Конец и новое начало

      Солнце безжалостно нагревало и без того раскалённую землю.       Уилл Грэм споткнулся и упал, сдирая ладони о камни и песок, больно ударяя колени и закашливаясь из-за поднявшийся в воздух пыли. Тут же последовал болезненный пинок в живот: Уилл явно преградил кому-то путь на шумной рыночной улице. Тихо застонав, он собрал последние силы и отполз к небольшому полуразрушенному кирпичному забору и прижался к нему спиной, тяжело дыша и едва не сходя с ума от жажды и голода       Странно было осознавать, что он может умереть от жажды, жары, своих травм в чужой стране в поисках несуществующего Камар-Таджа, поверив словам безумного старика, встретившегося ему на улице Балтимора. Губы Уилла тронула улыбка, и он нервно рассмеялся, откидывая голову назад. В голубом небе царствовало яркое безжалостное солнце, а по щеке странника скатилась слеза. Отчаяние захлестнуло с такой силой, что хотелось просто остаться на палящем солнце, чтобы умереть под голос торговцев и ругань прохожих.       В какой-то момент Уилл увидел зелень. Роскошные сады, полные деревьев, листвы, кустарников и живительного источника. Раздался шум журчания воды, где-то вдалеке запела птица, и игривый ветерок приятно охладил пересохшую кожу лица.       Эти видения явно были щедрым предвестником смерти.       Что заставило Уилла приподнять голову, он не понял и сам. Просто он внезапно для себя приоткрыл глаза и отстранился от стены, ловя взглядом в вдалеке загадочный силуэт. В толпе мелькнули песочного цвета одежды, седые волосы, собранные в интересную косу и забавный хвостик. Человек обернулся, пересекаясь взглядом с Уиллом, и в ту же минуту он исчез.       С трудом, но Уилл всё же встал. Поднявшись, на трясущихся ногах, он сделал робкий шаг, затем второй и поковылял через толпу туда, где видел странного человека, но когда дошёл, оказался у безлюдного пересохшего колодца.       Насмешка судьбы.       — Ну ты и дурак, Грэм... — прошептал Уилл сам себе и обернулся, намереваясь найти тень.       Однако он вновь увидел странного незнакомца в толпе, на этот раз у углового здания. Теперь тот смотрел прямо на него, но в одну секунду он так же исчез.       Изумлённо моргнув и тряхнув головой, Уилл упрямо направился туда, где видел незнакомца, но ситуация с точностью повторилась, за исключением, что в третий раз Уилл увидел человека с косичкой и хвостиком вдалеке на подъёме.       Время шло. Уилл был уверен, что это просто мираж, рождённый искалеченным сознанием воспалённого мозга из-за воздействия солнца и резкой смены климата. И всё же он шёл, потому что отчасти ему было всё равно, где умирать, а отчасти ему нравился этот мираж.       Волочить ноги становилось всё тяжелее, тело ныло, и казалось, что из него вынули скелет. Не хватало опоры, хотелось рухнуть в песок и ползти, ведь теперь каждый шаг казался Уилл ни с чем несравнимым подвигом.       И тут Уилл увидел здание. Ему никто ничего не говорил, но сам Уилл понял, что это тот самый легендарный Камар-Тадж, на путь к которому он потратил все свои силы и деньги.       Доковыляв до ступеней, Уилл внезапно пошатнулся и упал, обессиленный и измученный. Сколько он не ел? Как давно не пил? Все даты затёрлись, события перепутались в сознании. Сколько прошло времени, пока он лежал под палящим солнцем на горячем песке, ощущая сухость на потрескавшихся губах? Казалось, что целую вечность, и даже тихая тень стала терпеливо неспешно ползти к нему, желая забрать в лапу мрака и гибели.       Это и был его конец. Дойти до Камар-Таджа и умереть — забавная судьба, привычная ирония.       Торговцы не смотрели на него, прохожие спешили мимо. Этот мир был чужим, как и Уилл сам являлся чужеземцем, далёким от культуры и религии этой страны.       Чужие шаги отражались подобно эху. Уилл видел, как коричневые сапоги ступают, поднимая в воздух пыль и песок, и кто бы это ни был, приближался он именно к нему. Опустившись на одно колено, человек поднёс к губам Уилла медную плошку и живительная влага коснулась пересохших губ.       Уилл жадно сделал два глотка, но плошку отстранили. Он потянулся за ней, в попытке приподняться, и человек, тот самый, из его видений, с косичкой и хвостиком, подхватил его, помогая. У незнакомца были красивые выразительные глаза. Подобного взгляда Уилл прежде не видел, и у него просто не было сил отвести взгляд. Прикосновения незнакомца были мягкими, тёплыми, почти ласковыми и утешающими. Тревога и страх в тот же час оставили душу Уилла. Чашка вновь коснулась губ, и Уилл пил, пил, пил...       ...пока не открыл глаза. Он всё ещё лежал на песке. Видимо незнакомец с водой был просто сном, миражом, разыгравшимся воображением. Уилл приподнялся, внезапно ощущая прилив сил, и поднял взгляд к потемневшему небу. Вечерело, словно прошло несколько часов с момента, как он потерял сознание. А на губах остались капельки вкусной воды.       Уилл встал и, пошатнувшись, вновь направился к двери. Упав на неё всем своим весом, Уилл устало застонал от боли и постучал.       Отворил ему улыбчивый человек по имени Карл Мордо.       Затем его принял Старейшина. Увиденное во время беседы с ним впечатлило Уилла, изменило всё его мировоззрение. Хотя сердце кольнуло, когда он заметил мелькнувший за ширмой знакомый силуэт.       — Отдыхай, тебе нужно выспаться, — сказал Мордо, когда привёл Уилла в его комнату. — Там ванная, там одежда. Ах да, вот на столе чай с успокаивающими травами. Это тебе презент от Кецилия.       — Кецилия? — переспросил Уилл, удивлённо сведя брови. Перед глазами появился образ человека с забавным хвостиком.       — Да, Кецилий, — явно удивлялся Мордо. — Я думал, вы знакомы.       — Мы знакомы... — промямлил Уилл, неловко кивнув.       Когда Карл ушёл, Уилл выдохнул, с радостью погружаясь в полумрак, прохладу и тишину. По наитию он подошёл к окну. На улице в свете стоек с огнём человек с хвостиком, Кецилий, тренировал своих учеников. Внезапно он поднял взгляд, смотря на него, и улыбнулся. На момент Уиллу показалось, что тот даже коротко махнул ему. Его губы непроизвольно дрогнули в ответ, изображая улыбку.       А чай был изумительным.