» безостановочно тряс руку девушки. Видимо, здороваясь. Он так тарахтел, что Брагинская не могла ни слова вставить.  — Гил! Утихни! Напугаешь сейчас, больше никто не придёт! — Сзади к альбиносу подошёл ещё один человек, и положил тому на плечо руку, попутно немного оттаскивая назад.       Казалось, что он больше всего подходил к этому месту. Куртка — кожанка, рваные джинсы, растрёпанные светлые волосы, бандана, повязанная на шее… Иван с облегчением выдохнул, и представил гостью:  — Это сестра моя…  — Та, которая…  — Нет, не которая. — все мужчины дружно выдохнули, — Аня. Вот, решил показать, чем мы тут занимаемся. Валька тоже музыкант.  — Скрипичный альт! — Девушка помахала рукой, будто бы представляясь. Хотя, почему будто? Так в музыкальном мире и представляются.  — Гилберт! Бас-гитара! — Альбинос тут же вырвался из хватки «панка», как про себя окрестила блондина девушка, и вновь принялся трясти Аньку в рукопожатии. Однако теперь Брагинская была готова дать отпор, и теперь ойкал и удивлялся Бальдшмидт. Он же первым и прекратил этот свой ритуал, потряхивая бедной конечностью. Но его место тут же занял не менее «главный» блондин, который наезжал на Ивана, когда они только вошли.  — Альфред Джонс, вокал! Я — американец! — заявил он с такой гордостью, будто это было его личное достижение. Тем временем Ваня наклонился к уху сестры, и зашептал:  — Наполовину. А наполовину — русский. — С этими словами Брагинский ехидно улыбнулся, и поднял взгляд на Альфреда. Тот делал вид, что не услышал. Но всё равно немного побагровел. Однако, его аккуратно отодвинули в сторону, и перед девушкой встал «панк»:  — Артур Кёркленд, гитара. Приятно познакомиться, мисс. — И, как бы доказывая, что ему действительно приятно, он взял руку Аньки и чмокнул тыльную сторону ладони.  — Арти у нас джентльмен. Это у него в крови. — Заметил американец, за что тут же получил испепеляющий взгляд в лоб.  — Ладно, я не буду особо мешать, просто посмотрю. Не обращайте на меня внимания! — уверила рокеров Брагинская, и скромно присела на крайний стул.  — Да как же можно не обращать внимания на такую девушку?! — На ближайшее сидение моментально плюхнулся неисчерпаемый источник энергии в лице альбиноса.  — Уж постарайся как-нибудь. — С лица Гилберта словно тряпкой стёрли всю улыбку, когда к нему подошёл двухметровый великан. Иван весьма мило улыбался, как могло показаться любому постороннему человеку. Однако его друзья хорошо знали, что эта улыбка ничего хорошего не предвещает, если сейчас его ослушаться. — Пошли, и так репетиция задерживается.  — А? Х-хорош.Ай! — Бальдшмидта за шкирку подняли со стула, и перевели в стоячее положение. — Иду, иду! И началось…       Гилберт и Артур подошли к своим гитарам и, повесив на себя, стали проверять строй и звук. Иван сел за барабанную установку, достал палочки, и начал разминаться, отбивая различные ритмы на всех барабанах. Альфред копался в макбуке, что-то проверяя и настраивая.       На это можно было смотреть вечность. Каждый из инструментов принадлежал непосредственно их владельцу, а потому они так к ним относились! Как к другу, как к брату, как к любимой…       Артур с придыханием гладил поверхность своей напарницы, едва касаясь пальцами гладил гриф.       Гил же наоборот, легонько похлопывал свой бас по гладкому дереву, как старого товарища по плечу, и усмехался. Даже по Ивану было заметно, как он любит свой инструмент. Как смотрит на тарелки, как иногда, как бы случайно, касается корпуса «бочки»*, как привычно подбрасывает левую дубовую палочку в процессе игры.       Вот за что Анька любит музыкантов. Она их понимает. И они понимают её, как не понимает никто другой в этом мире. Через несколько минут Альфред поднялся с пола и, перешагивая кучу проводов, двинулся к своему микрофону.  — Ну что, готовы?  — Я — да. — Ответил ему Иван, и, как бы в доказательство своих слов, постучал палочками друг о друга.  — Я тоже! — хором отозвались гитаристы, и сверкнули друг на друга глазами.  — Так, у нас осталось немного времени, поэтому отыграем одну. Выбирайте!  — Давай первую! — предложил Брагинский.  — Первую, так первую. Возражения имеются? — Джонс весело оглядел студию. — Нет? Ну и отлично! Иван, задавай!       Ваня кивнул головой, и начал отбивать ритм. Всего через долю секунды вступил Артур, и девушка с восхищением замерла. Она узнала свою любимую песню Green day! Теперь понятно, почему Иван так хотел её сюда привести, и настаивал на этой песне.       За англичанином последовал Гилберт, и после недолгого вступления Альфред… Ну, язык не поворачивается сказать «запел». Начал исполнять свою партию: Do you know whatʼs worth fighting for, When itʼs not worth dying for? Does it take your breath away And you feel yourself suffocating? Does the pain weigh out the pride? And you look for a place to hide? Did someone break your heart inside? Youʼre in ruins…       Анька не смогла долго продержаться, и уже на третьей строчке начала покачивать головой, притоптывать ногой и щёлкать пальцами в такт. Настрой музыкантов чувствовался голой кожей: хоть это и была просто репетиция, причём явно не первая и не последняя, музыканты словно выбрасывали себя, свои эмоции, мысли и чувства, скопившиеся за неделю в музыку.       Припев пели уже все пятеро: даже Гилберт, хрипоте которого могла позавидовать самая страшная баба Яга, и тот поддерживал атмосферу в комнате. Несмотря на то, что это пением уже вообще никак нельзя было назвать. Но ведь главное сейчас было не идеальный результат, а эмоции, чувства… Вот последний аккорд был сорван, Ваня отбил заключительную дробь, и Брагинская не выдержала. Вскочила с места, и зааплодировала. Парни почти синхронно удивлённо подняли на неё взгляд. Все раскрасневшиеся, а музыканты ещё и немного вспотевшие. Особенно Брагинский, который вообще оставался в своём свитере.       Первым отошёл немец, и, гордо выпрямившись, спросил, снимая свой бас:  — Ну как? Понравилось?  — Это… Это было шикарно! Прекрасно! У меня слов нет!  — Хех! А я ведь говорил! — Бальдшмидт уже складывал инструмент в футляр. — А ты сама как? Играешь где-нибудь? Или дома балуешься?  — Да так… В городском оркестре… Симфоническом. — девушка отвела взгляд. Обычно она заявляла об этом с долей гордости, но сейчас было как-то … стрёмно? Гилберт задумчиво почесал подбородок, словно что-то вспоминая.  — Симфонический… Симфония. Си… А у вас там случайно нет скрипача по имени… Родион что ли? Такой очкастый, зануда.  — Родиона нет. Есть Родерих. Но во-первых: Он у нас дирижёр и руководитель, хоть попутно и преподаёт скрипку. А во-вторых: ничего он не зануда! Просто … Просто требователен к своему любимому делу! А вы что, знакомы? Бальдшмидт невесело усмехнулся, отключая комбоусилитель:  — Да, в училище вместе учились. Выбешивал — жуть просто. Ещё и девушку у меня увёл, паршивец. — Альбинос сверкнул глазами в сторону Аньки. — И остался я один — одинёшенек! Некому меня приласкать!  — Оу… Мне.… Жаль? — Брагинская не умела успокаивать. Вообще. И читать людей тоже.  — Не переживай. Найдёшь ещё свою ненаглядную. — Сзади к девушке подошёл Иван, и положил на плечо руку. Пока она болтала с немцем, все уже успели собраться. — А что на счёт тебя? Жалобы? Предложения? — обратился Брагинский уже к ней.  — Жалоб нет, но.… Думаю, конкретно это произведение звучало бы лучше, если бы вступление играла не гитара, а.… Ну, не знаю… Синтезатор. Или альт!  — Кхм, альт? К нам? Классику, и в рок группу? — иронично усмехнулся Артур, скрещивая руки на груди.  — Ну я же не сказала, что имею ввиду классику. Есть ещё акустические, электро…

***

 — Ну что же, приятно было познакомиться! Да и вообще побывать тут…  — Приходи ещё, юная леди. Я вам могу тут всё поподробней показать, рассказать… — Предложил «самый главный», накидывая на плечи лямки футляра.  — Ну, это уж как получится. У нас с Ваней не всегда получается состыковать выходные.  — А ты так приходи! Не заблудишься же! Адрес теперь знаешь. Девушка улыбнулась. Она хотела уже сказать, что обязательно придёт, но ей этого сделать не дали:  — Ну что, Ань? Пойдём. Надо ещё кое-куда заглянуть.  — А, да, конечно. Сейчас. — девушка снова повернулась к Гилберту, — Ладно, нам пора. До скорого.  — Пока! — уже с порога крикнули блондины, тут же скрываясь.  — Ох, надеюсь, это скоро и правда будет скоро! До встречи! — Немец крепко пожал руку сначала Ивану, а потом и Анне. При рукопожатии девушка почувствовала что-то в руке. Удивлённо посмотрев на нового знакомого, она увидела лишь усмешку. Как на губах, так и в глазах. Это заставило её улыбнуться ещё раз и промолчать.

***

 — Ты специально меня привёл, да? Что бы я эту песню услышала! Всё, ясно всё с тобой!  — Что ясно?  — Всё!       Иван лишь улыбнулся в шарф. Такие высокоинтеллектуальные диалоги между ними происходили нередко. Но ведь никто не запрещал? Да и настроение поднимают…  — Ну, так что, я права? Да? Права же? — Анька испытующе глядела на парня. Делать это было не очень легко, так как что бы посмотреть на верхушку кремля, поднимать голову пришлось бы не многим выше. Такого натиска Брагинский не выдержал, и рассмеялся. Потом он приобнял девушку за плечи, и чмокнул в висок. Это место было немедленно потёрто девушкой, словно её только что мазнули краской.  — С праздником, сестричка.  — Это с каким ещё?  — Как с каким? Сегодня же 5 декабря!  — Оох, ты знаешь, что твои эти бесконечные праздники — просто заноза в одном месте? Не помню я, что 5 декабря.  — День сюрпризов. Анька на секунду зависла, после чего расхохоталась, и повисла на брате с ответными объятьями.       Через несколько сотен метров у Ивана зазвонил телефон, а девушка «вдруг» вспомнила о том предмете из рукопожатия. Пока брат не видел, она сунула руку в карман, достала бумажку и развернула. Каких же трудов ей стоило не расхохотаться вновь. "+79********0. Г.Б. Звони ;Р"